Спаси меня от меня самого (ЛП)

Возвращаясь в Bako, между турами, я встретил нового друга, клеевого парня, у которого было много общего со мной, включая мою прошлую зависимость от метамфетамина. Мы много говорили о нашем прошлом с метамфетамином и разговаривая об этом часто, мы стали желать его. Закончилось тем, что мы приняли его немного и хотя я поклялся себе и D, что никогда больше не буду принимать его, я решил, что не будет ничего плохого, если я приму его всего один раз. После этого я решил, что не будет ничего плохого, если я буду принимать его время от времени.
Я не хотел говорить D об этом, тем не менее, потому что, ну, в общем я просто знал, что он убил бы меня, если бы узнал. Так что это касалось только меня, я принимал спиды время от времени и не говорил никому. Я не думал, что это превратит меня в монстра, как это произошло с Ребеккой и я был полностью уверен, что я смогу держать всё под контролем. Но после того, как я начал делать это периодически, я стал пребывать в дурном настроении между приёмами, и жена D начала что-то подозревать. Она могла сказать, что я находился под кайфом, после чего она и я начинали спорить.
Всё происходящее между нами становилось тем более напряжённым, потому что она была тем, кто заботится о Джинни (и её двух собственных детях), когда я отправляюсь в дорогу. Я просто не был самостоятельным и она знала это. Я относился к ней так плохо, несмотря на то, что она заботилась о моём ребёнке, что однажды она стала сытой по горло этим и сказала мне, что она больше не может присматривать за Джинни. Двое из них были близки, но она не могла выдержать моё отношение даже в течение ещё одного дня. Это бросило меня в крайности. В моём сумасшедшем мозгу, всё, что я видел — это как ещё одна женщина, мать уходит из жизни Джинни. Это вогнало меня в депрессию и заставило ненавидеть её.
Теперь, когда я вижу все вещи ясно, я понимаю, что это я вытолкнул её из наших жизней своими склонностями, но в тот момент я был убежден, что это всё её вина. Спиды искажали мои взгляды на жизнь, так что я начал звонить жене D и говорить ей всякие неприятные вещи. Я начал давать ей прозвища или говорил какие-нибудь сумасшедшие вещи. Конечно, D не стал такого терпеть, так что у нас произошла большая размолвка и мы перестали общаться друг с другом.
После того, что произошло, я понял, что я должен выбрать только одно из двух: либо моя карьера, либо моя дочь. Я не могу получить всё сразу. И так как они оба были огромной частью моей жизни, не имели значения что я выберу — всё равно потеря одного убьёт меня. Метамфетамин стал моим спасением, способ избежать выбор, способом отбросить всё подальше. Вместо того, чтобы попытаться стать чистым и взять на себя ответственность за воспитание дочери, я попросил своих родителей позаботиться о Джинни, в то время как я отправился в тур и впихнул в своё тело ещё больше алкоголя и наркотиков. Моя жизнь была большим, ужасным беспорядком. Моя карьера была прекрасной, но моя личная жизнь была полна плохих вестей. Одна ужасная вещь происходила сразу же следом за другой и я не знаю почему.
Я был в целом подавлен этой ситуацией — у меня были деньги, женщины, но все по настоящему хорошие вещи проходили мимо меня. Мои отношения с друзьями были ужасны. Люди продолжали заботиться обо мне и Джинни. Я не воспитывал свою дочь правильно. Я чувствовал, что я должен покинуть свою группу, но я не мог.
Так что я стал обращаться к наркоте так часто, как только мог. Метамфетамин. Кокаин. Пилюли. Алкоголь.
Каждый день.
Я знал, что я должен бросить наркотики, но я просто не мог. По одной причине, у меня была слишком сильная зависимость — часть меня не хотела уходить. По другой причине, они были повсюду. Куда бы я ни пошёл, что бы я ни делал — они были повсюду. Если я был дома, то я сталкивался со своими друзьями, которые сидели на наркоте. Если я находился в туре, я не мог найти ни одного места, где не было бы пилюлей или кокаина. Мне некуда было бежать.
Первый тур, который мы дали в середине этой моей пропитанной наркотиками депрессии, был Ozzfest [57], в течение красивого лета, на которое я не обращал абсолютно никакого внимания. Хотя мы играли с тонной великих групп тем летом, я не думаю, что я видел хоть кого-то из них, в том числе Ozzy. Вместо этого я только сидел в задней комнате своего автобуса один, каждую ночь. Мой телохранитель, который был моим другом, его звали Джошуа, он жил в передней части моего автобуса и он постоянно пытался заставить меня делать смешные вещи, но я никогда не хотел покидать свою комнату. Однажды большая часть группы и нашей команды пришли ко мне в автобус, пытаясь заставить меня потусоваться с ними, но я всегда говорил им, что хочу побыть один.
 
Иногда я слышал как снаружи Ozzy исполняет те самые песни, которые я с упоением слушал в детстве, но я никогда не выходил, чтобы посмотреть на него. Тот энтузиазм, который был в первые года Korn, ушёл. Я только пребывал там в большой, тёмной депрессии и задавал себе глубокие вопросы. Как я дошёл до этого? Почему я не могу наслаждаться этой жизнью? Разве статус рок-звезды не предполагал бесконечное веселье и радость? Почему моя жизнь стала сущим кошмаром? Почему все самые плохие вещи продолжают происходить в моей жизни? Было ощущение, что я был по настоящему проклят. Я застрял. И совсем не было похоже, что я собираюсь как-то из этого выбираться.
Фотоальбом
Это фото было сделано, когда мне было около 5 лет. Уже тогда у меня была привычка валяться в грязи.
Мои родители упорно работали на своей автозаправке Chevron, чтобы создать домашний уют для меня (справа) и моего брата (слева). Но хоть мы и кажемся внешне совершенно счастливыми, внутри мы определённо вели борьбу с разными трудностями.
Взросление было трудным по многим причинам, но особенно когда меня задирали. По этому фото вы можете понять, откуда произошло прозвище «Хэд».
Это не та легендарная гитара Peavy Mystic, это Ibanez Explorer. Тогда я и представить не мог, что однажды стану эндорсером фирмы Ibanez.
Рокер-старшеклассник. Вот почему мой брат, предпочитавший музыку в стиле нью-вейв, никогда не подвозил меня, но мне было плевать. Эта фотография была сделана примерно в то время, когда я начал тусоваться с Реджи в старшей школе, когда никто из нас не имел ни малейшего представления о том, что нас ожидает.
Из всех моих причёсок эта максимально приблизилась к той, которая разрешена в компании Chevron.
Отношения между мной и Ребеккой стали принимать серьёзный характер как раз в тот момент, когда начался подъём Korn. Это фото было сделано в начале наших отношений, когда поездки в лимузине были ещё в новинку для нас обоих.
Когда мы начали давать концерты, мы выступали по всей стране. Оглядываясь назад, можно сказать, что мы непрерывно находились в дороге около десяти лет.
Голова-футбольный мяч. Я сбрил волосы как раз перед туром «Sick of It All».
Недавно родившаяся Джинни. Она принесла в мою жизнь невероятный свет, который светит до сих пор.