"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
По бомбардировщикам у них тоже был достигнут серьезный прогресс: исключительно быстро, буквально за год они разработали двухмоторную машину, даже превосходящую по всем параметрам «СБ» Архангельского – и единственным «утешением» для советского руководства было то, что таких самолетов у Японии пока было относительно немного. А вот легких одномоторных бомбардировщиков они успели понаделать уже порядка пятисот штук, и, по некоторым данным, ежесуточно делали еще по три таких машины – и эти странные самолетики по скорости не уступали «СБ».
Странными легкие японские бомбардировщики (с точки зрения советских конструкторов) были потому, что у них даже шасси не убиралось – что, в принципе, радовало, так как такое шасси прилично «сжирало» скорость. А вот зачем на эту легкую (действительно легкую, весом чуть больше двух тонн) машину сажался экипаж из пяти человек, так никто и не понял. Тем не менее, самолетик честно нес полтонны бомб на девятьсот километров. Мог нести, но пока боевые действия разворачивались на гораздо меньшей глубине... к сожалению, советской территории.
В оценке ситуации Веру «подвело» знание «будущей истории». Исходя из того, что бои начались в районе корейской границы, она предположила, что повторяется ситуация на озере Хасан, и поэтому передала Сталину свои «соображения» в случае, если стычки на Хасане все же произойдут. Впрочем, к боевой тактике ее записка отношения вообще не имела – так что Иосиф Виссарионович все же не пришел к выводу, что «Старуха опять лезет не в свое дело». Но он, все же написанное прочитав, решил, что все это не может служить даже основой для каких-то дальнейших планов. За мелкими, впрочем, исключениями…
Дополнительно Веру ввело в заблуждение и то, что перед началом боев – задолго до их начала – ситуация на границе развивалась примерно так же, как и в «прошлой истории»: уже три с лишним года японские солдаты постоянно заходили на советскую территорию, вели разведку и устраивали мелкие провокации. О них, конечно, в центральной прессе ничего не сообщалось – но в НТК поступали и местные газеты, в том числе из Хабаровска и Владивостока, да и сосед время от времени информацией делился. Собственно, саму записку Вера написала сразу после того, как Лаврентий Павлович упомянут о подходе к устью Туманной японских военных кораблей – то есть все «выглядело, как тогда». Но, оказалось, только выглядело, да и то лишь для человека, полной информацией не владеющего.
Но полной информации не было и у руководства СССР, так что когда японские войска действительно пошли в наступление, то даже о том, что это не было очередной (хотя и более крупной, чем раньше) провокацией в Москве узнали лишь к утру двадцать седьмого декабря, когда дошла телеграмма из Владивостока. А раньше она дойти просто не смогла, так как телеграфная линия (и телефонная тоже) была японцами повреждена. А когда к обеду пришла радиограмма из Александровска-Сахалинского, всем уже стало ясно, что началась настоящая война…
А вот у японцев информации, как стало понятно, было гораздо больше: японские самолеты днем двадцать седьмого (по местному времени, конечно) подвергли яростной бомбардировке расположения частей Красной Армии и большинство аэродромов, расположенных поблизости от границы с Маньчжурией – в том числе и аэродромы в Хабаровске и Благовещенске. Правда и они кое-что все же не учли, а не учли они того, что войска КГБ не располагались там же, где и подразделения Красной Армии, а самолеты войск КГБ на армейских и гражданских аэродромах тоже не базировались. Еще японцы все же не учли того, что пограничники теперь входили в структуру КГБ, со всеми вытекающими последствиями. Впрочем, ситуация была действительно паршивой, ведь японцы бомбами все же смогли повредить два моста на Транссибе, и переброска на Дальний Восток дополнительных армейских сил оказалась под вопросом.
– Сегодня я впервые порадовался, – сообщил Валентин Ильич на вечернем заседании срочно учрежденного Военного Совета, – что мы дали Старухе столько власти.
– Какой власти? – уточнил Иосиф Виссарионович.
– Она же у нас начальник Химического управления НТК, первый мой заместитель. И пока мы в затылке чесали, думая, что же делать в первую очередь, она уже приказала всем химпредприятиям к востоку от Байкала перейти на военный режим работы. И к западу от Байкала тоже, но с некоторыми ограничениями.
– Подробности? Что значит «перейти на военный режим»?
– Оказывается, у нее были давно уже составлены специальные планы работы предприятий на случай войны, и там было очень подробно расписано, что каждое предприятие должно делать. И мощности соответствующие были зарезервированы. И сейчас завод в Ишумуне переключился на производство взрывчатых веществ… разных, включая и отдельные виды порохов. А металлургический завод на Известковой переключился на производство минометных мин и частично снарядов к пушкам. Оказывается, там даже имелись очень большие запасы капсюлей для производства патронов, то есть для артиллерийских гильз. Не огромные, но на пару месяцев производства их хватит. По прикидкам, уже к середине недели производство боеприпасов там сравняется с расходом их на фронте, а через неделю их выпуск еще в несколько раз возрастет: почти все механические заводы НТК переключатся на изготовление корпусов снарядов.
– И это она проделала за день?
– Она это проделала еще прошлой ночью. Лично у меня сложилось впечатление… ведь эти планы были еще год назад составлены, или даже два года… и я думаю, что она вообще все производство там именно под войну и готовила.
– И не только производство, – добавил Лаврентий Павлович. – Мы и Сахалин не потеряли лишь потому, что по ее настоянию для охраны нефтепромыслов в Охе и Ногликах туда были направлены по два полка войск КГБ. По сути, сейчас только они приграничные рубежи и держат.
– И доставить новые части туда сейчас, когда все сковано льдом…
– В авиаотряде Николаевска девять пассажирских самолетов, они уже по три-четыре рейса в день совершают, так что пять сотен бойцов в день на остров доставляют.
– Откуда столько?
– Комсомольский авиаотряд везет их в Николаев. Завтра Комсомольский отряд еще двумя десятками машин пополним, еще пяток тяжелых машин добавятся – и в Николаевский отряд тоже. Со среды сможем до двух тысяч бойцов в сутки туда отправлять.
– Я все же не пойму одного: почему японцы войну начали именно зимой?
– Думаю, как раз в расчете на то, что по замерзшему морю мы ничего доставить на остров не сможем.
– Это на остров, а на корейской границе?
– Вероятно, по той же причине. Автомобили и даже трактора по снегу идти не могут, с гужевой тягой у нас на Дальнем Востоке грустно – а японцы лошадей со всей Кореи туда, похоже, нагнали.
– То есть положение у нас…
– Старуха, как я понимаю после слов Валентина, она действительно все делала именно в рамках подготовки к войне. Эти ее мотоциклы снежные, которые она снегоходами назвала, конечно поменьше грузовика груза перевезти могут – но они же по снежной целине со скоростью больше сорока километров шпарят! А их у нас на Дальнем Востоке уже многие тысячи… на складах прятались.
– Многие?
– Больше шести тысяч. И каждый боец войск КГБ ими управлять обучен. С утра их введем в бой… то есть, наверное, уже ввели, – уточнил Берия, взглянув на часы. – И все японские расчеты они сразу и сломают. Легко не будет, но японцам точно будет гораздо тяжелее… чем нам.
– А флот японский? Нет у них намерения к Владивостоку выдвинуться или к Находке?
– Флот мы потопим, – ответил на вопрос Валентин Ильич. – С воздуха потопим: сейчас у нас есть уже почти полсотни ракет с системой самонаведения на корабли, а фрязинцы с утра… там даже конструкторский отдел в полном составе за паяльники сел системы наведения для этих ракет делать. Так что к концу недели в Лесогорске таких ракет будут по три-четыре штуки в сутки выпускать. А самолетов для них… почти два десятка СБ под них уже доработано, больше пока не надо. То есть надо, конечно, но Архангельский сейчас под эти ракеты специальной новый самолет делает. Ракеты, хотя и летят всего километров на пятнадцать, позволяют самолету под корабельное ПВО не подставляться.