Усмиритель душ (СИ)

 — Уже нет, — ответил Шэнь Вэй. — Я успел подменить её фальшивкой.
 После этих слов он на миг смутился, словно ему стало стыдно за своё ужасное поведение, а затем он слегка склонил голову и признал:
 — Воровство, конечно же, неприемлемо. Но обстоятельства были чрезвычайными.
 Затем Шэнь Вэй бережно взял руку Юньланя в свои и мягко предупредил:
 — Будет немного больно.
 Кончик пальца кольнуло, и на подушечке выступила маленькая капля крови, взмыла в воздух и влетела в Лампу Хранителя, вытянувшись в тонкий фитиль.
 После этого Шэнь Вэй аккуратно снял с цепочки маленький медальон, который не снимая носил на шее: он оказался крохотным флаконом с искоркой внутри. Подчиняясь его ласковым рукам, искра вылетела наружу и приземлилась на тонкий кончик свитого из капли крови фитиля, и в Лампе Хранителя медленно, лениво разгорелся маленький огонёк — словно случайный светлячок залетел внутрь.
 А Шэнь Вэй прижался губами к пораненному пальцу Юньланя.
 — И это всё? — удивился тот. — Зачем тогда короли преисподней хотели меня убить?
 — Пальцы напрямую связаны с сердцем, — сказал Шэнь Вэй. — Фитиль Лампы Хранителя был потерян много тысяч лет назад. Преисподняя рассчитывала заполучить оружие, способное одним своим присутствием восстановить мир. Они хотели, чтобы пламя внутри Лампы Хранителя горело многие годы. Для моих целей требуется всего лишь двенадцать часов, а потому одной капли твоей крови более чем достаточно.
 Подняв голову, Шэнь Вэй обратился к остальным:
 — Владыка Куньлунь восстановил четыре небесных столба, пользуясь своими божественными силами. И пусть я унаследовал от него горы и моря этого мира, моя нечистая суть не позволит мне установить связь с четырьмя святынями.
 С этими словами Шэнь Вэй принял свой истинный облик: длинные волосы и аура преисподней, странным образом сплетённая с образом господина, чьи изысканные черты рука мастера высекла прямиком из нефрита.
 Никто не сумел бы ему отказать.
 Взглянув друг на друга, Ван Чжэн и Сан Цзань встали под Столпом Природы. Да Цин взял в зубы золотой колокольчик и улёгся под Кистью Добродетели. Старик Ли вытащил из кармана немного сушёной рыбки и пошёл за ним, взвалив на плечо свою костяную палицу. Линь Цзин вооружился чётками и остановился под Солнечными Часами.
 Кубок Шэнь-нуна собирался тоже занять своё место, но его остановил голос Чжао Юньланя:
 — Эй, погоди-ка.
 — В чём дело? — спросило существо, занимающее тело его отца.
 — Мне нужно с тобой поговорить, — заявил Юньлань. — Подсобишь?
 — Прошу, владыка, — покорно улыбнулся тот и помог ему спуститься с дерева.
 Юньлань прислонился к стволу и взглянул в сторону прохода в преисподнюю. Если не знать, что за ним скрывалось, то можно было и не заметить, что там заперто что-то ужасное… И что до катастрофы осталось всего двенадцать часов. Юньлань достал пачку сигарет, и она оказалась пустой; тогда он бесцеремонно влез в карман к «отцу», вытащил оттуда новую и жадно закурил, щёлкнув зажигалкой.
  
 — Есть у меня к тебе одна просьба, — задумчиво произнёс он через какое-то время.
 — Я слушаю, — кивнул кубок Шэнь-нуна.
 — У моих родителей есть только один сын, — сказал Юньлань. — Я собирался оказывать им должную поддержку до глубокой старости, а потом — достойно похоронить. Но теперь мне, кажется, не хватит на это времени, а родители не должны хоронить своих детей. Что думаешь?
 — Я… — Кубок Шэнь-нуна покачал головой. — Владыка Куньлунь, что вы имеете в виду?
 — Не надо притворства, — хмыкнул Юньлань. — Я знаю, что ты прекрасно меня понял.
 — Так значит, — медленно хмыкнул кубок Шэнь-нуна, — Палач Душ согласился исполнить свою клятву лишь потому, что ты умрёшь вместе с ним?
 — Чушь какая, — Юньлань фыркнул и небрежно выдохнул в воздух колечко дыма. — Ничего подобного. Думаешь, меня так легко убедить?
 Кубок Шэнь-нуна опустил голову и негромко произнес:
 — Я вас понял. — Юньлань не сводил с него глаз, ожидая продолжения. — Если владыки Куньлуня не будет в живых, я покину тело его отца и продолжу существовать под личиной Чжао Юньланя. Не беспокойтесь.
 — Проживи за меня хорошую жизнь. — Юньлань потрепал его по плечу. — Не отказывай себе в удовольствиях. И не забывай о своих обязанностях. Благодарю тебя.
 Договорив, он как следует, глубоко затянулся, а затем затушил недокуренную сигарету и взглядом показал, что этот разговор закончен.
 Кубок Шэнь-нуна присоединился к Линь Цзину под Солнечными Часами.
 Сам Чжао Юньлань в одиночку встал под Лампой Хранителя и бережно погладил её: высеченные на боку слова в точности повторяли те, что были написаны на задней крышке декрета Хранителя. Что-то внутри отозвалось на это прикосновение: кажется, они с этой лампой действительно были связаны, как плоть неотделима от костей.
 Мерцающий внутри огонёк чудесным образом укладывался ровно в ритм биения его сердца, и на мгновение Юньлань почувствовал себя сразу двумя людьми: один из них был настоящим, а другой — прошлым, жившим на этом свете много тысяч лет назад.
 Но они были неотличимы друг от друга.
 Необъяснимое чувство занялось где-то у Юньланя в груди. Этот мир, непостоянный, как белые облака, готовые обернуться грозовыми, или тутовые поля, что становятся морями лазури, прошёл полный круг: он сам, словно черепаха, состарился на тысячу, на десять тысяч лет — и совсем не изменился.