Изгои (СИ)

Рэм несколько часов изучал всё что смог найти из записей с новым Воннерутом. Но ничего кроме желтизны кожи в глаза не бросалось. Паучьими лапами новый император не махал, жвалами не клацал. Вполне может быть и утка, вброшенная Раберсами. Не зря ведь они все выбрали целью бегства именно Мон-Го-Риан. Контрразведка, службы безопасности, военная разведка. Раберсы знали больше других, или же могли делать вид, что знают.
Голод отвлекал. Когда заходил Параноик — Рэм встречал его волчьим оскалом.
— Готов? — спрашивал коренастый. Взгляд его постоянно бегал. Уголок рта подрагивал.
Рэм терпеливо отвечал:
— Я хочу поговорить с Падалью.
Но, как и в предыдущие попытки, разговор не задавался.
Бандиты не мыслили теми категориями, что и Рэм. Их интересовали дурацкие вещи. Проверочные. Падаль потребовала выяснить их реальные имена. У неё был доступ ко всей информации империи, а она хотела знать, что про неё могут узнать в Доме Раскаянья. Понятно, что таким образом главарь «панды» (раз уже они так любят слова на «п») хотела проверить дознавателя, но это можно было сделать иначе. Белый диван, дорогой напиток и личная шлюха добились бы большего, чем требование срать в ведро и жрать по команде. Психологи...
Рэм про эту банду нашёл всё в первый день. Просто из злости. Но резонно посчитал, что потом свободы на личные изыскания у него может оказаться поменьше, а узнать нужно было многое. Голод можно и потерпеть. Да и не оказалось у «пандитов» ничего достойного. Двенадцать бойцов высшего звена, с лидером. Неопределённое количество разовых компаньонов, в основном все из одного квартала. Дешёвые побоища на улицах с конкурентами. Никаких серьёзных дел и преступлений. Каждый известен Дому Раскаянья, каждый имеет ряд штрафов или заключений. Сферы влияния пересекаются ещё с пятью бандами подобного плана. Это как на рыбалке ситечком ловить мальков, когда в толще воды прячется многокилограммовый трофей.
Консворт знал про них, но ещё надеялся на разум Падали.
И сегодня решил, что хватит, наигрался в позёра. Стратегия не сработала, стратегию надо менять.
— Кеса-а-а-ан! — гаркнул он. — Кеса-а-а-ан Вагнерс!
И вновь погрузился в экран. Глаза зудели. Красные, наверняка, как у обдолбавшегося прокхатовца. Через несколько минут повторил тягучий зов. Наконец-то дверь отворилась. Параноик выглядел встревоженным. Консворт бросил на него короткий взгляд:
— Скажи Илиане, что я всё сделал. И, кстати, Марш Элендар сотрудничает с Домом Раскаянья.
Параноик, он же Кесан Вагнерс, шестидесятилетний уроженец Примы, чуть побледнел.
— Давай, давай. Поторопись. Жрать хочу, — сказал Рэм. Биография Кесана была весьма скромной и, как у миллионов других жителей Трущоб — предсказуемой. Родился в них, и тут же и умрёт. В армию не подошёл, договоров с храмами не имеет. Семьи нет. Талантов нет. Корм для уличной войны.
Параноик кашлянул. Неуверенно прикрыл дверь, но не до конца.
— Марш... Это кто?
— Перхоть, — не поднимая головы ответил Рэм. — Знать надо своих боевых товарищей. Неси пожрать уже и вызови Илиану.
— П... Падаль?
— Я знаю о вашей «панде» больше чем вы сами? — вскинулся Консворт. — Насколько мне известно других Илиан у вас нет.
Потерянный Кесан ушёл. Его шаги застыли в нескольких футах от каморки Рэма, а затем уже с большей уверенностью растворились где-то в квартире. Минут через десять он притащил коробку с разогретым концентратом. Поставил на пол перед Консвортом. Осторожно положил в тару вилку.
— Не совсем то, на что я рассчитывал, — буркнул Рэм. Взял тёплый пластик в руки, и принялся, обжигаясь, поглощать пахучую смесь мяса и овощей. — У вас же под покровительством два кафе. Могли бы что-то приятное заказать там. А так давитесь... Этим...
— Перхоть крыса? — с сомнением сказал Параноик. — Врёшь ведь.
— Два года сотрудничает, вы слишком мелкая сошка для Дома, но под контролем вас держат, — с набитым ртом пожал плечами Консворт. — Ты командиршу свою вызвал?
Бандит кивнул. Информация может многое. Правильная, нужная. Когда с ней сталкиваются люди несведущие — получается вот как-то так. Пленный Рэм, сидящий на полу, неподалёку от ведра с помоями, и жадно уминающий концентрат, вдруг стал хозяином положения, несмотря на цепь. Кесан Вагнерс откровенно растерялся. Хотя мог бы вколотить дознавателю всю дерзость обратно в глотку, вместе с зубами.
 
— Ведро вынеси, воняет, — подсказал ему Консворт.
Параноик вновь потерянно кивнул. Взял лязгнувшую тару для дерьма и вышел. Рэм проводил его взглядом, стараясь неторопливо пережёвывать пищу. Как же, иногда, бывает вкусна эта химическая дрянь. Не мясо, конечно, собственного приготовления, но тоже — прекрасно заходит.
* * *
— Покажи, — сказала Падаль. От неё пахло духами, да и выглядела женщина так, словно собиралась на свидание и в её планах было закончить заветную встречу в постели. В паху сладко заныло. В Илиане чувствовалась примесь притягательного греха и опасности. Да и то, что десять лет Падаль отработала в эскорте — добавляло волнения. Как ей удалось сколотить банду — раскопать Консворт не смог. У всех есть тёмные пятна. Но Папа работал в том же эскорте охранником. Скорее всего оттуда ноги и растут. Ум и кулаки. Биография солокерца была интереснее прочих. Самый опасный противник среди людей Илиан.
— Смотрите, — опустил воротник Рэм, показывая след от ошейника.
— Покажи доказательства того, что Перхоть стукач, — терпеливо пояснила Падаль. Глаза её чуть сверкнули. Консворт хмыкнул, распрямился, насколько позволял стул, заботливо принесённый Параноиком перед тем, как явилась красотка.
— Как вы себе их представляете? Большой красивый конверт с бантиком, на котором написано «Доказательство»? — сказал он. — Я нашёл эту информацию, вы используете. С моей стороны всё честно, несмотря на не самое лучшее обхождение.
— Ты живой. Этого недостаточно? — спросил Папа.
— У нас не выйдет полноценного сотрудничества в таких условиях, — Рэм окинул взглядом кабинет. — Информация за еду — у вас имеются сложности с правильной мотивацией. Я ведь могу и к конкурентам уйти.
— Я думаю ты врёшь, — подытожила Падаль. — Хочешь расколоть нас.
— Да, такую серьёзную организацию развалить, — покивал Консворт, представляя, как поворачивает женщину лицом к стене, срывает юбку и злость с лица красавицы смывается наслаждением, когда он входит в неё. Яростно, жёстко. «Нет» превращающееся в «да» — что может быть прекраснее.
Он закинул ногу на ногу.
— Это была бы большая победа Дома Раскаянья. Мне выдадут не стальной ошейник, а кожаный. Операция по внедрению завершена блестяще. Спасибо.
От удара Папы зазвенело в ушах. Ладно... Ладно. Смерив его взглядом, Рэм уставился на Падаль.
— Ты много узнал. Это хорошо. Но что из тобою сказанного правда, а что нет? — глаза у неё были красивые, ничего не скажешь. Вот бы увидеть томную поволоку... Рэм, адова ты канитель, прекращай!
— Проверяйте. Если я где-то ошибся — можете лишить меня ужина, — прищурился Консворт. — Хотя о чём это я... Не вздумай меня бить, а то я начну громко рассказывать твоё прошлое, Лиам Филонго!
Папа медленно опустил руку. Бросил быстрый взгляд на предводительницу.
— Хорошо, — кивнула Илиан. — Хорошо.
Она подошла ближе, изящно присела напротив, заглядывая в глаза Рэму.
— Будем считать, что тест ты прошёл. Параноик даст тебе следующее задание.
Женщина приблизила лицо вплотную к Консворту, дохнула земляничным ароматом:
— Постарайся. Тогда я подумаю насчёт другого ошейника.
Рэма бросило в жар. Затем в холод.
— И это всё? — просипел он. — Я дальше буду сидеть в этой конуре и рыть вам инфополе ради еды? Срать в ведро?!
— Всё зависит от тебя, хорошую жизнь нужно заслужить. Докажешь свою пользу — что-нибудь придумаю. Я ещё не решила, зачем ты нужен, когда у нас есть твой терминал.