Поцелуй смерти

Мое сердце сжимается от одной лишь мысли о жизни без отца. Разве я недостаточно потеряла, когда не стало мамы? Неужели я теперь потеряю еще и его?
Такое чувство, будто весь мой мир рушится; глыбы, отваливающиеся от целого пласта некогда счастливой жизни, теперь угрожают раздавить меня под собой и превратить в пыль. Не верю, что говорю это, но я была бы рада, если бы так оно и случилось. Прокручивая эти мысли в голове, я выхожу из дома в сад.
Проходя по саду, я вытираю слезы, текущие рекой по щекам. В тот момент, когда отец сделает свой последний вдох, Мерельда тут же без раздумий вышвырнет меня вон – неважно, замужем я буду или нет.
Это будущее, в котором совсем немногие смогли бы выжить. Без места, где можно приютиться, и без гроша за душой мне явно будет гораздо хуже, чем сейчас. У меня почти наверняка не останется другого выбора, кроме как позволить ей выдать меня замуж. Продать меня свинье по имени лорд Пейн.
Холод пробегает по спине от этой мысли, и я тут же качаю головой.
Нет, я не должна так думать, по крайней мере пока. Насколько я понимаю, доктор может ошибаться. Отец еще может выкарабкаться и снова одарить меня своей улыбкой.
Даже сам врач не смог точно сказать, что с ним происходит. Возможно, еще есть шанс.
Новая волна слез накатывает, когда я понимаю, как много мне еще нужно сказать отцу. Я потратила слишком много времени впустую, расстраиваясь из-за будущего и беспокоясь о настоящем. Я не уделяла и доли секунды, чтобы говорить ему, как неимоверно сильно его люблю.
Теперь у меня, возможно, уже никогда и не будет такого шанса.
Подавляя истерику, я направляюсь подальше от дома, чтобы Мерельда как можно дольше не могла найти меня. Я не готова терпеть ее издевательства и жестокость в такой момент.
Сбегая с холма, я пробираюсь через наш участок леса и поля в яблоневый сад, принадлежащий нашим соседям. В его дальнем конце находится небольшая роща – идеальное место, чтобы исчезнуть; я уже много раз так делала раньше. Среди деревьев есть гигантский вяз, который всегда любезно служил мне убежищем от Мерельды и ее сыночков. Добравшись до него, я прислоняю ладонь к коре. Глубоко вдыхая, изо всех сил стараюсь прийти в себя, успокоить бешено колотящееся сердце и остановить бесконечный поток слез.
Здесь я в безопасности, вдали от всего неправильного в этом мире… по крайней мере, я пытаюсь убедить себя в этом. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть в обрамленное листьями небо.
Однако в этот момент в поле моего зрения попадает ботинок.
Споткнувшись, я отхожу от дерева и слишком поздно осознаю, что мое тайное местечко уже вовсе не тайное. Кто-то пробрался сюда.
Подняв глаза, я встречаюсь взглядом с Киприаном. Он молча и с удивлением смотрит на меня в ответ, а потом спрыгивает с ветки, на которую взгромоздился.
Ну конечно, где же еще ему быть, как не здесь. Резко развернувшись, я спешу убраться подальше от этого места. Я уже подаюсь вперед, но тут он хватает меня за запястье.
– Хейзел, – говорит он низким, но мягким голосом. – Подожди.
– Отпусти меня.
Он тянется к моему лицу, медленно поворачивая его к себе, так что у меня нет другого выбора, кроме как встретиться с ним взглядом. Я напрягаюсь, отчасти ожидая, что сейчас Амадей выпрыгнет из ближайшего куста, чтобы похвалить своего брата за то, что тот снова загнал меня в угол.
В этот момент до меня доходит, что со смертью отца больше некому будет защитить меня от них.
– Мне так жаль, Хейзел, – говорит Киприан и окидывает взглядом мое лицо. – Я… я сожалею о том, что сделала моя мать, о том, что она планирует сделать с тобой… Но еще больше мое сердце разрывается от новостей о твоем отце.
Я раскрываю рот от удивления, но все же не в состоянии произнести ни слова в ответ. Я ожидала услышать от него что угодно, но только не это.
– Я знаю, каково это, – продолжает он хрипло, – наблюдать, как человек, который вырастил тебя, научил всему, который любил тебя и был рядом в худшие моменты твоей жизни… наблюдать, как он лежит и медленно умирает. Я знаю, каково это – быть совершенно беспомощным, неспособным остановить происходящее или как-то повлиять на него.
 
Его слова захлестывают меня, причиняя боль и в то же время каким-то образом успокаивая. Я тихо всхлипываю, и новая волна слез накатывает на меня. Следующее, что я помню, – я рыдаю навзрыд, пока он заключает меня в свои объятия.
Он вытирает мои слезы, и его прикосновения такие нежные, практически ласковые. Я на мгновение замираю от его касаний, но затем утыкаюсь лицом ему в грудь и выплескиваю наружу всю свою душевную боль.
В любом случае притворяться сейчас бесполезно.
Я не знаю, как долго позволяла ему обнимать меня, пока плакала, но к тому времени, когда я заканчиваю лить слезы, его рубашка подо мной оказывается насквозь мокрой. Внезапно до меня доходит, что это Киприан прижимает меня к своей груди. Сводный брат утешает меня в объятиях, пока как мое сердце разрывается на миллион кусочков.
Я быстро отстраняюсь, как только это осознаю, и тут же отвожу взгляд. Я не в силах посмотреть на него, ясно ощущая, как сильно начинают гореть мои щеки от стыда; я делаю все возможное, чтобы взять себя в руки.
Я никогда не должна была позволять ему видеть меня такой уязвимой. Уверена, что он в любой момент найдет способ использовать это против меня.
– Мне пора идти, – говорю я через мгновение дрожащим голосом.
– Нет, – отвечает он, застигая меня врасплох, – у меня есть идея получше.
Сердце замирает в груди, когда я поднимаю взгляд на Киприана, и он одаривает меня улыбкой. Искренней улыбкой, мягкой и многообещающей. Такой улыбки я никогда раньше у него не видела.
Затем мой взгляд перемещается на его протянутую руку, и я понимаю, что он намерен куда-то меня отвести.
Часть меня понимает, что я не должна никуда с ним идти, что делать это было бы абсолютно неразумно, и все же я замечаю, как моя рука тянется к его.
Не говоря больше ни слова, он поворачивается и тащит меня за собой прочь отсюда. Крепко держась за руки, мы проходим через фруктовый сад, перелезаем через сломанный забор и удаляемся от дома.
Мне интересно, куда он собирается меня отвести, но я не знаю, как произнести этот вопрос вслух. Тишина окутывает нас своим коконом, когда мы выходим на пыльную дорогу и направляемся в город.
  
Глава 7
 
Хейзел
Сидя за столиком в глубине прокуренной таверны, я делаю еще один глоток из стакана, который держу в руке.
Впервые пробую вино, и меня удивляет его приятная ягодная сладость. В отличие от Киприана, который заказывает эль кружка за кружкой, я медленно потягиваю свой первый бокал.
Вокруг суетятся горожане, они приходят и уходят, заказывают напитки и еду, болтают друг с другом и время от времени кивают нам.
– Как-то раз, когда мне было шесть, он завел меня в дровяной сарай, – говорит мне Киприан с нежной улыбкой на лице, возвращая мое внимание к себе. – Он вручил мне топор, почти вдвое больше и тяжелее меня, и стал учить меня колоть дрова. Конечно же, потом мама устроила ему взбучку за то, что он позволил мне заниматься работой прислуги, так я еще и натер мозоли от этого, ведь дерево – достаточно грубый материал.
– Думаю, что Амадей вообще вряд ли хоть раз видел топор своими глазами, молчу уж о том, чтобы уметь его использовать.
Киприан смеется, качая головой.
– Я тоже очень сильно сомневаюсь, что он когда-либо держал в руках подобный инструмент. Он, скорее всего, просто сломал бы свои изящные хрупкие пальчики, если бы попытался.
Услышав это, я фыркаю, и тут же закашливаюсь, поскольку немного вина попадает мне не в то горло. Киприан похлопывает меня по спине, а затем мы оба заливаемся смехом.
Не знаю, как долго мы здесь сидим: сквозь зашторенные окна внутрь почти не попадает дневной свет с улицы; но мне нравится узнавать Киприана поближе, мы делимся историями о наших отцах и о счастливых днях нашего детства.