"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
– А вы, гляжу, сами со своими грелками ходите? – поинтересовался Митрофан Иванович у семенящей рядом с ним девушки. – Такой мороз – а пальтишко у вас легонькое.
– Ну да… зато очень теплое. Такие в другой лаборатории делают, я только не знаю где. Тут материал называют искусственным гагачьим пухом… и я сейчас тоже вроде как испытателем для них работаю. Но сколько это стоит и когда его будут производить в больших объемах, я не знаю…
– Но будут?
– Наверняка будут. Валентин Ильич говорил, что Старуха не придумывает ничего, что людям не потребуется. А если людям это нужно, то мы это сделаем!
Глава 8
Грелки для красноармейцев Вера, конечно, не сама придумала. А в прошлой жизни она даже была знакома с одной из двух женщин, разработавших это чудо – и теперь ее нашла. Что было не очень-то и трудно, Вере удалось вспомнить, где эта женщина училась – и «вытащила» ее в НТК буквально на «выходе» из института. Правда, «в прошлой жизни» в пакет грелки клали чугунную крошку, а сейчас Аня разработала довольно простой метод получения железной крошки из гранулированной «болотной руды», в больших количествах добываемой под Тулой, прямым восстановлением железа с помощью газа – однако это было лишь способом немного удешевить производство.
Испытания этого немудреного «прибора» прошли на полигоне Капустин Яр с большим успехом, так что товарищ Тихонов Ане даже орден выбил – а то, что очень нужная армии приспособа появилась на три года раньше, да еще в массовых объемах, стало еще одним, хотя и небольшим, но довольно важным элементом в деле укрепления боеспособности Красной Армии. Которую очень много людей повышали, не щадя сил и времени.
А чтобы им проще было не щадить, Валентин Ильич сам, сил не щадя, развивал «сферу обслуживания»: рядом с каждым новым предприятием строились не только жилые кварталы, но и детские сады, ясли, поликлиники детские, больницы и школы. И – Дворцы культуры. Именно Дворцы, с большой буквы: все эти здания на кирпичные сараи вообще не были похожи и отделывались камнем изнутри и снаружи. Поначалу, правда, товарищ Тихонов пытался спорить с Верой насчет отделки – но девушка его очень быстро переубедила, предоставив просто подсчет того, сколько потребуется той же краски, чтобы здание выглядело прилично хотя бы лет пять после постройки. Цифры – внушали, а потому и школы (и пока еще в ограниченных количествах Дворцы пионеров) тоже стали отделываться красивым (и прочным) камнем. Но только снаружи, Вера прекрасно представляла, что могут детишки сделать с каменными стенами внутри школы, да и вопросы гигиены ее все же немного заботили, так что полы в школах делались все же не каменными, а деревянными, причем не из досок крашеных, а из березового паркета. Да и снаружи использовали все же не гранит: в основном школы отделывались мрамором или, чаще, высококачественным известняком, причем почти всегда поблизости от строек и добываемым. И добываемым в основном вовсе не для строительных целей: так, например, в Подмосковье треть школьных зданий отделывалось желтым доломитом, который вообще-то добывался для металлургии. Впрочем, карьеров становилось все больше, разнообразие отделочного камня нарастало – и уже все чаще для некоторых зданий камни возили издалека…
Вера тоже в деле школьного строительства активно поучаствовала: она просто нарисовала двум молодым архитекторам школу, в которой Вера Андреевна десять лет проработала, ребята этот «проект» довели до ума – и теперь такие школы строились вообще во всех городах, где хотя бы планировалась численность населения свыше двадцати пяти тысяч человек. Школа-то на восемьсот восемьдесят человек когда-то (в будущем, конечно) проектировалась, а в городе с двадцатью пятью тысячами народа даже таких школ не меньше трех требовалось…
Точно требовалось: проект разрабатывался «под десятилетки» – а Валентин Ильич буквально седалищем чувствовал, что в самое ближайшее время без десятилеток заводам НТК найти хороших рабочих станет чрезвычайно трудно. Хотя и со школами скоро трудностей прибавится: ведь для таких школ и учителя нужны будут с высшим образованием, по крайней мере в старших классах – а где таких набрать? В самых массовых «четырехлетках» большинство учителей позаканчивали двух-трехлетние училища и с учителями было терпимо, а уже в семилетках в старших классах, где от учителей требовалось наличие четырехлетнего профессионального образование, их не хватало. Пока система как-то держалась на учителях-заочниках, параллельно с работой проходящих дополнительное (и именно заочное) обучение, но качество этих учителей желало оставлять лучшего. Да и особой заинтересованности в получении высшего образования не было…
До этого года не было. А осенью тридцать четвертого было принято интересное постановление правительства о том, что НТК получает право для своих предприятий готовить будущих рабочих по собственным учебным программам – и готовить он их теперь может, начиная с пятого класса школ. Соответственно, и школы, в которых такие будущие рабочие должны готовиться, передавались под прямое подчинение «Управления профессионального обучения НТК» со всеми вытекающими последствиями. Из которых главными – для учителей – были совершенно иные ставки заработной платы. Ну и вопросы обеспечения «педагогического состава» жильем и прочими благами. А повышенные зарплаты и приоритетное обеспечение жильем предоставлялись учителями с «повышенным» уровнем профессионального образования…
Вот кто не сильно обрадовался новведениям, так это будущие выпускники консерваторий: подавляющее большинство из них получили распределения в областные музыкальные училища. Еще не построенные, но Валентин Ильич пообещал, что к первому сентября уже первые пятьдесят училищ будут построены. Вера сама выбрала типовой проект для этих училищ: вообще-то это был проект школы киевского архитектора Корбина, еще даже не утвержденный – но Вера Андреевна видела одну такую школу в Киеве в начале пятидесятых, и когда ей на выбор предложили несколько проектов, она предпочла именно этот. Потому что «красивый», но Валентину Ильичу сказала, что в качестве именно школьного здания он не годится.
– Интересно, почему? Неплохое трехэтажное здание, и не сильно-то дороже твоей четырехэтажки.
– А в нем спортзал не предусмотрен. Вы школьную программу НТК видели? Там же русским по белому написано слово «физкультура»…
Впрочем, товарищу Корбину проект пришлось прилично поменять: вместо большинства больших классных комнат для музыкальных училищ в здании нужны были комнатки маленькие, но с двойными дверями для звукоизоляции – но такое «перепроектирования» все же много времени не заняло.
Программу десятилетки Вера тоже написала – «по памяти». Почему-то все учителя, даже «предметники», очень неплохо знают всю программу: все же постоянное общение с коллегами на работе этому сильно способствует. А сейчас программы именно для десятилеток вообще не было! То есть были отдельные программы, большей частью составляемые даже не в наркомате просвещения, а вообще в областных отделах образования на основе каких-то мутных рекомендаций «высокого начальства». Собственно, именно эти «рекомендации» и сподвигнули товарища Сталина утвердить постановление о «школах НТК»: у самого него способов бороться с наркомом Бубновым, за спиной которого стояла Крупская, не было – ну а если этой борьбой займется НТК, то будет-то только лучше!
Но Лаврентий Павлович предполагал, что Сталин просто очень хотел натравить Веру на Крупскую, причем заранее зная, кто в этой схватке победит. Того же Бубнова ведь она уже один раз просто «морально уничтожила» – когда тот, будучи еще и председателем комитета по охране исторических памятников при Президиуме ВЦИК, отдал распоряжение о разрушении Сухаревой башни. В результате Андрей Сергеевич вылетел (едва не лишившись по пути партбилета) из комитета, башня осталась на месте – и вот теперь из-под Бубнова (формально из-под Бубнова) Вера вытащила чуть больше тысячи только городских школ. Конечно, при этом она получила лютую ненависть со стороны заместителя наркома – но Лаврентий Павлович был абсолютно убежден, что когда Вера просила ей разрешить лично пристрелить замнаркома, она на этот раз вообще не шутила…