Законы жанра (СИ)

Смит машинально глянул в сторону темного экрана.
— А потом кто-то из его помощников выключил видео, — объяснила я.
— Что ж, будем надеяться на лучшее, — сказал Смит без особого энтузиазма.
Если Гарольд мертв и его уложили при помощи Черного Блокнота, это несколько сужает круг подозреваемых. Президента в лицо знают все, конгрессмена — многие, но личность теневого министра финансов для большинства людей остается загадкой. Черт подери, большинство людей вообще не уверено в его существовании.
А сотрудники администрации Белого дома, наверное, даже не подозревают, что свалившийся на них политический кризис — рукотворный.
Стоит ли нам поставить их в известность? В любом случае, решение об этом принимать не мне. Для взаимодействия с официальной властью у теневого правительства есть целый комитет.
— Ну и что вы теперь по этому поводу думаете?
— Это похоже на разветвленный заговор, — сказал заместитель директора Смит. — Истинных целей и масштабов которого мы не знаем.
Случилось то, чего мы боялись. Черный Блокнот совершенно определенно попал не в те руки, а мы даже не узнали, тот ли это тип, который забрал его у Аманды, или кто-то другой.
— Иными словами, мы не вывозим, — сказала я.
— Нужно подождать развития событий, — сказал он. — Возможно, со временем контуры происходящего станут понятнее.
— Сколько еще человек он должен вписать в чертов Блокнот, чтобы очертить эти самые контуры?
Самое плохое, что он мог оказаться прав, и дело было не в Техасе. Или не в одном только Техасе. Кто-то планомерно обезглавливал руководство нашей страны, как официальное, так и теневое.
По этой логике следующим на очереди должен был стать вице-президент, а все, что мы могли сделать, это бессильно наблюдать за происходящим. Предупреждать политика не было никакого смысла — никакой защиты от Черного Блокнота не существовало.
И если задуматься, то виноват во всем этом был человек, находящийся сейчас в моем кабинете. Если бы Эллиот Смит не выкрал Блокнот у предыдущего министра финансов как раз накануне моего визита, множество людей остались бы живы. В том числе и моя бывшая лучшая подруга Аманда.
Но Смит открыл ящик Пандоры, и теперь нам придется иметь дело с последствиями.
У Смита тренькнуло входящее на телефоне. Он бросил короткий взгляд на экран.
— Вице-президент мертв. Инфаркт на рабочем месте.
— Замечательно, — сказала я. — Кто там следующий по списку?
— Спикер Палаты Представителей.
— А потом? Каков вообще порядок преемственности? — наверное, стыдно не знать таких вещей, но я никогда особо не интересовалась официальной политикой. В конце концов, это была только ширма, марионетки, за нитки которых дергали невидимые кукловоды. И вполне возможно, что этих кукловодов сейчас тоже вписывали в гроссбух смерти, только новости об этом так быстро не просачиваются.
— Временный президент Сената, государственный секретарь, министр финансов, потом министр обороны, — начал перечислять Смит. — Дальше, если мне не изменяет память, генеральный прокурор, министр внутренних дел и министр сельского хозяйства. И так вплоть до министра по делам ветеранов, но, возможно, я что-то путаю. Никто никогда не рассчитывал, что возникнет такая ситуация, когда эти люди смогут реально получить верховную власть.
— Уже даже любопытно, на ком он остановится, — сказала я, без сил падая в свое кресло.
— Я бы поставил на генерального прокурора, — сказал Смит.
— Почему?
— Он техасец.
У меня было очень странное ощущение. Прямо сейчас в режиме реального времени происходила катастрофа. Террористический акт невиданных доселе масштабов. Ну, по крайней мере, при моей жизни невиданных.
А мы просто сидели в довольно удобных креслах и делали ставки. Никуда не бежали, никому не звонили, не пытались ничего предотвратить.
Потому что слишком хорошо понимали, что остановить это невозможно. Убийца остановится сам, когда захочет.
Или когда у него рука устанет, или чернила закончатся.
Еще одно входящее сообщение.
— Кто? — спросила я.
  
— Государственный секретарь.
— Получается, он пропустил главного сенатора?
— Возможно, его еще просто не обнаружили.
— В новостях что-нибудь есть?
— Нет, — сказал Смит. — В администрации, конечно, паника, но я полагаю, они уже сложили два и два и поняли, что происходит. Думаю, они постараются не допустить утечки до тех пор, пока это не закончится. Им же надо будет предъявить народу нового официального лидера.
— Главного из выживших, — сказала я. — Но по идее, именно он должен стать первым подозреваемым. Как главный выгодополучатель.
Смит покачал головой.
— Они там понятия не имеют, как это проделано. Если мы им не скажем, на расследование уйдут даже не годы, а десятилетия.
Треньк.
— Кто теперь?
— Заместитель министра финансов, — сказал Смит. — Не их, наш.
Значит, кто-то одновременно выбивает обе ветви власти. Трупов уже, возможно несколько десятков, просто мы об этом еще не знаем. Вот почему чертов Блокнот должен был быть уничтожен — чтобы не допустить чего-то в этом роде.
У нас со Смитом был иммунитет — для убийства Блокноту требовалось настоящее имя, а никто не знал, как нас зовут на самом деле. В моем случае не знала даже я сама.
Мое истинное имя было известно только одной женщине, той самой, которая мне его дала. Но она уже давно была мертва.
Треньк.
— Министр обороны.
— Кучно пошло, — заметила я.
— Он входит во вкус.
— Или до этого он просто ручку расписывал.
На этой работе ты либо становишься циничной, либо сходишь с ума. Угадай, что я выбрала.
Треньк.
— Он что, вообще не отдыхает?
— Это не он, — сказал Смит. — Это наш технический отдел.
— И о чем нам хочет поведать наш технический отдел? Какие неприятности надвигаются на нас с их стороны?
— Вообще-то, это хорошие новости, — сказал Смит. — Относительно всего остального разумеется. За то недолгое время, что Блокнот находился в наших руках, мы подвергали его всесторонним исследованиям, и нам удалось выяснить, что в тот момент, когда в него вписывают чье-то имя, точнее, сразу после него, Блокнот выделяет некое излучение. Что-то вроде радиации. Наши техники в шутку назвали это Лучами Смерти.
— Очень смешно, — согласилась я.
— Нам удалось выделить это излучение из общего спектра, и мы составили специальную программу, которая потенциально способна помочь нам найти его источник, — сказал Смит. — Мы загрузили эту программу на несколько принадлежащих нам спутников…
— ТАКС принадлежит несколько спутников?
— Немного, меньше дюжины, — сказал Смит. — Финальное испытание нам произвести не удалось, наши специалисты завершали настройку, когда случился инцидент с Амандой, поэтому я не был уверен, является ли этот вариант рабочим…
— Подождите. Те есть, вы хотите сказать, что все это время у вас была программа, которая может вычислить местонахождение этой чертовой книжки? И когда вы собирались мне об этом доложить?
— Примерно минуту назад, — сказал Смит. — Мы не были уверены в ее работоспособности, и все это время она ничего не фиксировала, поэтому я не посчитал нужным сообщить вам об этом. Но сейчас, когда Блокнот снова в деле, я приказал специалистам запустить программу и она начала выдавать результат. Сейчас мы с уверенностью можем заявить, что Блокнот находится на территории страны. Еще несколько… гм… использований, и мы сможем установить его координаты с точностью до пары сотен метров.
И вот дилемма. С одной стороны, мне, как и всякому нормальному человеку, хотелось, чтобы убийства прекратились. С другой, как профессионалу, заинтересованному в поимке преступника, мне нужно было, чтобы они продолжались.
Хорошо хоть, что тут от меня ничего не зависело.
Треньк.
— Моя ставка не сыграла, — сказал Смит. — Генеральный прокурор мертв.
— Вам повезло, что я ваш начальник, а не ваш букмекер.