Вы найдете это в библиотеке

— Прости, Тиэ. Ты так стараешься. Ты больший молодец, чем твой папа.
Я отложил палочки, а Тиэ замотала головой.
— Ты тоже большой молодец, пап. Столько лет проработал до самой пенсии в одной компании. Ты очень старался. К тому же все любят печенье от «Курэмиядо».
— Ну, это же не я его испек.
Я вспомнил, что мы об этом уже беседовали с Комати, и вновь взял палочки в руки. Тиэ нахмурилась:
— Что? Раз так, то, можно сказать, что и я не продала ни одной книги, которую сама написала. Но я очень рада, когда покупают книги, которые мне самой нравятся. Поэтому, когда я рисую рекламные карточки, я вкладываюсь в эту работу. Потому что, когда я рекомендую книгу, мне немножко кажется, что это и моя книга тоже. — Тиэ откусила кусочек темпуры. — Важны не только те, кто создает, не стоит недооценивать остальных. Те, кто рассказывает, передает из рук в руки, — они тоже важны. Представляешь, сколько рук нужно, чтобы одна готовая книжка дошла до читателя. Я часть этой цепочки и горжусь этим.
Я смотрел на Тиэ. Никогда прежде мы еще не говорили с ней вот так серьезно — о работе. Незаметно… она стала взрослой.
Это не я создал печенье Honey Dome. Но я, как и Тиэ, рекомендовал его остальным, говорил, что оно прекрасно. Возможно, я тоже был частью цепочки, в конце которой оказывался человек, который пробовал печенье и радовался тому, какое оно вкусное. Если так подумать, то и мои сорок два года работы были не напрасны.
— А вот еще. К слову…
Когда мы доели лапшу, Тиэ потянулась к сумке. А затем вытащила из нее книжку «Астрагал и лягушки».
— Я так обрадовалась, когда ты сказал, что читаешь стихи Симпэя Кусано. Вот и себе купила.
Тиэ открыла книжку и пролистала страницы.
— Вот это стихотворение «Окно» — очень хорошее. В сборнике оно немного особенное.
Я был рад, что и я, и дочь прониклись одним и тем же стихотворением, и спросил:
— А тебе не показалось удивительным, что оно называется «Окно»?
Тиэ, не отрывая взгляд от книги, ответила:
— Возможно, я фантазирую, но мне кажется, автор остановился в частной гостинице, открыл окно — а там море! Он им восхищается. До этого он не видел ничего, кроме своей комнаты, а теперь понимает, что и за ее пределами такой огромный мир. Он сидит у окна, его обдувает соленым ветром, он сравнивает бескрайнее море с человеческой жизнью.
Последние слова она произнесла очень увлеченно, будто погрузилась в мир собственной фантазии, открытую книжку прижала к груди. Я удивился. Один текст, а мы с ней увидели совершенно разные картины.
Симпэй Кусано в жизни Тиэ оказался гораздо более светлым и позитивным.
Все же хорошая вещь — стихи. Я искренне так считаю.
Как на самом деле, знает только Симпэй Кусано. А у каждого из читателей рождается собственная интерпретация, и это то, что мне нравится в стихах. Тиэ закрыла книжку и легонько провела пальцем по обложке с лягушками.
— Для меня частью цепочки является и читатель, который покупает эту книгу. Ведь издательский мир крутится не только благодаря тем, кто создает книги, самыми важными являются читатели. Книга — это авторы, продавцы и покупатели. Так устроено общество.
— Общество…
Я удивился, услышав это слово из уст Тиэ.
Мир крутится не только благодаря тем… кто работает.
Тиэ убрала книгу в сумку, и я увидел, что она повесила на нее поделку в виде краба. Я указал пальцем на него, а Тиэ, словно ребенок, улыбнулась.
— А, это? Симпатичная вещица, я прикрепила на английскую булавку, получился значок. Здорово, да?
Здорово. Этот краб наверняка проживет с ней гораздо веселее, чем со мной.
Тиэ, не отрывая глаз от краба, сказала:
— Помнишь, как мы в начальной школе участвовали в соревновании «бег крабов»?
— Бег крабов?
Я удивленно переспросил, а Тиэ еще раз улыбнулась.
— Не помнишь? В третьем классе. Был спортивный праздник для детей с родителями. Нужно было прижаться друг к другу спиной и бежать боком. Мы, правда, последние пришли к финишу.
— Да, верно, было дело.
— Ты, пап, тогда еще сказал: «Двигаться боком, как краб, интересно. Мир кажется шире, когда смотришь на него так. Картинка перед глазами “широкоэкранная”».
 
Я пытался припомнить, что говорил такое. Но наверняка у Тиэ память крепче, чем у меня. Она смущенно опустила голову.
— Уже повзрослев, я иногда вспоминаю твои слова. Если смотреть только вперед, обзор будет уже. Поэтому, когда захожу в тупик или переживаю из-за чего-нибудь, я просто говорю себе, что нужно сменить точку наблюдения, расслабить плечи и походить боком, как краб.
Вот, значит, какими важными для нее оказались мои слова. Я почувствовал, что грудь переполняют эмоции, и изо всех сил сдерживался, чтобы не расплакаться.
Я так долго переживал из-за этого. Пока ты не выросла, я все время работал, а твое воспитание почти полностью переложил на Ёрико. Возможно, у нас немного общих воспоминаний о проведенном вместе времени. Возможно, я не смог ничему научить дочь. Но если один человек общается с другим, это уже можно считать обществом. Когда что-то происходит благодаря такому контакту — хоть в прошлом, хоть в будущем, — это уже и есть общество.
Мне показалось, что я наконец-то понял то, что мне сказал Эбигава.
Не только фирма. Обществом можно считать отношения между родителями и детьми. Слова, которые я между делом обронил, когда Тиэ была маленькой, она бережно сохранила и примерила на себя. Я чувствовал, как поражен тем, что она стала совсем взрослой.
Я смотрел на крабика на сумке Тиэ.
До настоящего момента я все время шагал вперед и вперед. Я думал, что жизнь можно строить только так. Но теперь мне стоит посмотреть, что было по бокам.
И какими мне тогда увидятся дочь и жена, которые всегда были рядом, моя повседневная жизнь.
Заметив официантку, Тиэ подняла руку и попросила налить ей еще чаю. А потом, словно что-то вспомнив, посмотрела на меня:
— Кстати, а что ты хотел у меня спросить?
Через несколько дней, после обеда, я отправился возвращать книги в библиотеку культурного центра.
На доске объявлений, которая была и ширмой, отгораживающей справочную, тот самый сотрудник в зеленой рубашке приклеивал афишу.
— Хироя-сан, чуть правее.
В нескольких шагах от него стояла Нодзоми и давала ему указания. Он открепил верхнюю правую кнопку и слегка сдвинул постер.
«Один день библиотекаря». Вот, оказывается, какие мероприятия они еще устраивают. Нарисована овечка, открывающая книгу. Закрученные рожки сами по себе напоминают какое-то живое существо. Немного удивительная картинка, но обладает очарованием.
Я поздоровался и прошел мимо.
Нодзоми тоже поздоровалась и улыбнулась мне.
Я заглянул за ширму.
Как и прежде, там сидела Комати, которая что-то валяла из шерсти. Обратив на меня внимание, она остановилась. Ее взгляд был направлен на бумажный пакет у меня в руках. На нем был логотип… «Курэмиядо».
— Это вам, небольшой подарок, — сказал я и вытащил из пакета коробку. Печенье Honey Dome, двенадцать штук.
Комати приложила обе ладони к щекам и сказала:
— Ой, как я рада!
Я и дальше буду с уверенностью и гордостью всем рассказывать об этом печенье. Ведь это же и мое печенье. Пусть я и не сам его испек.
Комати встала и, взяв коробку в руки, сказала:
— Большое спасибо!
— Комати-сан, вы же сами сказали, если съесть десять штук из коробки, в которой было двенадцать, можно ли считать последние две остатком? Мне кажется, я нашел ответ на этот вопрос.
Продолжая держать коробку в руках, Комати смотрела на меня. Я улыбнулся.
— Оставшиеся две штуки ничем не отличаются от тех, что были съедены раньше. Все они одинаково вкусные.
Да, сейчас я это понимаю.
День, когда я родился, сегодняшний день, когда я стою здесь, и завтрашний день, который только еще наступит.
Все они одинаково важны.