"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
Воин не окончил фразу, а просто сунул кинжал в ножны. Брат Людвиг подал голос:
– Сир Десмонд, аббат велел нам принести назад тот, второй товар.
– Это какой же еще?.. – удивился Джоакин, а затем понял и гневно взревел: – Фальшивку вам вернуть?! Хотите ее кому-нибудь продать?! Сукины дети! С вас шкуры посдирать за это! Молись, чтобы я твои слова не передал милорду!
Брат Людвиг быстро понял свою оплошность.
– Простите, сир. Это была ошибка, приношу извинения.
Джоакин смерил его холодным взглядом:
– Тебя непременно вышибут из монастыря. Вот тогда попадись мне, дружок.
Монах поклонился и скромно произнес:
– Имею к вам просьбу, сир Десмонд. Подпишите бумагу.
– Что еще за новость?
– Ручательство в том, что вы получили от меня товар и доставите герцогу. Его преподобие просил, чтобы вы подписали.
Отказываться нельзя, – смекнул Хармон. Это новая проверка! Хотят увидеть, умеет ли Джоакин писать. Конечно, бывают на свете неграмотные рыцари, но чтобы такую темень герцог Лабелин назначил доверенным в важном деле – это уж вряд ли. Воин вовремя понял, что к чему, и кивнул:
– Ладно, давай сюда.
Проглядел документ, шевеля губами. Взял у монаха карандаш и неторопливо вывел внизу бумаги: «Сир Десмонд Иона Аланис».
– Прошу, сир, добавьте: «на службе его светлости Лабелина».
Джоакин покривился, но все же вписал: «на службе ево светлости Лабилина». Ткнул бумагу Людвигу и махнул товарищам:
– Убираемся отсюда. Голова трещит от болтовни.
Монахи расступились, Джоакин прошествовал к двери, за ним Вихорь, Хармон, а последним, будто конвоир при торговце, – Снайп. Неужели, все? Сфера у нас – неужто все получилось? Благодарю вас, святые матушки! Всей душою, сколько ее есть, благодарю!
Они вышли на улицу – солнце светило по-особенному ярко. Обогнули казарму, Доксет со счастливой улыбкой вручил Хармону поводья. Торговец грузно взобрался на коня. Вихорь ляпнул, садясь в седло:
– Вроде, обошлось…
А Снайп стукнул его кулаком под ребра:
– Молчи, дубина.
Тронулись, обогнули здание.
Отряд монахов ожидал их в полной готовности, во главе гарцевал Людвиг.
– Сир Десмонд, мы сопроводим вас до дворца его светлости.
Вот этого Хармон не предвидел. Сердце упало.
– Избавьте от ваших сальных рож, – бросил Джоакин.
– Никак не можем, сир. Есть повеление от аббата: не отпускать вас без эскорта.
– Я сказал: не требуется эскорт!
– Сожалею, но мы должны. Если с вами что-то случится в дороге, последствия для нас будут страшными. Вы же понимаете это.
– Ничто нам не угрожает, дурак! Я – сир Десмонд Иона Аланис, меня прозвали Железная Рука!
– И все же, никак не можем отпустить. Мы обязаны сопроводить вас и проследить, чтобы вы встретились с герцогом.
– Тебе память отшибло?! Милорд не во дворце, он отбыл в столицу!
– Но во дворце герцога остались капитан гвардии, первый секретарь, мажордом. Мы защитим вас до встречи с этими людьми.
Вот и последняя проверка – самая убийственная изо всех. Джоакин стиснул зубы, натужно размышляя, но никак не мог придумать выхода.
– Ладно, мы поедем впереди, вы – за нами. Ходу!
Копыта взбивали облака пыли, тянущиеся за отрядом.
Голова Хармона Паулы Роджера напоминала клетку, в которой металась дюжина белок. Зверьки трескотали, бились о прутья, пытаясь выбраться, грызли зубками железо. Что делать? Как спастись? Куда бежать?
Свернуть с дороги и наутек? Это в чистом-то поле? Семерка монахов легко догонит беглецов и порубит в капусту!
Развернуться и дать бой? За вычетом Вихря, на стороне торговца будут только трое! А монахов семеро, и это тебе не наемное отребье. В каждом их движении читается, что драки этим людям не в новинку.
Доскакать до Лабелина, явиться в герцогский дворец… и что тогда? Их встретят гвардейцы в таких же точно камзолах, как на Джоакине и Снайпе. Как объяснить все герцогской страже? Как избежать обыска, который неминуемо последует?..
До города рысью больше часа ходу. Еще есть время. Думай, брат Хармон, думай! От думалки зависит твоя жизнь! Но что придумать, как? Все пустое, безнадежное! Ничего путного в голову не лезет, и все жарче в груди от паники.
Что, если в городских трущобах просто спрыгнуть с коня и броситься бежать? Ворваться в какой-нибудь дом, выскочить с черного хода и дворами, дворами! В путанице проходов и переулочков конники ни по чем не догонят пешего! Но… тьма, и это отпадает. Светлая-то Сфера лежит в суме на поясе Джоакина! Торговец, возможно, убежит… но парня монахи зарубят и отберут Предмет.
Думай, Хармон! Не придумаешь – лишишься Сферы. Эта мысль пришпорила его. Не придумаешь – потеряешь Предмет. Понял? Не только жизни лишишься, это бы полбеды, но и Сферу больше не увидишь! Каково тебе такое, Хармон-торговец? Готов побороться за свое сокровище? А успокоиться и подумать ясно – готов? На кону твое счастье. Лучезарное невесомое счастье!
И он придумал. Мысли отвердели, как рука воина, сжатая на эфесе. Торговец приблизился к Джоакину и еле слышно проговорил:
– До Лабелина езжай спокойно. В городе укажу переулок – там можно проехать лишь по одному. Уложим переднего, остальные застрянут. Понял?
Джоакин кивнул, полуулыбкой подтвердив, что план ему по душе. Торговец откатился, дабы не вызывать подозрений. План не железный, но дает надежду. И она будет повесомее тех надежд, на которые доселе полагался Хармон Паула! Шанс, что друзья отыщут торговца и вытащат из темницы. Шанс, что им удастся завладеть Сферой в бою с разбойниками. Шанс, что герцог и барон купятся на подделку. Шанс, что монахи примут за чистую воду гневное письмо от Лабелина… Подумать только! Жизнь Хармона и обладание Предметом висели все это время на тонкой ниточке, привязанной к другой ниточке, висящей на третьей. И если не оборвалась она до сих пор, то почему бы Праматерям вновь не защитить скромного торговца? В этот раз не столь уж и сложно: трое бойцов против семерых в узком-узком переулке – не так много удачи требуется для победы!
Хармон слегка поотстал и почти поравнялся с головными всадниками эскорта. Хотел послушать, о чем говорят монахи, проявляют ли подозрительность, беспокойство, или все еще верят, что Джоакин – посланец герцога?
Монахи молчали. Хмуро покачивались в седлах, а копыта выстукивали свою песнь. Лишь один из братьев сказал Людвигу:
– Вот как ни крути, а та коняга мне знакома, – он указал вслед Джоакину, – где-то я ее видел.
– Ночью на подворье, – ответил Людвиг. – Это лошадь сира, он на ней и приезжал.
– Но я, вроде, ночью спал. Не припомню, чтобы выходил на подворье…
Торговец взвесил опасность. Джоакин ехал на вороном жеребце, отнятом некогда у рыцарского оруженосца. Хороший конь, лучший из тех, что имелись у Хармона. Вот только на задней ноге светилась приметная залысина – шрам от ссадины или укуса. По этому знаку монах мог и вспомнить коня, если видел его прежде.
Но нет, вряд ли. Допустим, когда-то монах пересекался со сквайром сира Вомака и видел жеребца, но ведь было это уже больше двух месяцев назад! Непросто вспомнить, а если и вспомнит – так что? Конь одного дворянина вполне мог перекочевать к другому! Хозяин мог его проиграть, продать, отдать в виде отступного при ссоре. Не беда.
Лабелин уже показался вдали: серая угловатая насыпь, восставшая над горизонтом, кое-где тычащая в небо пальцами башен. Меньше часа езды, а потом стремительный рывок – и спасение! И Сфера, и три тысячи шестьсот, и Полли. И поезд, и столичный собор, и милая, милая Полли. Начинается новая жизнь! Вот-вот, лишь ступить через порог!
– Я вспомнил! – гаркнул монах, нагоняя брата Людвига. – Я вспомнил, где видел коня с укусом! У гостиницы, где мы взяли торгаша! Вот где.
– Ааааааа!
Хармон заорал, что было силы. Нещадно пришпорив коня, ринулся вперед.
– Ааааа! Аааааа!
Джоакин обернулся на крик, а монахи уже накладывали стрелы на тетивы.