"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
– Ну, есть такой в Москве, ты хочешь привлечь его в иллюстрированию каких-то книг? Он уже в этом опыт имеет, Уэллса иллюстрировал, говорят, что очень неплохо.
– Я не спрашивала, что он умеет делать, я о семье его спрашивала.
– Семья… есть у него семья. Жена есть, два сына: Сергей и Степан.
– А дочери есть?
– Были бы дочери, я бы тебе сказал.
– Ну и хорошо… а насчет того, чтобы привлечь его к иллюстрированию книжек… адрес его есть? Я поговорю с ним при случае.
– Есть, вот, держи. А что за книжки ты печатать-то хочешь? Вообще-то этим у нас наркомат культуры занимается… хотя о чем это я, ты и с ними о чем угодно договоришься.
Договариваться с наркоматом в планы Веры вообще не входило, а вот насчет книжек мысли у нее появились исключительно интересные. Писать она научилась давно и очень хорошо – то есть именно писать, ручкой на бумаге. В свое время ее так научила писать горничная, а потом, уже в школе, Вера Андреевна учила так же писать и тех школьников, которые планировали поступать в институты: писать быстро и очень разборчиво. Она на уроках химии часто устраивала для таких школьников небольшие «диктанты»: просто в обычном темпе разговорной речи рассказывала им что-то интересное (или не очень интересное – на это она особого внимания вообще не обращала), а оценки за «диктант» она проставляла в классный журнал. И оценки эти зависели не от того, сколько ошибок сделал ученик, а лишь от того, насколько разборчиво и полно он успевал записать то, что говорилось – и большинство из ее выпускников позже ее за такие «уроки» благодарили: ведь записать дословно слова лектора, зачастую вообще не вникая в смысл его слов, в студенческие годы стало исключительно полезным навыком.
Понятное дело, что и сама Вера Андреевна таким навыком обладала, успевая записывать на бумагу слова со скоростью устной речи. А так как у Леонида Евгеньевича дочь Соня не родилась… Правда, идея пригласить его на роль иллюстратора сказки «Неизвестный с хвостом» полностью провалилась: ну, не сумел художник сделать именно «детские» иллюстрации. Но художников-то в стране было много (причем «голодных» художников), их вокруг издательств толпы бродили… Но Вере «современные» книжные иллюстраторы очень не нравились и она решила поступить иначе. Очень «иначе»: она просто приехала к товарищу Грабарю, который был директором художественного училища, и устроила в этом училище «конкурс иллюстраторов». Простой такой конкурс: она прочитала им пару глав из «неизвестного», а потом попросила всех собравшихся студентов «изобразить героев книги» с учетом того, что книга эта будет вообще-то строго «для младших школьников».
Этот конкурс вызвал изрядный ажиотаж: даже без учета того, что за книжные иллюстрации платили более чем приличные деньги – всем (включая преподавателей) стало очень интересно поучаствовать в конкурсе, который устроила «самый молодой академик страны», да еще занимающая должность заместителя председателя НТК, так что даже сам Игорь Эммануилович в нем поучаствовал. Но «победил» молодой парень по имени Игорь Розанов, который, будучи единственным из всех конкурсантов, кто уточнил у Веры стоящую перед ним задачу, создал именно «книжную» иллюстрацию в довольно специфическом и, скорее, более «импрессионистском» стиле, работая не с контуром, а с красками. А когда Вера отдала ему для работы книжку целиком, то он даже свои первые иллюстрации полностью перерисовал.
Так что уже к середине апреля у Веры была и книжка подготовлена, и иллюстрации к ней, а для издания книжки Вера выбрала Лианозовскую типографию. Не потому, что она была ей подведомственна, а потому, что нам уже стояли машины для полноцветной офсетной печали. Американские, закупленные для того, чтобы и в СССР выпуск таких же наладить – но зачем ценному оборудованию просто так простаивать?
Тираж книжки был небольшим, всего десять тысяч – но эти тысячи в Москве были за день проданы. А товарищ Сталин, которому эту книжку принесли «ответственные товарищи», заметил:
– Это Старуха верно подметила, маловато у нас книг для детей издается. Хороших, умных книг… Александр Николаевич, – обратился он к секретарю, – я думаю, что Вере Андреевне за эту книжку нужно какую-то благодарность оформить… Вы постарайтесь уточнить, не желает ли Вера Андреевна еще одну книжку написать, а то в Союз писателей с двумя принимают. Если пишет, то… Я уверен, что товарищ Щербаков даст ей рекомендацию, еще двоих… найдем. Но вот по поводу второй книжки…
– И второй, и даже третьей, – вечером уточнил Лаврентий Павлович. – Серго говорит, что хотя книжки у нее вроде и совсем детские, но даже ему интересно их читать… слушать: Вера все еще на нем свои таланты проверяет. Да и старые ее рассказы, фантастические: сын у меня даже обижается, что она их не хочет в издательство отдать.
– Сам с ней поговоришь или мне с ней побеседовать?
– Я с ней вчера побеседовал…
– И что?
– Говорит, что Саратовский завод химудобрений уже вышел на полную мощность и сейчас уже в сутки производит шестьсот ампул объемного взрыва для трехсотмиллиметровых ракет. Синицкинский завод таких ракет производит уже больше тысячи в сутки, а на неделе и в Свободном мехзавод приступит к производству стопятидесятимиллиметровых… с фугасным зарядом, но тоже супостату мало не покажется. Сейчас единственная у нас проблема – доставка боеприпасов в Петропавловск-Камчатский, все же Охотское море нужно всерьез от японцев освобождать.
– Это-то понятно… а чем?
– Ну да, два эсминца и шесть сторожевиков много не навоюют. Но береговая авиация…
– И подводные лодки.
– Так подлодки все снабжение сейчас и обеспечивают. С авиацией вместе: самолеты с воздуха за морем следят, лодками грузы перетаскиваются. Но много ли ими навозишься? Да и погрузочно-разгрузочные на них – одно мучение. А остальной наш флот во Владивостоке просто заперт…
– А торпедные катера есть какая-то возможность из Владивостока вывести? Все же половина катеров Тихоокеанского флота просто у пирсов болтается и ждет, пока японцы на них бомбы скинут…
– Товарищ Кузнецов предлагает… то есть предлагается задействовать авиацию КГБ, полностью перекрыть небо на световой день и под прикрытием с неба вывести эсминцы «Сталин» и «Войков», сторожевики «Метель» и «Зарница», а так же двадцать четыре торпедных катера и направить их в Советскую Гавань. В принципе, с воздуха мы их прикрыть сможем, а вот с моря… у японцев подводных лодок тоже в тех краях немало. Однако, думаю, попробовать стоит, иного-то решения вообще никто не предлагает.
– Никто, значит, не предлагает…
– А вы считаете, что нам нужно следовать советам Старухи?!
– Хорошему совету почему бы не последовать? Вопрос лишь в том, насколько Старухины советы хороши. Товарищ Штерн считает их просто бредом, а вот товарищ Конев… Товарищ Конев убежден, что если провести наступление из Монголии, то на разгром армии генерала Хидэки нам понадобится максимум месяц. И тогда вопрос разблокирования нашего флота во Владивостоке сам собой отпадет.
– У Хидэки столько войск? Почти полмиллиона?
– Думаешь, товарищу Коневу потребуется полуторамиллионная армия для победы? У него иное мнение…
– У меня тоже. Старуха требовала от войск КГБ, чтобы один батальон пехотинцев мог разгромить танковую бригаду, и с ее помощью мы такого уровня подготовки достигли. То есть я думаю, что достигли: бои на Сахалине это вроде как подтверждают. Тут вопрос в другом заключаться будет: как нам обеспечить снабжение трех дивизий КГБ всем необходимым в этом наступлении.
– А у тебя в войсках что, об этом раньше не думали?
– Вообще-то они для охраны стационарных объектов создавались, войска эти. Имея в виду наличие стационарных же складов – но… я поручу проработку вопроса с тем, чтобы через неделю мы точно знали, сколько потребуется грузовиков, бензина, продовольствия, всего остального: как ни крути, в Монголию у нас ведет лишь одноколейная дорога с разъездами чуть ли не через полсотни километров.