Любовь с первого ритуала (СИ)

Большего я выяснить не успела, музыка заиграла громче, знаменуя начало церемонии. Первым с прощальным словом выступал сын господина Бурдона. Как только зазвучал его тихий скрипучий голос, белочка, которая до этого сидела спокойно, вдруг завертелась юлой. Я мигом прижала руки на груди. Со стороны можно было подумать, что речь осиротевшего парня растрогала меня до крайности. Но на самом деле я изо всех сил схватила Бэллочку.
Чего это она? Спокойно же сидела….
Я с опозданием сообразила: Элвин! Сын покойного и безумный таксидермист носят одно имя. Совпадение? Не думаю! Бедная белка просто услышала голос обидчика и не против поквитаться. Надо срочно сматываться, не хватало еще скандала на похоронах.
Я развернулась и торопливо зашагала с кладбища, успокаивающе поглаживая сквозь ткань пальто Бэллочку. Какие чувства она испытывает по отношению к тому, кто ее одним махом убил, проклял и превратил в чучело, я плохо представляла. Зато хорошо представляла, на что она способна.
И что же получается? Наш третий подозреваемый – маг и единственный прямой наследник господина Бурдона! Вдобавок маньяк. Ибо кем надо быть, чтобы творить такое с невинными зверушками? После них и в родного отца нож магией заметнуть можно без особого повода.
Я так спешила убраться подальше от кладбища, что едва не столкнулась у дороги с трактирщиком Сандерсом. Он отпрянул, окинул меня многозначительным и вопросительным взглядом. Ну да, с похорон я возвращалась слишком рано. Зато кое-кто, наоборот, опоздал! Догадываюсь о причине: исходящий от него запах наводил на мысль о том, что в трактир пришла новая партия настоек и хозяин их всех ответственно продегустировал. Или напился от горя по господину Бурдону?..
– Там слишком много людей, мне стало дурно, – на всякий случай оправдалась я. – Вот и ушла.
Бледное от ужаса лицо и сложенные на груди руки прекрасно вписывались в эту версию.
– Много людей – это прискорбно, – сварливо сказал господин Сандерс. – Хотел дождаться, пока все разойдутся, чтобы плюнуть этому мерзавцу на могилу.
Ого, кажется, у меня еще один подозреваемый вырисовывается. Если он и напился из-за преждевременной кончины Бурдона-старшего, то отмечал ее, видимо. Теперь я смотрела на трактирщика с нескрываемым интересом. И все же не удержалась, чтобы его не поправить:
– Не будет никакой могилы.
Он негодующе икнул.
– Хоронить там нечего, просто урна с прахом, – внесла я ясность. – Наверное, ее поместят в склеп.
– Да без разницы, значит, в урну плюну!
Надо же, какая экспрессия… У меня возникла масса вопросов, но меня опередили.
– Почему бы вам не отправиться домой и не отоспаться как следует? – спросил его нагнавший меня наставник, приближение которого я и не заметила. – Господин Сандерс, я уверен, когда вы протрезвеете, то образумитесь.
– Да не буду я никуда плевать, – фыркнул тот. – Справедливость и так уже восторж… востр…. ж-ж-ж-ж….
– Восторжествовала? – любезно подсказала я.
– Именно!
– Чем вам настолько досадил покойный?
– Дык у нас с ним было общее торговое предприятие. Магазины, склады. Я работал не покладая рук! А он со своими крючкотворами как-то все обставил, что я оказался не при делах. Сказал, что моего тут ничего нет, и вроде как из жалости выделил мне небольшие отступные.
– Их хватило, чтобы построить постоялый двор и открыть при нем трактир, – осадил его Вилард.
– Да я едва концы с концами свожу! И демоны этот трактир раздери.… Не о том я мечтал!
– Раз трактир вам так не нравится, – заинтересовалась я, – то вы больше не в обиде за погром?
Господин Сандерс метнул в меня недобрый взгляд, по которому обида читалась явственно. Впрочем, похоже, по сравнению с его деловым партнером я была злом незначительным, так что на первый вопрос он ответил:
– С чего бы мне его любить? Кругом пьяные рожи, и каждый второй в долг налить просит. Приходится крутиться как белка в колесе, чтобы как-то сводить концы с концами.
От слова «белка» моя питомица активно задвигалась у меня за пазухой. Трактирщику увиденное явно не понравилось, и он, прервав нашу душевную беседу, потопал в ту сторону, где толпилось полгорода и звучали надгробные речи.
  
Я посмотрела на своего наставника с видом победительницы и сообщила:
– У меня есть целых пятеро подозреваемых!
– Это хорошо, – кивнул он, – что не по частям. Ты почему покинула кладбище посреди церемонии?
– Из-за маньяка-таксидермиста, который взволновал Бэллочку. К тому же он маг и сын господина Бурдона. Его бывшая и нынешняя супруга с ее любовником имеют свои мотивы, а уж про трактирщика и говорить не приходится. Вот, у меня список из потенциальных убийц, есть кого выводить на чистую воду!
Вилард только хмыкнул, но ничего не сказал.
Неужели наконец-то начал верить в мои дедуктивные способности?
  
Глава 7
 
Уже битый час я сидела перед зеркалом с расческой, гребнем, шпильками и заколками. Никогда еще не тратила на прическу столько времени и сил, даже перед балом в академии. Там-то дело было пустяковое: провела гребнем по волосам, закрепила заклинанием, большего и не требуется. Но сейчас ситуация была совсем другая. Старалась я не для красоты, а для дела. Для расследования. Нужно было запрятать цветную прядь так, чтобы она ни одной волосиночкой не выделялась, прелесть моя. Сегодня мне следовало остаться неузнанной.
Я уверена, что после выступления Бэллочки госпожа Бонна вернулась домой с покоцанной прической и длинным рассказом о том, что какая-то жуткая девица с алой прядью устроила черт знает что. А раз уж маньяк-таксидермист приходится ей сыном, да еще и живет с ней в одном доме, то шансов не услышать тот рассказ хотя бы раз пять – десять у него просто не было. Разумеется, теперь он не выбросит все это из своей памяти, даже если захочет. А увидев в своей мастерской девушку со столь яркой приметой, тут же поймет, кто она такая. В мои планы это, ясное дело, не входит.
Наконец прядь сдалась, и я с удовлетворением взирала на дело своих рук. Ни одной красной волосинки не торчало наружу, все аккуратно заколото и спрятано под бантом! Я придирчиво изучила собственное отражение и с удовлетворением отметила, что никаких других особых примет у меня не имеется. Глаза обычные, карие, нос прямой, губы как губы, не большие и не маленькие. Совершенно стандартная, умеренно привлекательная внешность. Никаких родинок или шрамов – ничего такого, что могло бы слишком врезаться в память. Правда, кое-кто из моих сокурсников на полном серьезе утверждал, что глаза у меня особые, демонические, такие раз увидишь – никогда в жизни не забудешь. Но верить парням в этих вопросах – совсем дурочкой надо быть.
Я порылась в саквояже и вытащила оттуда унылое серое платье. Нет, мне его не подбросили, хотя любому, кто хоть немного меня знает, вполне могло так показаться. Его я самолично купила и сунула в этот саквояж, потому что практика – это не только радость открытий, мрачные тайны и смертельный тлен. Это еще и тяжелый труд. Если, к примеру, наставник отправит тебя на кладбище «через три на четвертый» собирать круглые камушки (штука в некромантском хозяйстве крайне необходимая), не в черном же туда идти, перепачкаешься с ног до головы. А к этому цвету надо относиться с уважением. Вот на сером грязь не сильно видна, надо постараться изваляться.
Я со вздохом натянула на себя тоскливый наряд. Теперь из зеркала на меня смотрела самая обычная городская девчонка, вовсе никакая не адептка тьмы и будущая повелительница смерти. Чудеса маскировки! Хотя… Кажется, взгляд все-таки демонический. Но это легко исправить. Буду глупо хлопать глазками, раньше как-то повода не было, но надеюсь, у меня получится.
Бэллочку пришлось оставить на чердаке с надеждой, что за время моего отсутствия она не совьет новое гнездо. Ей, похоже, и старое нравилось. На всякий случай я заперла саквояж получше и строго наказала ей не запускать в него когти, пригрозив пустить на воротник взамен второго испорченного платья, если обнаружу таковое по возвращении. Она посмотрела на меня обиженно, но вроде поняла, что с оставшейся без любимых черных платьев некроманткой шутки плохи.