"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Я разослал каждому из роботов… то есть, големов, установки на битву, зажег сразу два факела, вручил их механизмам и мы пошли вниз по ступеням.
Первые враги встретились нам уже в зале. Призраки вышли из стен и набросились на нас со всех сторон, метя големам в грудь, но мы отбились без труда. Неведомый кукловод же, поняв, что теперь мечи машин разят его миньонов, отвел нежить назад, и мы пошли к тем механизмам, которые я хотел оживить и забрать с собой. До них было метров сто.
Голем-гигант охранял меня со спины на случай, если призраки сумеют пролезть через пол, или обойти меня по смежным комнатам, в то время как големы настоятеля продолжали двигаться вперед, прорубаясь через ряды нежити и призраков.
Я добрался до големов, уже зная, что сумею починить минимум семерых из них. Всего-то и нужно — быстро снять защитные пластины на груди, открутить крышки и собрать из нерабочих големов — рабочих: машинам, у которых повреждены управляющие модули, переставить детали из механизмов с поврежденными кристаллами.
Пока я занимался этим, големы перебили всю нежить поблизости. И тогда кукловод решил спустить на нас кое-что другое.
Шаги нового монстра я услышал заранее. Гулкий, размеренный цокот. Потом — бормотание. А следом и увидел, кого на нас натравили.
Это существо создали, взяв за основу крепкого, широкоплечего человека, и, как могли, сделали его еще крепче. Налепили мертвую плоть на грудь, спину и шею. Вырвали руки, заменив их огромными, до пола конечностями, сваяными из мертвой плоти. Вместо ног — два толстых, коротких столба. Двухлезвийные топоры, ни один из которых я бы поднять не смог, казались игрушками в руках этого существа.
Создание это было столь же нелепым, сколь ужасающим. Ведь человек, скованный между мертвыми телами, жил. Пусть глаза его были глазами безумца, пусть от человека осталось лишь туловище, к которому жестокий скульптор прилепил куски мертвой плоти, но он был жив, потому что мертвец не будет молить:
— Убейте меня, убейте…
Я отвлекся от починки последнего механизма, и отозвал всех големов, кроме Железного, прочь. Они слишком медленны, особенно если нападут одновременно. Накинутся толпой — хоть один, но попадёт под страшный удар. А механизмы мне нужны, теперь уже — не для продажи, а чтобы и дальше зачищать это чертово логово. Теперь я знаю, зачем этой нежити люди, потому мне придётся упокоить мертвое. Оставить здесь мастера плоти я не смогу, это слишком опасное существо. Дай ему силу — он поработит куда больше авантюристов и прочих людей, и создаст себе армию из подобных существ, и каждый из них будет по-своему испорчен, извращен. И если они будут хотя бы вполовину так сильны, как выглядит крепыш, городу будут угрожать проблемы похуже призраков.
Не знаю, кто в прошлом уничтожил этих тварей: наверное, тот, кто забрал из катакомб големов настоятеля. Но в этот раз, похоже, это придётся сделать мне.
— Убейте, убейте…
А иначе и не получится. Извлечь обезумевшего человека из мертвой плоти не выйдет: я не хирург, а он — не зафиксированный пациент. До городского лекаря я его точно не дотащу.
В чем смысл оставлять этого человека в живых? Самое очевидное: чтобы использовать все его знания. Если не ошибаюсь, человек с архетипом Мастера топоров — очень приличный боец. Вряд ли, будучи убитым, он сможет сохранить хотя бы треть из своих навыков.
Я бросился вперед одновременно с големом… и едва сумел отпрыгнуть, чудом разминувшись с громадным оружием: толстенное лезвие пролетело сантиметрах в пяти от головы. Если бы не замедление времени, я бы оставил скальп по ту сторону топора.
— Убейте…
А вот в целесообразности выполнения этой просьбы я засомневался. То есть, убить человека я могу, только во что он превратится спустя минуту, после превращения в нежить? Думаю, станет ещё сильнее и опаснее. Это по-своему красиво — послать обезумевшего, но живого авантюриста против вторгшегося в твои катакомбы человека, чтобы, если в процессе схватки один прикончит другого, ты всё равно остался в плюсе. Либо в твоём распоряжении оказывается еще одно тело, либо — более сильная нежить, которую своими руками создаст незваный гость.
Эти умозаключения пронеслись за долю секунды. А потом голем ловко перехватил топор в полете, сжав лезвие ладонью. Измененный человек взревел, рванул топор, но выдернуть не смог — голем был ничуть не слабее. Я кинулся вперёд, проскакивая по коридору мимо существа, и полоснул по внутренней части его локтя. Стоит перерезать дистальные сухожилия бицепса, и он уже не сможет махать топорами с той же ловкостью, что раньше.
Впрочем, скульптор, создавший эту машину смерти, анатомию не изучал. Меч скрежетнул по костяной пластине, скрытой под серой кожей.
Ну, тогда и я сыграю грязно.
Голем рванул на себя топор, но вырвать из хватки не смог. Измененный снова зарычал, и попытался атаковать его вторым топором. Железный дернулся назад и едва сумел увернуться — топор пролетел мимо и впечатался в пол. Во все стороны брызнула каменная крошка.
Железная ступня опустилась на древко топора. А потом уже подключился я, успевая за секунду раздать несколько командных приказов, не сосредотачиваясь на каждом подчиненном. Големы сорвались с места: множество крепких железных рук вцепились в одно топорище, в другое. Кто-то повис на предплечье измененного, кто-то попытался разжать пальцы, а кто-то — рубил эти пальцы посеребренным клинком. Механическим воинам удалось вырвать сперва одно топорище из руки существа, потом — другое. Мастер топоров ревел, рычал, но сделать ничего не мог — его прислонили к стене: распяли, расставив руки в стороны. Измененный пытался вырваться, отступить от стены, но у него не выходило.
Я поторопил големов: если кукловод сделает следующий ход, лучше нам к тому времени расправиться с предыдущим.
Железный поднял топор, напрягся и рубанул по локтю монстра. Раздался жуткий визг, но для того, чтобы перерубить руку, понадобилось ещё три удара. Големы сразу же навалились на здоровяка, придавливая к стене плечо отрубленной руки.
По коридору разносился цокот, становясь всё громче. Кукловод сделал свой ход, и я решил рискнуть. Вместо того чтобы рубить вторую руку, следующий удар обезглавил авантюриста. Затем голем поднял свой меч, и вонзил его в грудь измененного. Надеюсь, имеющегося там серебра будет достаточно, чтобы монстр не ожил.
А потом на нас налетела волна измененных. Обычные люди, вероятно, селяне, которым не повезло оказаться вблизи катакомб. Их изменили не так сильно: нарастили когти, зубы, убрали лишние органы, судя по прилипающим к позвоночнику животам. Добавили скорости. Некоторым — срастили ладони с мечами.
Големы приготовились к столкновению, и звон мечей нежити и моих воинов эхом разнесся по коридорам.
Я наслаждался, когда нежить падала под ударами мечей. И даже когда мертвые зажимали големов в углу и рвали на части невероятно острыми когтями, пробивали клинками, чтобы потом погибнуть от серебра на мечах, я не чувствовал себя несчастнее. Победа будет за мной. Именно ради этого драйва я живу, именно ради этого возвращаюсь каждый раз в подземелья, и вступаю в битву с монстрами.
Я добивал редких мертвецов, прорвавшихся через цепь машин. Тем не менее, големы справлялись, расчищали передо мной путь. Я переступал через павших монстров и големов, а где не получалось перешагнуть через металлические или человеческие тела — ступал по костям, грудным клеткам, шел по черепам. И с каждым шагом приближался к комнате, где сидела нежить, управляющая здешними тварями. Такую мерзость нельзя оставлять в покое. Такое нужно выжигать.
Призраки прятались за поворотами, пытались напасть, просачиваясь сквозь стены, но через пол и потолок монстры не нападали — видимо, не могли пройти сквозь тамошний камень, либо изрядно замедлились бы и стали лёгкой добычей.
Мне и големам оставалось идти посередине коридора и рубить тех, кто пытался атаковать нас с боков. Иногда мы даже замедлялись, чтобы позволить призракам нас догнать. Лучше истребить тварей сейчас, пока их мало, чем мучиться потом, вздумай они напасть скопом.