Щипач (СИ)
— В таком случае я хотел бы поговорить с Лаской, — сказал Барсук Старший.
Голубчик залился курлыкающим смехом и затряс головой, будто подавился хлебной горбушкой.
— Госпожа Ласка — очень занятой зверь. Она не станет говорить с каким-то там барсуком. Скажите спасибо, что вас удостоил беседы я, её секретарь.
— Я не какой-то там барсук, а Старший Барсук Полиции Дальнего Леса. Если Ласка не может со мной говорить, я требую встречи с Царём зверей!
— Это со Львом, что ли? Да на здоровье. Он старый, больной и в маразме. Царь зверей — давно уже пустая формальность. Всеми лесами правит честно избранный вожак — Ласка. В прежние времена таких вот дряхлых царей-зверей сталкивали со скалы или заклёвывали насмерть. Но госпожа Ласка ласкова и добра. Так что Лев у нас с почётом отстранён от дел и отправлен на пенсию.
— Не такой уж он дряхлый, — возразил Барсук Старший. — Мы со Львом одного возраста!
— Значит, вам тоже пора со скалы. То есть, простите, на пенсию. А уж насколько с почестями, будет зависеть от результатов нынешнего расследования. А сейчас — извините, я очень занят. Мой охранник поможет вам найти выход.
Навсегда запомнит Барсук неживой, тяжёлый взгляд голубчикова телохранителя и прикосновение его когтистой, холодной лапы …
* * *— Не спим! — истерически взвизгнула Супермышь и от возмущения перешла на ультразвук.
Барсук Старший вздрогнул и очнулся от задумчивости. Треугольная пасть Супермыши беззвучно шевелилась и клацала, заострённый нарост на раздвоенном носу ритмично подрагивал. Рылокрылая. Так они со Скворчонком и Грифом её прозвали.
— Ничего не слышно, спецагент Рукокрылая Супермышь, — устало сказал Барсук.
Супермышь резко захлопнула рот, разжала пальцы задних лап и начала падать. Вот к этому Барсук Старший никак не мог привыкнуть. К этой её манере взлетать не вверх, а вниз, а потом, в последний момент, когда кажется, что через секунду она воткнётся своим раздвоенным рыльцем в земляной пол, взмывать под каким-то совершенно непредсказуемым и диким углом.
Супермышь с минуту пометалась по участку беззвучной серой тенью, потом успокоилась, снова повисла в центре потолка и продолжила утреннюю пятиминутку:
— Что там у нас по первому пострадавшему?
— Ощипанный сыч-старьёвщик по-прежнему лежит в коме, — отчитался Барсук.
— В коме чего?
— Вы же знаете.
— Отвечаем по форме! — взвизгнула Супермышь.
— Сыч Чак лежит в коме собственных частично сожжённых перьев уже два месяца, с тех пор, как его ощипали, — спокойно ответил Барсук Старший. — Грач Врач до сих пор упорно борется за его жизнь.
— Пусть борется дальше. И пусть каждый день массирует ему клюв, чтобы он смог говорить, если придёт в себя. Показания первого пострадавшего будут чрезвычайно важны … Что по остальным пострадавшим?
— Брат-близнец сыча Чака, сыч Уг, который также подвергся нападению Щипача, но смог отбиться и сбежать, по-прежнему находится в Охотках под защитой охотничьих псов. Ощипанное крыло уже начало покрываться новым оперением, которое даже …
— Неинтересно. Что по кукушке?
— Мадам Куку, ощипанная две недели назад, вчера, наконец, согласилась дать показания.
— Почему вы мне не сообщили? — взвизгнула Супермышь.
— Потому что показания Мадам Куку дала … немножко не по делу. Она явно до сих пор в глубоком шоке.
— Что она сказала?
— Всё время, что мы с ней вчера провели, она постоянно отсчитывала, сколько осталось жить мне и Грифу Стервятнику. На другие темы с ней поговорить не удалось.
— И сколько же осталось жить?
— Стервятнику ещё долго. Точно отсчитать она не смогла, сбивалась, но явно до глубокой старости.
— А вам?
— А мне, по её мнению, осталось не так много. Несколько дней.
Скворчонок встопорщил перья и тревожно уставился на Барсука Старшего.
— Несколько — это сколько конкретно? — равнодушно уточнила Супермышь.
— Ну … конкретно — три дня. Но мы же с вами звери образованные? — голос Барсука звучал не слишком уверенно. — Мы же не верим во все эти кукушкины сказки?
— По статистике, предсказания кукушек относительно продолжительности жизни сбываются в девяноста девяти случаях из ста, — холодно сообщила Супермышь. — И, между прочим, нет никаких «нас с вами». Есть вы — обычные лесные звери, и есть я — Рукокрылая Супермышь, летающий специальный агент с выдающимися суперспособностями … Так, вы меня сбили с мысли. Вернёмся к пострадавшей кукушке. С родственниками она тоже не идёт на контакт? Только предсказывает?
— У Мадам Куку нет родственников.
— Что, совсем?
— Она подкидыш. Приёмная мать, стрижиха, давно уже умерла. Есть сводный брат, Стриж Парикмахер, но он с детства её не признаёт.
— Не узнаёт?
— Не признаёт. Не считает своей сестрой и не хочет делить с ней родовое гнездо. После совершённого на кукушку нападения он не изъявил желания её навестить. Она тоже о нём не спрашивала.
— Любопытно. — Супермышь покачалась из стороны в сторону, ей так легче думалось. — Очень любопытно. Сводный брат … Старший Барсук Полиции! Отправляйтесь к Стрижу Парикмахеру. Опросите его. Возьмите под наблюдение. Предоставьте ему круглосуточного охранного пса — по возможности не самого тупого, умеющего держаться в тени и не лаять попусту. Большинство маньяков, с которыми я имела дело, испытывали острый интерес к родным и близким своих жертв. Наш Щипач, судя по всему, не исключение. Он уже однажды напал на брата-близнеца ощипанного сыча. Скорее всего, он явится и к брату Мадам Куку. Даже если это не кровный брат. Гриф Стервятник и Скворец Полиции в это время займутся списком птиц. Задание всем понятно?
— Так точно, — уныло отозвались Гриф и Скворчонок.
— Ежу понятно! — кивнул Барсук Старший. Он знал, что такой ответ взбесит Супермышь, и не смог отказать себе в небольшом удовольствии.
— Отвечать по форме! — завизжала Супермышь. — Я спрашиваю про вас, а не про ежа! Задание вам понятно?
— Так точно, — исправился Барсук Старший. — Задание мне понятно.
— Тогда отправляйтесь к Стрижу немедленно. И, кстати, приведите себя в нормальную зверскую форму. У вас сонный вид и обвисший живот. Это ясно?
— Никак нет. — Барсук Старший зевнул.
— Что не ясно?!
— Немедленно отправляться к Стрижу или сначала привести себя в нормальную зверскую форму?
— Сначала в форму! — завизжала Супермышь. — Потом немедленно к Стрижу!
Глава 2, в которой оскорбляют зверей
Барсук Старший рассудил, что лучше всего в этот ранний час ему удастся привести себя в зверскую форму в баре «Сучок». Лёгкий завтрак — кусочек-другой «Пня-Колоды», ароматный чай на сосновых шишках, рюмочка мухито для пищеварения. Жиру это всё не сильно прибавит, зато взбодрит основательно.
— У нас сегодня особое предложение в разделе «Завтраки», — весело сообщила новая официантка Барбара. — Рулетики из червивых грибных ножек на подложке из сорных трав и освежающий слизневый студень.
— А слизневый студень — это не слишком питательно? Как Старший Барсук Полиции, я должен сохранять зверскую форму.
— Ну что вы! Студень — очень лёгкая закуска, я бы ни в коем случае не стала предлагать Барсуку Полиции блюдо, от которого нарастает лишний жир. Я сама барсучиха и знаю, как сложно потом от этого жира избавиться.
У Барбары почти не было жира. Так, просто тончайший слой на спинке и животе, а сверху блестящая шёрстка — как глазурь на пирожном. Она была совсем юной.
— Какая у вас гладкая шерсть, — залюбовался Барсук.
— Вы что, говорите мне комплимент? — Барбара насторожилась. — Я, может быть, случайно с вами кокетничала? Койот Йот мне строго-настрого запретил кокетничать с посетителями. Сказал, что тогда я лишусь работы. А мне просто зверски нужна работа до конца лета. Иначе мне не хватит шишей, чтобы доехать до космодрома Байконур.
— Нет, что вы, не волнуйтесь. Я же гожусь вам в отцы!