Разыскиваем маму. Срочно. Том 3

У меня аж мурашки от его тона побежали. Нет, Дитрих иногда говорил так, что слова этого аристократа по сравнению с его могли показаться доброй детской сказкой. Однако я точно знала, что Дитрих может угрожать всем, кроме своих близких.
– Вам показалось, – покорно согласился Огненный.
– О, значит, теперь мне что-то лишнее чудится? Кажется что-то не то? – продолжил издеваться над Огненным аристократ.
Показательная словесная порка. Вот как это называется. И самым унизительным для Огненного было то, что господин аристократ выполнял ее при нас – тех, кого воспринимали даже не как людей, а как ценный товар.
– Я ошибся, господин. Простите.
– Так зачем ты такую ценность попортил? – спросил аристократ, кивая в мою сторону. – А нет. Спрошу я это у ценности. Милая, скажи, ты сопротивлялась?
Соврать? Сказать, что покорно пошла за ними, потому что испугалась? Это было бы лучшим вариантом. Но прежде, чем я успела вымолвить хоть слово, бедро обожгло холодом. Карман, а в кармане – химера! Меня о чем-то предупреждают? Молчать, не говорить, не врать?
Стоило мне подумать, что врать нельзя, как возле ноги мигом потемнело. Почему? Размышлять было некогда – аристократ смотрел на меня внимательно и с добренькой улыбкой, от которой было немного тошно.
– Я… да, простите, – пробормотала я робко.
– Почему? – еще более ласково спросил аристократ. Настолько нежно, что будь я единорогом, то меня бы точно стошнило радугой.
– Потому что я не хотела… – начала я и заплакала.
Потому что я не хотела идти с похитителями, потому что хотела обратно к Дитриху в поместье, потому что… Да много почему! Но озвучивать я это не стану. Девушка в слезах, которая чего-то там не хотела… Пусть кое-кто додумывает сам, а я пока поплачу. И посильнее. Вышло это у меня без труда – нервы были на пределе, да и ситуация, в которой я оказалась, весьма располагала. Одно дело сталкиваться с неприятностями, когда ты в родном поместье и под защитой Дитриха или кого-то из знакомых, а в чужом доме с непонятыми людьми, которые тебя даже за полноценного человека не считают, потому что иномирянка – совершенно другое.
– Чего ты не хотела? – продолжал допытываться аристократ.
– Я не хотела, чтобы он… они… – на этом моменте я снова прервалась и продолжила плакать, причем так сильно, что даже икать начала.
Ну а что? Себя было до боли жалко, Даниэля жалко, еще и щека болела.
– Что за концерт тут… – наконец-то вмешался ошеломленный происходящим Огненный.
– Вот я тоже хочу спросить, что ты там устроил! – рявкнул аристократ. – Я не ясно говорил про иномирянок? Не бить, не трогать, не прикасаться, даже голоса на них не повышать! И не говори, что она – врет!
На последних словах аристократ вытащил из кармана круглый увесистый шар, сияющий ровным белым цветом и со всей силы швырнул в Огненного. Тот успел уклониться, однако осколки разлетелись и поцарапали ему лицо.
– Ни разу за все время шар не нагрелся. Она ни в чем не соврала.
– Проверьте меня на ложь, я докажу, что ничего не делал!
– Я бы, конечно, проверил, но только единственный шарик разлетелся, – ухмыльнулся аристократ. – Что же нам теперь с тобой сделать, а?
Огненный побледнел, я даже сквозь пелену слез это заметила. Он же при ребенке убивать его не станет, надеюсь?
А нет, не стал, всего лишь вмазал пару раз так, что маг рухнул на пол и болезненно застонал. Я даже плакать прекратила. Больно, да? Мне тоже было больно. Каким чудом удержалась от злорадной улыбки – сама не знаю.
– Что ж, – сказал аристократ, демонстративно вытирая белым платком руку, которой ударил Огненного. – Вам сейчас залечат щеку, а потом мы с вами поговорим. Кто вы, откуда вы, как оказались в переулке. Не волнуйтесь, методы общения с дамами у меня совершенно иные, чем с мужчинами.
Я сглотнула. Простая логика подсказывала мне, что невесте Дитриха тут точно не рады.
Обезличенные коридоры, по которым меня провел молчаливый слуга, заставляли нервничать. Я на память не жаловалась, но выбраться из этого лабиринта самостоятельно не смогла бы. А вот Даниэль, который молчаливо шел за мной, словно приклеенный, судя по всему, прекрасно знал, что тут происходит: стоило мне отстать от провожатой, как он тянул меня в нужную сторону.
  
Химера спокойно лежала у меня в кармане платья. И хоть карман не маленький, но удивительно, что даже хвоста Чуда не торчало. Идя по коридору, я-таки засунула руку внутрь, чтобы проверить, как там Чудушко. По ощущениям, неплохо – мне даже руку облизали. Но вот размер… Химеры могли спонтанно уменьшаться?
Синяк на щеке, поцарапанные ладошки мне вылечил молчаливый безразличный мужчина-врач неопределенного возраста с короткой стрижкой и в светло-зеленой форме. Нас уже хотели увести, но я настойчиво подтолкнула к нему Даниэля:
– Посмотрите, все ли с ним хорошо. Он неудачно упал.
Не знаю, удачно или неудачно, но пусть проверят. Тем более, доктора Дани не боялся.
Провели нас обратно к аристократу уже совершенно другим путем. В кабинете никого не было: ни слуг, ни Огненного. И осколки артефакта исчезли, правда, на полу и тумбе справа я заметила что-то подозрительно напоминающее кровь. Но решила, что психика моя мне еще дорога, а потом по сторонам смотреть не стоит.
– Что ж, леди, теперь мне намного приятнее на тебя смотреть, – улыбнулся мне аристократ. – И тебе намного лучше. Даниэля пока отведут в его комнату, а мы с тобой немного поболтаем.
Аристократ указал мне на стул, который поставили прямо напротив рабочего стола. Как в допросной. Выбора не было: как только Даниэля увели, я села напротив этого аристократа и сложила руки на коленках, как самая примерная и приличная девушка. И приготовилась лгать: в этот раз Чудо, мирно лежавшее в моем кармане, никак меня не предупреждала.
– Что ж, мне весьма интересно, кто вы и откуда, но пока позвольте представиться. Я Беллен Шаренсат, – улыбнулся мужчина. – Директор этой школы для маленьких магов. Пока вы не надумали ничего лишнего и не приняли меня за злодея, скажу сразу, что не все маги, которые обучаются в школе, послушны. Например, Даниэль уже не в первый раз пытается сбежать. Детский бунт, увы.
Я едва не подавилась – неужели главгад и впрямь беседует с ничего не значащей девушкой, случайно пойманной на улице. Это вообще нормально? И директор школы? Его вообще не смущает, что его подчиненные мне наболтали во время похищения? Какой директор школы не только возвращает ученика, но и параллельно похищает иного человека?
Я хотела возмутиться, указать на логическое несоответствие, уже рот открыла, а потом… а потом посмотрела на лицо Беллена – улыбчивое, бесстрастное и похожее на маску – и закрыла рот обратно. Хорошо, пусть будет директором школы.
– Очень приятно, – улыбнулась я, не обращая внимания на то, что ладони покрылись холодным потом.
– Не хотите представиться? – спросил Беллен.
Он все еще улыбался, мило-премило, но в голосе чувствовалась угроза.
– Меня зовут Ирина, я из другого мира, – ответила я, не рискнув использовать свое настоящее имя.
В конце концов, в столице только ленивый не знал, что имя невесты Дитриха – Кира. Спасибо Соломону, который как-то об этом обмолвился, так что теперь я не попала впросак. Хорошо еще, что мой портрет по всей стране не разлетелся.
– И как же вы переместились в этот мир?
– По контракту, – ответила я, решив, что мешать правду и ложь – лучший вариант. Но все равно было тревожно. – Чтобы «разбавить» магию взрослого человека, которая могла бы повлиять на детскую ауру.
Я не была наивной, прекрасно осознавала, что самые трудные вопросы будут впереди. И не ошиблась.
– Что ж, Ирина, с какой семьей вы заключали контракт? Назовите мне имя вашего работодателя.
Интересно, если я совру недостаточно убедительно и в чем-то проколюсь, то меня убью сразу или чуть попозже?
– Что такое, Ирина? Почему вы молчите?
Потому что не хочу вам отвечать, черт вас подери, причем, желательно самым болезненным и неприличным способом!