"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

– Врут.
– Это с чего это ты так уверенно говоришь-то? – Лаврентий Павлович от возмущения аж на фальцет сорвался.
– Говорю уверенно потому, что военспецы просто не знают, какие именно снаряды будут делаться для этой пушки, и врут не по злому умыслу, а по необразованности. Но я им про новый снаряд говорить не буду, от них всё у буржуям мгновенно утечет. А вам вот скажу, чтобы вы на меня больше бочку не катили. Пункт первый: в гильзу будет сыпаться новый порох, причем порох, специально под это пушку разработанный.
– То есть как это порох под пушку?
– То есть этот порох будет гореть ровно столько, сколько снаряд будет внутри ствола двигаться. И только за счет этого скорость снаряда поднимется с восьмисот пятидесяти метров в секунду до почти тысячи ста. И целиться из пушки получится не на семь километров максимум, а практически на девять – но это лишь начало. Пункт второй: сам снаряд будет делаться из лантанированной стали с тонкостенным стаканом внутри из лантанированного чугуна. Да, технология очень непростая – зато снаряд полегчает аж на сто двадцать граммов – то есть в прежнем габарите полегчал бы, но мы его еще и удлинили, и осколков при взрыве получится в полтора раза больше. А по осколкам: взрывчатка в снаряде тоже будет новенькой…
– … специально под эту пушку разработанной…
– Вот видите, вы уже и сами поняли. Да, только не под эту конкретную пушку, а под составной снаряд из лантанированных металлов. И взрывчатки этой, между прочим на треть более мощной, чем тол, в снаряд поместится не девять граммов, как в снаряд от сорокапятки, а уже больше двенадцати.
– То есть снаряд будет меньше, а мощность его станет больше?
– Вот именно. А теперь про собственно пушку. Ведь эти мальчики полтора года не в носу ковырялись…
– … и сопли по столу не размазывали, я помню. Поконкретнее, пожалуйста.
– У шведа ствол перегревается еще до того, как они выпустят сотню снарядов подряд. А у нашей снаряд вместе с горячими пороховыми газами в стволе будет находиться в полтора раза меньше времени, да еще ствол более тонкий – так что гарантированно двести выстрелов очередью он выдержит.
– Это как «ствол тонкий»? Там же давление в стволе при выстреле…
– Во-первых, давление в стволе меньше, чем у шведского оригинала получится. Порох медленнее горит, давление в стволе вообще при выстреле не падает, а нарастает – и максимум как раз в момент покидания снарядом стволом получается, и этот максимум больше, чем при покидании ствола в шведской пушке, но все равно меньше шведского максимума. Там скорость больше покрытием обеспечивается, ствол изнутри пирохромом покрывается, то есть раствором карбида хрома в хроме… конечно, он обходится почти втрое дороже традиционного… там химия очень непростая, да и пирохромные установки сильно недешевые получаются…
– А вот это уже неправильно, про деньги забывать все же не стоит.
– Это правильно: у Бофорса ствол выдерживает до четырех тысяч выстрелов, а наш – уже минимум десять тысяч. Для автоматов живучесть ствола очень важна, так что все равно даже по деньгам ствол этот окупается. А уж в боевых условиях…
– Вот знаю же, что про химию с тобой спорить бесполезно, а все равно не могу удержаться! А где мы эти орудия делать будем? Ведь в НТК оружейных заводов нет. Я спрашиваю, потому что там наверняка какие-то твои секретные технологии будут, нужно о сохранении гостайны позаботиться…
– Вы всё буквально на лету схватываете! А насчет сохранения тайны… нужно просто новый завод построить, а возможно, что и не один. Если вас интересует мое мнение…
– Не интересует.
– Артиллерийский завод я бы поставила в поселке Весёлый, это километрах в десяти от Лесогорска. Глушь, тайга, туда хрен доберешься.
– И снова спрошу: зачем?
– В Братске поблизости металлургический завод, опять же Лесогорск с боеприпасами…
– Смета есть?
– Зачем вам-то? НТК займется…
– А деньги ты для НТК изыщешь, я правильно понял?
– Нет, изыскивать будет товарищ Тихонов, у него работа такая. А я своей работой заниматься буду.
  
– Новый порох придумывать…
– А хотя бы! Я порохами много лет занималась, сейчас у нас лучше меня их никто придумать не сможет…
– Ага, ты как курица: один, два, много… даже хуже курицы. А кроме порохов чем заниматься собираешься? Что-то физиономия у тебя больно хитрая…
– Не хитрая, а задумчивая. Сделать-то нужно очень много чего, а времени на всё не хватает. Вот и думаю, чем бы заняться. Начну тогда с чего попроще, да и погодка явно намекает, что сейчас важнее. Я вам еще нужна?
– Ты всем всегда нужна… про пушки эти я понял, с Валентином по секретности я без тебя поговорю. Вечером не зайдешь? Нино обещала что-то новенькое на ужин приготовить. А если я задержусь, то скажи ей, чтобы начинали меня не дожидаясь: могу сильно на работе задержаться…
Аня Филиппова с волнением ждала результата «натурных испытаний» нового изобретения. То есть изобретение было не совсем ее, но всю разработку технологии серийного производства изделия Вера Андреевна поручила ей – и теперь оставалось лишь дождаться официального заключения о пользе изделия от начальника полигона. Откровенно говоря, Митрофан Иванович был не очень доволен тем, что испытания поручили именно ему – но уже на следующий день после приезда Ани на полигон он, лично «испытав» химическую грелку в сорокаградусный мороз, лишь поинтересовался:
– А поменьше ее сделать можно? Ну, чтобы в сапоги тоже запихнуть, а то ноги-то мерзнут, и даже в валенках.
– Стельки-грелки мы тоже изготовили, я привезла их примерно сотню штук. Только стелька получилась толстая, тут сапог потребуется на пару размеров больше.
– Ну, сапог побольше мы найдем… где ваши стельки?
Изобретение внешне было совсем простым, ведь каждому химику известно, что окисление железа – реакция экзотермическая. А вот придумать, как эту реакцию сделать еще и достаточно быстрой, чтобы выделяющееся тепло человек всерьез почувствовать мог… тоже для химика задачка не их сложных – но вот додуматься, что это может кому-то понадобиться и принести заметную пользу… Все же недаром Старуху в университете называли «выдающимся внедренцем»: она с какой-то удивительно легкостью определяла, как какая-то совершенно химическая реакция будет где-то использоваться.
Но именно она – Анна Григорьевна Филиппова – придумала (ну да, по заданию придумала) как в больших количествах изготавливать железный «песок», потратила много времени и сил на то, чтобы подобрать параметры этого «песка» так, чтобы грелка работала долго и не нагревалась больше, чем до восьмидесяти градусов… Ещё ее группа довольно много сил потратила на разработку подходящей (и дешевой!) упаковки для реакционной смеси – и вот теперь…
Митрофан Иванович вошел в комнату, где Аня сидела в ожидании заключения, смахнул иней, густо осевший на меховые «уши» шапки:
– Девушка, идемте в штаб, там сейчас заключение уже печатают, я его подпишу. То есть рекомендую к принятию на вооружение этих ваших грелок. Но, я знаю, бюрократия у нас – дело довольно долгое… а нельзя ли как-то с вами отдельно договориться о поставке ваших грелок на полигон уже сейчас? Мы, конечно, вашему институту их оплатим, даже по опытной цене оплатим – но не хотелось бы ждать еще пару месяцев, а у нас, сами видели, бойцы почти все время в поле находятся. Нам бы хоть сколько бы этих грелок получить…
– Можно, конечно можно! Вы только напишите, сколько вам нужно: у меня… у нас уже производство налажено, мы сделаем сколько потребуется. Старуха сказала, что нужно сразу производство на пару миллионов в год закладывать, и мы уже полсотни тысяч – я больших имею в виду, полукилограммовых – можем за месяц изготовить. Маленьких, двухсотграммовых поменьше, тысяч десять всего: станки только налаживаются еще, а вот со стельками… Вы все же напишите, сколько вам нужно, может и для них нам станки сделают быстро. А с оплатой… полигон же войск КГБ? Вы только накладные подписывайте, а НТК с КГБ по оплате потом все вопросы закроет.