"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Еще в тридцать пятом году, при рассмотрении в ВЦСПС нового порядка предоставления декретного отпуска, Вера продавила (через товарища Тихонова) две поправки к действующему закону. До этого отпуск предоставлялся только женщинам-рабочим и составлял по пятьдесят шесть дней до и после родов, а еще женщины имели право на неоплачиваемый отпуск после окончания «декрета» до достижения ребенком возраста в один год. А вот женщины, занимающиеся «умственным трудом», с двадцать второго имели право на оплачиваемый отпуск лишь по сорок два дня «до и после», а колхозницы вообще получали отпуск по месяцу – и вот такую «дискриминацию по социальному статусу» в тридцать пятом отменили. Правда, колхозники были этому не особо рады, ведь платить-то роженицам приходилось из колхозных денег – но никто особо все же не протестовал.
Вторая «поправка» проскочила вообще практически без обсуждений: в ней указывалось, что «предприятия и ведомства имеют право увеличивать продолжительность оплачиваемого отпуска для своих работников». А возражений не было потому, что в законе «уравнивались права всех молодых матерей» – а колхозы и раньше такое право имели и закон в новой редакции здесь всего лишь уравнивал права колхозов и государственных предприятий. Однако профсоюзные деятели либо недоучли пробивную силу Старухи, либо (наиболее вероятно) просто не знали, кто был инициатором этих поправок – иначе их бы не приняли, ведь «отпускные» за декрет платились из фонда профсоюза (кроме колхозников, конечно), а денежки внезапно потребовались очень немаленькие. Потому что сначала НТК, а затем и ряд других крупных наркоматов принял уже свои постановления о том, что послеродовой оплачиваемый отпуск продляется на шесть полных месяцев, а отпуск до года оплачивается в размере половины полной заработной платы (с учетом всех премий) работницы за предшествующие полгода.
Спустя всего год – еще зимой тридцать шестого – было принято решение правительства о том, что молодые матери получают от государства дополнительную помощь на каждого ребенка уже за счет республиканских бюджетов. Правда, по этому поводу у Веры с товарищем Куйбышевым состоялась «великая интеллектуальная битва», но «поле брани» – причем уже в самом буквальном смысле этого слова – осталось за Верой:
– Старуха, – попытался отвергнуть ее идею Валериан Владимирович, – но ведь у РСФСР вообще нет собственного бюджета!
– Значит в РСФСР все выплаты будут производиться из союзного.
– Но тогда и в республиках нужно, чтобы платили их союзного бюджета.
– Не нужно. Республикам зачем отдельные бюджеты выделили? Затем, чтобы они могли лучше учитывать и удовлетворять потребности своего населения – но не за счет Союза. Вот пусть и удовлетворяют за свой счет. А то они сели всему Союзу на шею и ножки свесили. Нет уж, фигушки! Или, если вы так настаиваете, давайте и в РСФСР отдельный бюджет учредим – тогда, по крайней мере, сразу станет видно, кто кого в СССР кормит, обувает и одевает.
– Ты настоящая контра!
– Есть немного, но в качестве контры я приношу стране пользу. Которую каждый на своей шкуре почувствовать может – а раз так, то имею я право хотя бы предложения внести по поводу использования этой пользы нашему народу?
– Предложения вноси, никто не запрещает.
– Вот и вношу. Но все же считаю своим долгом особо отметить, что мое предложение обусловлено не только заботой о материнстве. Стесняюсь спросить, как давно в последний раз руководители республик отправляли вас к китайскому полковнику?
После того, как в составе монгольской делегации в Москву приехал вступивший в монгольскую армию китайский полковник, искренне мечтающий выгнать японцев с захваченных ими земель «любой ценой», он стал чрезвычайно популярным персонажем, на которого очень часто ссылались руководители разного уровня при решении сложных вопросов. Китаец сам был из рода Жуй и носил совершенно китайское, но известное каждому русскому человеку имя, так что упоминание «китайского полковника» даже в присутствии женщин не выглядело как недопустимая грубость… а вот отдельные республиканские руководители, недовольные действиями руководства уже союзного, почему-то воинское звание всегда опускали…
– И что ты хочешь этим сказать? – с очень специфическими интонациями поинтересовался товарищ Куйбышев, причем интонации эти вроде ничего хорошего не обещали.
– Да особо ничего. Просто я могу… НТК может всё это провести за счет собственного бюджета, но тогда начнутся уже проблемы, причем серьезные, в других отраслях промышленности: народ просто массово с работы побежит в надежде устроиться на предприятия нашего Комитета. Поэтому такие вещи все же лучше решать на республиканском уровне, а раз уж РСФСР у нас – именно республика, то и выплаты нужно все проводить от имени республики.
– Ты меня вот вообще не убедила!
– Тогда считайте это ультиматумом, думаете, так будет лучше? А вот если сделать так, как я сказала, то на выборах народ будет сильно думать, кого выбирать – а задать этому народу правильное направление мыслей вы, имея на руках такой мощнейший финансовый механизм, уже будете в состоянии – и ни одна собака не сможет это назвать подкупом избирателей. И зачем вам упускать такую возможность?
– С тобой спорить – нужно сперва ведро супа горохового съесть… но деньги на эти выплаты я выдеру из НТК. Так тебя устроит?
– Вполне, тем более там в основном все же не деньги будут, а все нужное НТК сделать сможет.
Деньги «на детство и материнство» все же потребовались огромные, но денег (и соответствующих «материальных благ») в РСФСР хватало. Да и «матпомощь» матерям не в одних деньгах выражалась: родившая первого ребенка женщина получала «от государства» кроватку детскую, полный комплект белья и одежды для младенца, раз в два месяца в течение года – «детский набор», в котором были средства гигиены (мыло «детское», стиральный порошок, зубной порошок и две зубных щетки, сотня «одноразовых пеленок»), а так же раз в месяц «талоны на питание» на сумму в семьдесят рублей: не деньги, но их очень специфический «заменитель», так как на талоны можно было в магазинах НТК покупать продукты – но только лишь продукты, а вот спиртное, табачные изделия и даже конфеты за талоны приобрести было нельзя. Раз в три месяца еще выдавались «талоны на мануфактуру», на которые можно было получить уже практически любые промтовары – а в деревнях все эти «блага» доставлялись передвижными «автомагазинами», которые только товары за талоны и поставляли.
За второго ребенка можно было получить то же самое, вот только кроватку можно было брать уже не «младенческую», а небольшую, но уже на ребенка лет до десяти, и сумма талонов увеличивалась до сотни рублей, за третьего – уже продуктов на полтораста рублей выдавалось. В случае рождения двойни или тройни на каждого ребенка выдавались те же «матблага», но уже по «следующему разряду», а начиная с четвертого ребенка ежемесячно еще и по пятьдесят рублей на каждого ребенка (живого, конечно) деньгами выделялось. Но главным стимулом к деторождению было выделяемое семьям жилье: отдельная квартира при рождении первого ребенка и все более просторное при рождении каждого следующего, а в деревнях просто дома таким семьям строились или улучшались. Стройиндустрия в СССР развивалась ускоренными темпами…
Лично Веру все эти «материнские пряники» интересовали крайне мало: у нее и квартира была шикарной, и даже с деньгами проблем в принципе не было: все же просто за звание академика страна платила людям по две с половиной тысячи в месяц, даже если человек вообще на печи валялся и в потолок плевал. Так что законный годовой неоплачиваемый отпуск Вера оформила вообще не задумываясь о средствах к существованию – но вот плевать в потолок ей было крайне трудно, тем более что и печей в квартире больше не было.
А случившиеся войны, начало которых прошло «не по расписанию», навели ее на мысль, что в мире после ее «попадания» все сильно изменилось. То есть вообще всё – но выводы из этого Вера делала довольно нетривиальные. Валентин Ильич очень удивился, когда Старуха попросила его найти художника Леонида Фейнберга и выяснить его семейное положение – однако, так как проделать это труда вообще не составило, он просьбу выполнил. И лично о результатах «расследования» ей доложил: