Вы найдете это в библиотеке

— Ничего себе… Но ведь все эти навыки потом могут пригодиться, так что это просто замечательно.
Увидев мое восхищение, Эбигава ответил:
— Но я никогда не думал, пригодится ли это в будущем или нет, когда начинал новое дело. Главное — захотеть что-то от всего сердца, и одно это уже может быть веской причиной начать новое дело.
Захотеть что-то от всего сердца.
Интересно, было ли такое в моей жизни? Эбигава продолжил:
— Сколько же я работ сменил. Был служащим в нескольких компаниях. На целлюлозно-бумажной фабрике работал уборщиком. Страховым агентом. Мастером по ремонту велосипедов. Поваром в лапшичной. А еще занимался антиквариатом.
— Работали в антикварном магазине? Вот это да.
Эбигава слегка скривился, но при этом радостно сказал:
— Та работа мне меньше всего приносила денег, но было интересно. В результате из-за долгов мне пришлось закрыть магазинчик. Я уехал работать у дальних родственников, чтобы вернуть долги, но потом те, у кого я брал деньги, решили, что я сбежал, меня даже с полицией искали. Разумеется, я все деньги вернул, но некоторые из моих постоянных покупателей еще до последнего времени, как выяснилось, считали, что я просто сбежал. Полиция только шум поднимает, и потом это уже не их дело — сообщить всем, что дело разрешилось.
Я вспомнил, как меня полицейский спрашивал о том, где я работаю, поэтому с пониманием кивнул. А между тем Эбигава продолжал:
— Хотя полиция выполнила свое задание, и все. Это уж я виноват, что знакомым вовремя не сообщил о своих планах.
Я перестал кивать. Верно. Да и тот молодой парень из полиции просто выполнял свой долг. Защищать детей — это ведь правильно.
— А сейчас все недопонимания разрешились?
Эбигава, услышав мой вопрос, вдруг улыбнулся доброй улыбкой.
— Да, один из моих постоянных клиентов сейчас занимается недвижимостью, он-то меня и представил компании, которая нанимает консьержей. Мы случайно с ним встретились. Он мне рассказал, что один парень, который еще в старших классах часто приходил в мой магазин, сейчас готовится к открытию своего антикварного магазина. Тогда был еще подростком, а сейчас уже тридцать с чем-то. У меня не получилось, но в чьей-то жизни мой магазин сыграл определенную роль. Наверное, это хорошо.
Я посмотрел на профиль Эбигавы. Глубокие морщины. Тонкая сухая кожа.
У него был проницательный взгляд. Как и сказала тогда Ёрико, он был похож на мудрого отшельника. Поработав в разных местах, приобретя разнообразный опыт, он преуспел даже в том, чтобы изменить чью-то жизнь. Наверняка не только на того школьника, но и на многих других людей он смог повлиять.
Я наклонил голову.
— Невероятно. Я все эти годы выполнял работу в одной и той же компании. Мне не удалось повлиять на людей вокруг меня, как вам. В тот момент, как я уволился, я стал совершенно ненужным для общества.
Эбигава мягко улыбнулся.
— Что такое общество? Для вас, Гонно-сан, компания является обществом?
Мне показалось, что эти слова словно пронзили меня. Я приложил руку к груди. Эбигава повел подбородком, указывая на окошко.
— Это достаточно расплывчатая грань. Мы находимся в одном месте, разделенные лишь прозрачной стенкой, но кажется, что мир за ней не имеет к тебе отношения. А если убрать эту стенку, то в тот же момент мы все окажемся на одной стороне. И те, кто смотрят, и те, за кем смотрят, — все окажемся одинаковыми.
Эбигава пристально смотрел мне в лицо.
— Знаете, Гонно-сан. Я думаю, если люди общаются между собой, это уже и есть общество. Когда что-то происходит благодаря такому контакту — хоть в прошлом, хоть в будущем.
Когда что-то происходит благодаря этому контакту — хоть в прошлом, хоть в будущем…
Слова отшельника казались мне высоким слогом, я не мог толком осознать их.
Однако, как и говорил Эбигава, возможно, для меня общество и правда это компания. И я уже думал, что нахожусь за стеклом. Что теперь могу наблюдать за происходящим через стекло. Я вижу этот мир, но не могу соприкоснуться с ним. Например, я как жилец этого дома обычно хожу по ту сторону окна, а сейчас беседую вот здесь с Эбигавой по эту. Если продолжать мысль Эбигавы, то благодаря контакту с ним сейчас это место для меня… является обществом, так выходит?
 
То нахлынет волна
То назад отойдет
То коснется старой ограды
Бурные волны — это неизменный спутник в обществе.
Интересно, из какого окна смотрел на море Симпэй Кусано?
Почему не с побережья, а из окна?
Может, потому, что он знал, что море может быть и прекрасным, и пугающим… Поэтому он отгородился от него перегородкой и наблюдал за этим миром как посторонний зритель?
Разумеется, это всего лишь мои фантазии.
Но я всего лишь немного… совсем чуть-чуть… прожил этот момент вместе с автором.
На следующий день я отправился в книжный «Мэйрин» в здании станции. Ёрико я об этом не сказал ни слова. Но поскольку я отнес два мандарина, наверное, ей об этом уже известно.
Тиэ в этот момент подправляла книжки, расставленные в секции книг в мягких обложках. Когда я окликнул ее, она с улыбкой сказала:
— Ты часто стал заходить!
На стопке книг стояла табличка ярко-розового цвета. На ней была иллюстрация и трехмерным шрифтом написано: «Розовые платаны».
— Это тоже твоя работа?
— Да, это «Розовые платаны», роман Мидзуэ Отикаты. Недавно сообщили, что выйдет полнометражный фильм.
На суперобложке были две фотографии популярных актрис. Видимо, они сыграют главные роли. Тиэ с восторгом сказала:
— Это правда просто отличная книжка. Вроде бы обычные разговоры, но за сердце берут. Говорят, что книга популярна не только среди читательниц, но и мужчины твоего возраста плачут от эмоций. Роман выпускали в журнале. Еще выпуск не подошел к концу, как уже решили печатать отдельной книгой. Хотя содержание и то же самое, но категорий читателей, которые ее возьмут в руки, гораздо больше. Просто отлично получилось.
Я смотрел на Тиэ, с восторгом рассказывающую о книге. Тиэ продолжила:
— Ты за книжками?
— Нет…. Просто кое-что хотел у тебя спросить.
Тиэ сделала знак глазами и тихонько сказала:
— У меня скоро обеденный перерыв. Давай вместе поедим?
Обед у нее сорок пять минут. Тиэ сняла передник, и мы отправились вдвоем в ресторанный дворик в здании станции. Вошли в ресторанчик с лапшой соба, сели за столик друг напротив друга.
Сделав глоток теплого зеленого чая, Тиэ глубоко вздохнула.
— Много работы?
— Сегодня не очень.
Обеими руками она держала кружку, ногти коротко пострижены. А в университете она любила носить длинные ногти и красила их разными цветами. Тиэ чуть улыбнулась:
— Я надеялась, что меня переведут на постоянный контракт, но не вышло.
Она работает здесь уже пятый год, но на днях сообщили, что перевести ее с временного на постоянный контракт пока сложно. Судя по всему, сейчас у книжных магазинов сложные времена.
— Понятно. Жаль, конечно.
— Ну, я благодарна хотя бы тому, что могу дальше работать.
Принесли лапшу. Тиэ выбрала собу с темпурой, я заказал себе кицунэ удон с тофу.
— Количество магазинов сокращается. Потому что книги сейчас хуже продаются, — сказал я, погружая тофу в бульон.
Тиэ вдруг нахмурилась:
— Не надо, пап. Если все будут так говорить, так оно и станет. Всегда будут люди, которым нужны книги. Именно в книжном состоится встреча с книгой, которая для кого-то станет очень важной. Я против того, чтобы книжные исчезли из нашего мира.
Тиэ со свистом втянула лапшу.
Жалуется, что ее не взяли на постоянный контракт, а сама думает о таких масштабных вещах. Возможно, это и есть «захотеть от всего сердца». Она от всего сердца любит книги, от всего сердца хочет работать в книжном.