"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
– А почему мы про эти ракеты ничего не знаем? – спросил Климент Ефремович.
– Потому что ракета еще не до конца испытана, флоту не демонстрировалась – чего недоделку-то показывать? И уж на вооружение точно не принималась, у нас все готовые ракеты как раз для испытаний и сделаны были, весенних испытаний. И самолеты для испытаний модернизировались – а Александр Александрович новую машину по собственной инициативе проектировать начал, когда с ним по доработкам этим консультировались. В любом случае управлять этими самолетами и ракеты с них пускать умеет хорошо если человек тридцать из летного состава войск КГБ – и мы даже еще не знаем, насколько хорошо они это делать умеют! Но раз с японским флотом нужно срочно что-то делать, то вот и проведем на них испытания… досрочно.
– Последний вопрос на сегодня: что с мостами?
– Повреждения минимальны, – на этот вопрос ответил товарищ Ворошилов, – на одном просто поменяли рельсошпальную решетку и движение по нему уже восстановлено. На втором… железнодорожники сообщили, что требуется заменить несколько балок, работы ведутся, все обещают починить завтра до обеда в крайнем случае. А, возможно, и раньше – но я думаю, раньше все же не получится: мороз, с железом работать трудно…
У Веры в голове всю ночь и весь день в голове крутилась «Вставай, страна огромная» – но она решила, что не стоит отнимать славу у Александрова и Лебедева-Кумача. Да и война, с ее точки зрения, была не настолько критической: несмотря на то, что с оценкой серьезности конфликта она существенно просчиталась, уровень готовности к ней ей казался вполне достаточным для достижения победы. Причем быстрой победы: не зря же она готовила в том числе и «планы мобилизационного производства» для всех предприятий химпрома и всех смежников. Готовила, несмотря даже на насмешки со стороны «руководства»: с теми же снегоходами ей ведь год не давали налаживать их производство, ссылаясь на совсем уже бредовые причины. И только благодаря соседу, который все же смог оценить полезность таких машин хотя бы для пограничников на отдаленных заставах, их выпуск все же начался. Причем и Берия, и Тихонов называли снегоходы именно Вериным изобретением, хотя она для этой экзотической машины придумала лишь резиновую гусеницу с лавсановым кордом и пластиковую (то есть с покрытием из сверхвысокомолекулярного полиэтилена) переднюю лыжу. Еще она приложила руку (даже не голову, а именно руку, щедро раздававшую подзатылины технологам) к изготовлению прицепных стеклопластиковых нарт.
Но больше всего Веру в плане успеха в войне с японцами радовали радиоконструктора из Фрязино. Сначала они (с Вериной подсказки) разработали крошечные стержневые радиолампы, а потом на них сконструировали систему самонаведения для противокорабельных ракет. Система была довольно простой: магнетрон что-то там излучал высокочастотное, вращающаяся антенна ловила направление на отражающий это излучение объект и корректировала курс ракеты, поворачивая рули. А чтобы эта вся «цветомузыка» работала, на ракету пришлось еще ставит мощный серебряно-цинковый аккумулятор, от которого вся электроника и питалась… примерно одну минуту. Ракета получилась очень дорогая – но в любом случае гораздо дешевле тех кораблей, которые ею собирались топить.
Вере и с ракетой тоже пришлось плотно поработать: собственно ракетную часть обеспечить (придумав подходящий перхлоратный порох и состав, гарантированно запускающий ее двигатель после сброса с самолета). Ну и помещаемую в боеголовку взрывчатку – но тут, собственно, ничего нового и придумывать не пришлось. Но в результате совместных усилий множества людей появилась первая противокорабельная ракета воздушного базирования. Противокорабельная потому, что на земле она вообще поймать цель была не в состоянии, и только в море локатор мог «увидеть» большой металлический корабль. А то, что лететь ракета могла лишь километров на пятнадцать – так это потому, что, по словам фрязинцев, их локатор мог даже громадный линкор «поймать» не далее километров двадцати. Ну а про «базирование» все тем более было понятно: локатор должен был находиться в прямой видимости до цели, а на земле горизонт этому мешает…
Работы в первые два дня войны было очень много у всех, но Вера и о семье не забывала. Точно так же, как и «до войны», по расписанию кормила ребенка, гуляла… то есть два дня с Женей все же Даша гуляла, но лишь первые два дня. А затем жизнь вошла в привычную колею. У Веры вошла, а страна вела войну. Всерьез вела.
Расчет японцев на то, что Красная Армия в снегу воевать всерьез не сможет, не оправдался: и бойцы воевали отчаянно, и снабжение войск оказалось на высоте. В отличие от снабжения в императорской армии: лошадки, конечно, и по снегу идти могут, и даже груза тащить на себе немало в состоянии – но вот те же пушки они передвигают с трудом. А бойцы КГБ пушки вообще не таскали: на нартах, прицепленных к снегоходу, можно перетащить миномет с кучей мин – и устроить японцам небольшой такой апокалипсис: с минами-то проблем у советских бойцов вообще проблем не было. И с патронами не было, и с продуктами, и с одеждой.
В особенности с одеждой: за последние три месяца дмитровская швейная фабрика не столько детские комбинезоны шила, сколько штаны и куртки для армии. Причем это вообще получилось чуть ли не случайно: капроновой ткани в стране производилось довольно много, но вот разноцветной ее выпускалось крайне мало. Потому что красить капроновую ткань пока никто так и не научился, а нитки как раз в основном белые и делались. То есть Вера детально расписала и состав и технологию производства нужных красителей, но химзаводы это самое производство лишь начали осваивать – так что в небольшом количестве в Дмитрове пошили детские комбинезончики белого цвета, особой популярности у молодых родителей не снискавшие, а затем переключились на выпуск «комбинезончиков для взрослых», как раз в «зимней расцветке»…
А особую пользу этих швейных изделий успели отметить военные врачи: даже если ткань попадала в рану, она не вызывала нагноения, и число санпотерь заметно сократилось. Впрочем, и число серьезно раненых тоже оказалось не особо большим: практически все КГБшники, кроме зимней теплой одежды, в приказном порядке носили и бронежилеты – а так как у японцев в этой войне основным оружием были винтовки, то большинство раненых поступало с поврежденными конечностями. Тоже не особо радостно это было – но таких раненых в большинстве все же удавалось полностью вылечить.
А с японским флотом «разборки» начались уже ближе к концу месяца: расположение японских кораблей часто получалось определить с помощью установленных на берегу радаров или воздушными разведчиками – и сразу после этого (если погода позволяла, конечно) в воздух поднимались ракетоносцы. Но погода в основном была вполне приемлемой, так что очень скоро японцам в море стало ну очень неуютно.
Просто потому что ракета противокорабельная, хотя была и относительно маленькой, всего в тонну весом, взрывчатки она несла уже полтонны – а такого заряда практически любому кораблю было достаточно. Ну, разве что, кроме линкоров – но линкоров японских ни в Охотском, ни в Японском море не было.
Еще для японцев стало неприятной неожиданностью то, что те же СБ из Тетюхе или из Пластуна прекрасно долетали до Саппоро или Хакодате, а иногда и до Аомори, причем делали они это с особым цинизмом, осуществляя такие налеты ранним утром. Иногда небольшими группами, а иногда – просто стаями, так что на Хоккайдо и порты прекратили работу, и промышленность почти вся встала.
Конечно, Лаврентию Павловичу Вера не одна на мозги капала – но и ее редкие капельки, вероятно, все же повлияли: еще в середине тридцать седьмого у Председателя КГБ были подробные карты Хоккайдо с указанием вообще всех предприятий на острове, даже рыбоперерабатывающих и каких-нибудь артелей по плетению корзин. И по всему, что было посерьезнее корзиноплетельных мастерских, советские летчики старались скинуть что-то громко взрывающееся. Получалось, конечно, не всегда – но чаще всего все же получалось, так как японцы просто не могли серьезно острова с воздуха защитить. Самолетами-то они озаботились, а вот радарами как-то забыли – и заметить начало очередного налета могли минуты за полторы-две до того, как бомбы на голову сыпаться начинали, а вот держать постоянно истребители в воздухе они не могли, у них просто бензина на такое не хватало.