Изгои (СИ)

Мон-Го-Риан.
Элай глубоко вдохнул пахнущий сухой травой воздух и обернулся. Из бота выпрыгивал его отряд. Кто-то спланировал, расправив крылья. Кто-то, как и Ловсон, ловко воспользовался обретёнными паучьими лапами. Последним выбрался замурованный в древний боевой скафандр воин Клыка. Трап прогнулся под его весом. Девятифутовый гигант медленно спустился, подняв руки-пулемёты. Развернулся к городу. Старая модификация «Голиафа», из-за которой боец выглядел как путешественник с гигантским рюкзаком. Вот только в стальном горбе, возвышающимся над шлемом солдата, были только боеприпасы.
Ни единого возгласа не раздалось над местом посадки. Острые лапы Элая вспороли землю, потащив тело в штурмовом доспехе в сторону города.
Ему не пришлось привыкать к новым возможностям. Напротив, сама мысль о том, что раньше приходилось использовать лишь слабую людскую плоть — заставляла морщится. Теперь у него больше возможностей. Он сильнее. Он быстрее. И он жив.
Десантные боты падали на землю то слева, то справа, но отряд Ловсона не отвлекался. Точка сбора была обозначена.
Окружённый техникой Стального Клыка Мон-Го-Риан покорно ждал своей участью. Приказом командования пехоты снаружи почти не было. Лишь те, чьи дары не так резали глаза необращённых. Стояли танки, броневики. Массивные орудия наземных установок молча пялились в сторону города.
Точкой сбора был назначен старый Лоденский Мамонт, уже побитый ржавчиной. Он возвышался над природной грядой, дающей собрать силы без лишнего внимания со стороны защитников. Гул сонных двигателей стальной громады растекался по округе. Эта техника могла стереть Мон-Го-Риан без особых усилий, но воля Отца есть воля Отца. Он хотел увидеть в бою вновь посвящённых, и он их увидит.
Пока ещё незнакомые ловуры один за другим докладывали Элаю о готовности вверенных им подразделений. Кое-кто из них принадлежал ещё Стальному Клыку, и доверие Отца приятно щекотала сердце. Ещё несколько недель назад Ловсон сражался против войск Воннерута, а теперь возглавляет их.
Он не посрамит Императора.
Ловсон стоял на крыше броневика, глядя в сторону города. Спутники Нуслайта вползли в раскалённый круг солнца, тёмными пятами унимая свет. Ветер гнал пыль и песок, секущий броню вездехода.
Атака должна была начаться сразу со всех фронтов, и Элай ждал сигнала, поглядывая на подвешенного на броне Лоденского Мамонта адепта Калькуляции. Фигура в чёрном балахоне безропотно свисала на цепях.
И когда она задёргалась, как попавшая на крючок, рыбёшка, над головами ждущих солдат Элая в небо поднялись осветительные ракеты.
Стратег прыгнул.
К окраинам воины Воннерута подходили под повисший над Мон-Го-Рианом вой систем оповещения. Позади ухала артиллерия, и вспышки энергии бурлили в местах вражеских укреплений. Окопавшиеся вокруг города мятежники открыли огонь не сразу. Должно быть, дозорные докладывали офицерам, те не верили, смотрели сами, обращались к начальству за инструкциями.
Странная медлительность. Они обвинили Отца в том, что им управляет таракан, не зная истины. И теперь, увидев воинов Его — растерялись. Когда до окопов осталось не больше двух тысяч футов — по наступающим обращённым наконец-то открыли огонь. Заряд стационарного излучателя прошёл мимо Элая в нескольких шагах, с шипением уничтожив несколько бойцов позади стратега. В животе кольнуло. Мощные лапы подбросили тело вверх, загудел реактивный ранец. Ловсон поднялся на высоту в десяток футов и поймал в прицел излучателя ближайшего из противников, в бело-голубом доспехе Бессмертных. Заряд сбил того с ног. Элай целился в сочленения, зная слабое место, и посылал выстрел за выстрелом, пока броня не задымилась, разваливаясь и смертельный огонь не добрался до защитника.
Снизу текла лавина новообращённых солдат Воннерута. Кому-то дары позволяли двигаться быстрее, кого-то делали крепче. Элай краем глаза увидел, как воина Клыка накрыли сразу из нескольких излучателей, но тот всё равно поднялся, обугленный, дымящийся и готовый к бою. «Голиафы» прорубали себе дорогу, и привязанные к их спинам мертвецы Калькуляции лишь кивали головами в такт тяжелым шагам. Позади с лязгом топал двадцатифутовый «Защитник», с приваренным к доспеху шестом, на котором возвышался нанизанный адепт Калькуляции.
 
Дракон должен знать, что происходит внизу. Дракон должен иметь возможность скомандовать отступление, и «Защитник» был связным их отряда.
В окопах Ловсон оказался уже через пару минут, разрывая лапами броню попавших на его пути изменников Бессмертных и отстреливая сверху тех, кто мог поймать в прицел. Возвышаясь над позициями, он крутил головой, выискивая офицеров врага. Мимо пролетел один из штурмовиков Триумфаторов, кожистые крылья хлопнули от потока воздуха, затем в плоть летуна ударил поток энергии, и воин завалился на бок и ухнул вниз, прямо в гущу сражающихся. В груди неприятно заныло. Смерть подчинённых это теперь не цифра в статистике. Каждая гибель причиняла боль. Физическую.
Терпимую, но всё же боль.
Забрало затянуло копотью. Шейные позвонки хрустнули от рассеявшейся энергии, и Ловсон чуть не потерял равновесие. Развернулся в сторону, откуда прилетел выстрел, быстрым жестом схватил энергетический щит, висящий на спине, заградился им и свободной рукой отстегнул испорченный шлем и сбросил его. Загудел включённый палаш, и Элай двинулся к стрелку.
Не Бессмертный. Молодой, бледный парень с испуганными глазами. Выстрелы разрядника били по щиту всё то время, пока Элай прорывался сквозь солдат, желая покарать стрелка и, когда-наконец, добрался до обидчика то раскроил его палашом на две части.
За миг до смерти горе-стрелок жалобно вскрикнул и попытался защититься от удара рукой.
Зря.
Бок ожгло выстрелом. Одна из лап подкосилась, подрубленная, и Элай пошатнулся, а затем медленно завалился на землю. Рухнул на кого-то из бойцов, извернулся, отрубая дары Отца. Поднялся, принял в упор выстрел из разрядника, и раскроил противника палашом. Развернулся к следующему бойцу. В спину плюнуло энергией, и волосы Элая тут же вспыхнули. С воем, стратег прикончил того, кто стоял впереди и обернулся. Женщина. Не из Бессмертных. Лицо искажено яростью. Палаш взмыл вверх, и за миг до рокового удара Элай вспомнил Санни.
Она так была похожа на желавшую его смерти жительницу Мон-Го-Риана. Труп защитницы упал на тело другого солдата, а Элай продолжил путь вперёд, к дымящимся зданиям, среди которых вспыхивали разрывы артиллерии. Один из зарядов попал в жилую башню, и та вспучилась, осыпаясь мириадами стеклянных осколков, среди которых виднелись падающие тела людей.
«Не людей. Изменников» — поправил себя Ловсон.
Без шлема канонада боя резала уши. Визг излучателей, грохот пулеметов, вопли страха и боли.
Солдаты Воннерута сражались молча. Элай нашёл взглядом «Защитника». Мертвец на шесте не шевелился. Значит всё хорошо.
Пушки утихли, когда смявшие оборону войска Императора углубились в город. Отряды растеклись по улицам, добивая последние очаги сопротивления.
Элай шёл впереди, заглядывая в задёрнутые окна домов. Там, под защитой стен, ждали своей участи жители теней. Ждали, когда к ним явится свет.
В вечернем небе росли точки спускающихся транспортников. Они отвезут необращённых в колыбель. Откуда выйдут познавшими свет.
Ловсон улыбнулся было, но вновь вспомнил зарубленную женщину, так похожую на Санни. О жене он вспоминал нечасто с момента спасения и, скорее, как о предмете. Но теперь появилось что-то ещё... Будто бы в поступках Элая таилась неправота. Та, о которой понимаешь только спустя годы.
Справа что-то звякнуло, и стратег повернулся на звук, вскинув излучатель. Сопровождающие его бойцы синхронно развернулись, почувствовав желание командира. Двое вошли в переулок. Вскрик. Выстрел. Тишина.