"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)

Не дав горничной времени на достойный ответ, Дейв ушел. От волнения чувств даже забыл попрощаться.
– Видали, ваше высочество, каков! – сказала Бернадет. – Ни ума, ни манер – мужик, да и только. А туда же!..
Мира обернулась к ней, и горничная, поймав взгляд леди, вдруг вспомнила о каких-то очень срочных делах:
– Ваше высочество, позвольте мне уйти. Сир кастелян очень ждет. И так уже задержалась с этим вот…
– Нет, не позволю, – отрезала Мира. – Ответьте-ка, это правда?
– Что именно, ваше высочество? Я не понимаю…
– Что Линдси сбежала из замка с неким кавалером?
– Нет, что вы!..
– Нет?.. А мне увиделась в этом доля истины.
– Ну, то есть да, ваше высочество… К ней немало мужчин проявляют внимание, ведь Линдси – девушка заметная. Может быть, кто-то из них и…
– Иными словами, вы понятия не имеете, кто бы это мог быть?
– Нет, ваше высочество! Теряюсь в догадках.
– И совсем не тревожитесь, что ваша подруга пропала неизвестно куда?
– Тревожусь, еще как, ваше высочество! Я вся извелась, да только что сделаешь? Линдси сама все решила, как же я ее удержу?
– По-вашему, Линдси жива-здорова, и я могу не волноваться о ней?
– Конечно, ваше высочество! Вам совершенно незачем беспокоиться. Можно, я пойду? Сир кастелян разгневается…
Мира покачала головой.
– Мне думается, Бернадет, вы ошибаетесь.
– Я же не говорю, что права… – легко согласилась горничная. – Ваше высочество, я так мало знаю. Линдси просто взяла и уехала. Могу я уйти?..
Мира подумала о леди Сибил. Представила хорошо, в подробностях, с интонацией голоса.
– Вы ошибаетесь во мне, Бернадет. Я вам не подмастерье Дейв. И очень не люблю, когда слуги мне лгут.
– Я не…
– Завтра за обедом намекну графу Виттору, что вы, Бернадет, обвинили его, графа, в смерти Линдси. Не думаю, что он придет в восторг.
– Что?.. – горничная аж побелела. – Ваше высочество, но я не говорила ничего похожего!..
– Вы лжете мне, я – графу, граф – кому-то еще… Отчего бы и нет?
Мира с задумчивым видом побрела прочь.
Бернадет догнала ее на лестнице гостевого дома, подальше от посторонних глаз.
– Простите, ваше высочество… У Ли был кавалер, но она не уехала с ним. Просто исчезла. Куда – не знаю. Я боюсь, ваше высочество! Боюсь, случилось что-то очень худое.
– Откуда знаете, что не с ним?
– Ну… ваше высочество, ее кавалер остался в замке, никуда не уехал. Они повздорили за день до вашей книги… И вот, Ли пропала, а он здесь.
– Он служит в замке?
– Да, миледи.
– Кто он, Бернадет?
– Этого не могу сказать.
– Он слуга?.. Стражник?..
– Прошу, не вынуждайте… Я не могу… Мне будет очень плохо, если скажу. Прошу вас!..
Горничная чуть не плакала, и Мира смягчилась.
– Хорошо, хорошо… Стало быть, Линдси уехала, и не сказала вам, куда и с кем?
– Да, ваше высочество, так и было.
– А с кавалером она виделась в последний день?
– Не знаю… они были в размолвке, но…
– Но?..
– Ваше высочество, в тот день я встретила Ли – она как раз спешила к вам и очень улыбалась при этом. Вся такая сияла, как солнышко. Я спросила: что за радость? А она только махнула клочком бумаги и побежала. Я поняла так, что эта бумага – записка от кавалера. Они, верно, помирились, потому Ли и радовалась.
– Записка?.. Бернадет, о чем вы?! Линдси безграмотна!
– Да, но могла попросить кого-нибудь, чтобы прочли. Хотя бы вас – она хвалилась, что ваше высочество ей показывали буквы…
Нет, Линдси не просила ни о чем подобном, Мира прекрасно помнила. Но вопрос записки мгновенно сделался пустячным, когда в голове вспыхнула жуткая догадка.
– Простите, Бернадет… Вы говорите: что-то очень худое. Этот кавалер убил Линдси?
– Нет, нет, ваше высочество, что вы!.. – испуганно ахнула Бернадет. Но не сразу, чуть погодя. За секунду взвесила догадку миледи, а потом уже ахнула.
– Отчего так считаете? Они повздорили – допустим, из ревности. Кавалер, что служит в замке, осерчал на Линдси из-за Дейва. Назначил встречу, ждал, что Ли попросит прощения. Она не стала, он озлобился еще больше, и…
 
– Нет, ваше высочество, – возразила Бернадет, теперь с убежденностью. – Они всегда встречались в замке. А понимаете, если бы Ли умерла в замке, то мастер Сайрус непременно узнал бы и сказал мне.
– Мастер Сайрус?..
* * *
– В нашем деле порядочек – прежде всего, хе-хе. Без порядку ничего не будет. Сначала делаем то, что во-первых, потом – во-вторых, только тогда уже – в-третьих. Такова, значится, философия. Вот давеча, в субботу, преставился кривой конюх. Что, спрашивается, делать? Нужно знать порядочек и обстоятельно ему следовать. Для начала надобно определиться: покойничек совсем помер, али так, для виду. Это дело – забота лекаря, но и я тоже, значится, со своей стороны проверю. Исчезновение жизни из тела должно быть по порядочку засвидетельствовано. А то ведь если живого закопаю – с кого спросится? С меня, с кого же еще, хе-хе. Ибо за все посмертные маневры покойных я лично несу полное ответствие!
Мужчина годами едва-едва не доставал до деда. Он был жилист и узловат, руки-ноги крепкие, корявые – ни дать, ни взять дубовые ветви. Пришаркивая правой подошвой, расхаживал взад-вперед, заложив большие пальцы в проймы жилета, и наслаждался обстоятельностью собственной речи.
– Во-вторых, значит, требуется установить имя усопшего. И тут никакого безобразия не допускается: двух свидетелей вынь да положь! Порядочек, хе-хе. Меня когда позвали в субботу, я тут же со всей строгостью спросил: «Это кто у нас изволил окочуриться?» Мне говорят: «Кривой конюх. Сам не видишь, что ли?» Я им на это: «Мало ли, что вижу. Пускай двое свидетелей назовут себя и ясно при всех заявят, что, мол, помер кривой конюх, а не кто-либо иной». Никуда не делись – заявили. Против порядочка не попрешь, хе-хе. Тогда я перешел к пункту третьему: позвал мальцов, чтобы конюха на носилки поместили и в мертвецкую препроводили. А там уж своим ходом наступили пункт четвертый и пятый… Вы меня понимаете, барышня?
Почти дед прервал монолог и строго глянул на слушательницу. Стало ясно, что он не потерпит невнимания. Молодые девицы склонны к легкомыслию. Сидит вот, ресницами хлопает, и кто ее знает, слушает она или про себя песенки поет?
Данная барышня, однако, производила впечатление сосредоточенной и старательной ученицы. Она сказала:
– Вполне понимаю. За пунктом третьим наступают четвертый и пятый, ибо того требует порядочек.
Мужчина довольно кивнул и продолжил:
– Стало быть, в мертвецкой я совершил над конюхом четвертый маневр: омовение и переодевание. Тут вся штука в чем? Человек заведомо не знает, когда соберется помереть. Кабы знатье, то непременно сам бы помылся и оделся в чистое. Ведь похороны – как свадьба: тут всем покажешься на глаза, и опозориться никак не допустимо. Даже хуже, чем свадьба: там у тебя еще невеста имеется, на себя отвлекает часть взглядов. А при похоронах один ты герой торжества, все смотреть будут… Хе-хе! С учетом этого мы конюха как следует омыли, причесали и нарядили в наименьшим образом поношенную ливрею. Дальше уж наступило самое торжество. Вот вы думаете: закопать человека – это просто?
Он сделал паузу, и девушка клятвенно заверила, что не имела в мыслях подобной ереси. Мужчина покивал и пошаркал ногой в подтверждение:
– Именно, именно. Отнюдь непросто! Хе-хе. Тут не только рукам работка дается, а и голове. Нужно обязательно распределить: где хоронить, да как, да в каком оформлении. Допустим, помер слуга. Что с ним делать? Знамо, что: нарядить получше, дать всем на него полюбоваться, потом завернуть в саван да и закопать на погосте под замковой стеной. А если рыцарь отошел – что тогда? Сира воина нужно уложить в телегу и отправить в ихнее имение, ибо рыцари полюбляют в родной земле лежать. И в телегу к личности сира приложить побольше льда, чтобы дорогою ему дурно не сделалось. А если отойдет лорденыш или, да спасут Праматери, сам?.. На это имеется подземная крипта. И еще саркофаг потребуется мраморный, и особенное платье, и церемонное оружие, да чтобы епископ службу провел, да хор плакальщиц чтоб поголосил как следует. Безо всего этого ну никак лорда не схоронить! Как ни старайся – не выйдет. Получатся не похороны, а чехарда какая-то. Стыд-позор, хе-хе. Понятно вам, барышня?