"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

- И мог держаться клятвы, - Ирграм коснулся языком зубов, которые стали слишком большими. – Вернее, клятвы… сложная вещь. Для начала надо понять, кому он клялся. Господину барону? Или всем, в его доме? Но даже так, что вряд ли, ибо слишком уж размытым выглядит подобное условие, должен быть кто-то один, кто имеет право отдавать приказы.
- Пожалуй, - подумав, согласился Хальгрим. – Стало быть, он получил приказ от барона?
- Возможно. Но, быть может, клятва просто позволила ему промолчать. Если он не обязался хранить вашу сестру. Часто клятвы делают на единую кровь, то есть, маг хранит тех, в ком есть эта самая кровь. И попытайся кто-то отравить юного баронета или иных детей де Варрена, он вынужден был бы сказать. Помочь.
- А моя сестра иной крови. Похоже. Подлый вы народ.
- Не подлее прочих, - во времена прежние Ирграм промолчал бы, не желая навлечь на себя гнев. Теперь он изменился.
- Тоже верно. Хорошо. Твоя госпожа, что она любит?
- Простите?
- Цветы там. Золото. Украшения. Что она любит? Я не хочу воевать. На самом деле не хочу. Лучшая выигранная битва – это та, которой удалось избежать. Может, меня и полагают дураком, но я не таков.
А теперь, когда стоило бы заверить собеседника, что Ирграм не сомневается в его уме, он промолчал. И это не осталось незамеченным. Взгляд Хальгрима потяжелел.
- У вас все не как у людей, - теперь рыцарь явно жаловался. – Женщина должна знать свое место, а эта… пускай. Я ищу союзников. И раз ты утверждаешь, что служишь этому роду, то расскажи. Что мне сделать, чтобы заключить с ними союз?
- Не… самая лучшая идея, - выдавил Ирграм. – Госпожа Миара – сложный человек.
- Её брат?
- Сильный маг. Действительно сильный. Но не подлый. С ним можно говорить. Он и услышит. И… он тоже предпочитает избегать битв.
- Он не выглядел сильным, - это было сказано задумчиво. – Почему?
- Возможно, просто не хотел.
- Говорю же, подлые вы твари, - Хальгрим вздохнул. – Что ж. Я велю. Тебя накормят. Дадут одежду. Завтра я привезу твоих… хозяев. Им и расскажешь, что тебе тут понадобилось.
Он хлопнул по стволу и так, что дерево загудело, закачалось.
- Только сперва мне. Я ведь должен знать. И ты понимаешь.
И уставился. Нехорошо так. Сразу и подумалось, что, может статься, до Ульграхов дело и не дойдет. Если рыцарю не понравится услышанное.
С другой стороны речь ведь идет о рабыне.
Пусть дорогой, экзотичной, но всего-навсего рабыне. Какое отношение может иметь она к делам местным. И Ирграм, облизав губы, заговорил.
Он говорил.
И говорил.
И в какой-то момент понял, что, пожалуй, слишком уж много говорит, что подобная откровенность вовсе даже не нормальна, что… он попытался замолчать. И у него получилось.
Почти.
Губы сомкнулись. И пусть причинило это почти боль, Ирграм готов был её вынести. Вот только Хальгрим усмехнулся.
- Ишь ты, упертый, - а потом поглядел куда-то за спину. Ирграм тоже обернулся. А потом выругался. Мысленно, ибо колени подогнулись, а тело, такое предательское тело, сгорбилось. И дрожь сотрясла его от головы до босых пяток.
Этого не может быть.
Не может.
Этого.
Быть.
- Вижу, ты узнал меня, друг Ирграм, - мягко произнес человек, которому здесь было не место. – Что ж, может, оно и к лучшему… но ты продолжай, будь любезен. Не заставляй меня усомниться твоей верности роду.
  
Глава 15
 
Глава 15
В огромном зале было душно, дымно и людно. Суетились слуги, спеша расставить блюда, одно другого огромнее. Катили бочонки. Тащили бадьи. Скворчали, покрываясь ароматной кожицей, поросята, подкармливая пламя каплями жира. Собаки сгрудились у камина, повизгивая от нетерпения. И лишь огонь да прутья в руках мальчишек, поставленных следить за мясом, мешали им подобраться к добыче.
Миха потер шею.
Тесновато.
Одежды ему прислали, надо полагать, соответствующие торжественному ужину. Знать бы еще в честь чего это самое торжество.
Он покрутил головой.
Шею сжимал жесткий воротник, который долго крепили к бархатному камзолу, впрочем, как и рукава, у плеча широкие, но сужавшиеся к запястью да так, что тесно становилось. Не покидало ощущение, что стоит дернуться, и роскошная темно-зеленого цвета ткань затрещит. Или завязки развяжутся. Вот смеху-то будет. Хотя, кажется, куда уж больше-то. Сквозь прорези в рукавах выглядывала нижняя рубаха из тонкого полотна, и Дикарь ворчал, что это в корне неправильно.
 
Такая одежда.
Тесная.
Неудобная. В такой двигаться тяжело. Зато на шею, прямо на кружевной воротник, возложили золотую цепь, толщиною с палец. А на неё повесили золотую же блямбу с камушками.
- Златая цепь на дубе том, - проворчал Миха и от перстней, которые принесли россыпью в шкатулке отказался. Цепь ладно, но с этим добром он не сладит.
- В каком смысле? – Миара, которая шкатулку и притащила, не стала уговаривать.
На редкость понимающей она стала.
И тихой.
Это-то и пугало. Миха и сейчас покосился. Но нет. Стоит, ждет ответа. И вид пресмиренный.
- Да без смысла. Просто. Не рановато ли? – Миха подергал манжету, которую протянули сквозь узкую часть рукава и выпустили этакой белой кружевною волной.
Но хоть рожу пудрить не заставили.
Да и до париков местная цивилизация к огромному Михиному облегчению не додумалась.
- Тебя видели. Во дворе, - на магичке было платье из темно-красной, почти черной ткани, расшитой темною же нитью. Правда, нить поблескивала, да и на ткани переливались камушки. Сама же Миара гляделась довольно бледной. – Ты вышел. Стало быть, ты не так уж и болен. И остаться в своих покоях сейчас – это оскорбить хозяев. Ты ведь не хочешь оскорбить хозяев?
Миха подавил вздох.
Хозяева бы поняли. Ну, барон точно понял бы. Да и баронесса не будет страдать по Михиному отсутствию.
- Повод?
- Повод.
- Все одно найдется, - проворчал Миха, стараясь не отмахнуться от слуги, которому вздумалось именно сейчас воротник поправить.
- Несомненно, - Миара не стала спорить. Отступила. Поглядела. – Ты все еще выглядишь странно.
- Как уж есть.
- Но не оборванцем.
- Спасибо.
- Не мне. Это баронесса приказала. Хотя правильно. Мне тоже следовало бы подумать. Я дам тебе одну вещь. Носи при себе.
Шкатулку с перстнями она отставила на столик.
- Еще один нож? Кстати, спасибо, - Миха протянул клинок, благо, с одеждой принесли и роскошный, расшитый золотом пояс, а к нему – ножны и меч.
К мечу – пару кинжалов.
Нож.
В общем, много чего принесли. Жаль все с собой взять не получится.
- Не за что, - отмахнулась Миара. – Оставь себе. Будешь смотреть и вспоминать меня.
- Я тебя и так не забуду, - Миха потер шею, которая заныла. Горло периодически начинало саднить, то ли продуло, то ли остатки болячки выходили.
- Лестно слышать.
А вот кокетливая улыбка ей не шла. Слишком уж сладкая. Слишком ненастоящая.
Воротник у платья, к слову, высокий. Шею прикрывает. С белой кожи так и не сошли следы его рук.
- К ядам ты не восприимчив, конечно, но яды есть разные. И не только.
Бусина на нити выглядела невзрачною. Даже не бусина, плоский белый камушек с дыркой в центре. Или… не камушек?
- Что это?
- Кость древнего зверя. Очень древнего. Их иногда откапывают. Кости стоят дорого, потому что обладают удивительным сродством к силе. Вообще почти все амулеты делают из костей, самый благоприятный материал, но хорошие амулеты – из костей Древних.
- Зверей? – уточнил Миха.
- И зверей в том числе. Эта принадлежала змееподобной твари, величиною с дом. Я видела голову. Её купил мой отец. А я… я сумела получить кусок. Вот и сделала, - Миара нежно погладила камушек-кость. – Он даст защиту от проклятий. Не всех, конечно, ибо от иных защититься невозможно, но от очень и очень многих.
- Спасибо, но… - брать что-то из её рук? Какую-то магическую хренотень, которую придется носить при себе постоянно?