"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— И что она такого просчитала, что с автозавода народ просто валом валит?
— А то, что людям в Нижнем просто жить негде. Серго ведь как решил: город большой, рабочие сами найдутся. А подумать, что рабочие эти уже где-то работают и на новый завод придется и рабочих новых завозить, не сумел — а новым рабочим ведь и жилье новое нужно. И даже тем, кто работу поменял бы — тоже нужно: даже из Канавино до автозавода час ехать, не меньше, а уж из верхней части…
— Но там и жилья уже немало понастроили…
— Какого? Двухэтажные домишки с довольно странными удобствами, а в Городце дома для рабочих ставятся трехэтажные, удобства — Москва позавидует. Вот народ и старается в Городец перебраться.
— То есть ты считаешь, что если в Нижнем дома приличные поставить…
— Да ничего я не считаю! То есть Старуха сразу предупреждала: в Нижнем нормальное жилье для рабочих выстроить просто нельзя за нужное время.
— Это почему? Если нужен будет тот же кирпич, то…
— Есть еще пять минут? Объясняю подробно, то есть пересказываю, что Старуха говорила. В Нижнем сначала завод строить начали, а потом уже о жилье думать стали. Но, слава богу, хоть стали — а вот не слава богу, думали они там жопами. Ладно, отопление печное: печками народ не запугать. А вот канализация… там три четверти домов вообще к канализации не подключены, в придомовые ямы дерьмо собирают. И те, которые подключены…
— Думаю, и остальные подключат…
— Нет. То есть если подключат, то очень нескоро. Ведь завод уже выстроен большей частью, а там канализацию правильно как раз через территорию завода и вести — но уже нельзя. А в обход завода — так это дерьмо в гору качать нужно. Те дома, которые с канализацией, они к заводской подключены, но…
— Что «но»?
— Заводская-то на жилье вокруг не рассчитывалась. Сейчас в домах с канализацией на выходе трубы из дома слесари решетки ставят, чтобы газетка использованная в трубу дальше не пошла: пусть дерьмом лучше дом затопит, чем половину завода! Я уже не говорю, что там и с водопроводом проблема, многие вынуждены воду из колодцев таскать — а если колодец окружен выгребными ямами… А в Городце все по уму делалось: завод — отдельно, жилье — отдельно. И всю канализацию и весь водопровод проложили еще до того, как дома строить начали. Так что новый дом поставили, тут же его к трубам подключили — и можно заселяться. Да еще и об отоплении зимой не беспокоиться: там теплофикацией занялись куда как серьезнее, чем в Москве даже. И город зимой дармовым теплом с электростанции пользуется, да так пользуется, что в домах даже краны с горячей уже водой ставят! Ну и кто бы отказался туда перебраться? Но польза-то всей стране: на «Гудке» сколько грузовиков собрали, тысяч десять?
— Четыре, но это потому что рабочих не хватает.
— А в Городце благодаря этому рабочих хватает, и завод уже почти семьдесят тысяч машин выдал! А с нового года будет по сто двадцать тысяч в год выпускать, причем только грузовых: для легковых тамошние товарищи уже новое производство готовят…
— Я вот удивляюсь: твой НТК по сути на планы индустриализации плюет, самодеятельностью какой-то занимается… а уже столько всего полезного сделал! Может, когда Серго окончательно уберем, ты промышленностью займешься?
— Вот только промышленности мне и не хватает. Ты последние списки-то смотрел? Всех этих родственников Свердлова, друзей родственников и родственников друзей кто зачищать будет? И, главное, когда?
— Сейчас у нас нет пока силы достаточной, чтобы их победить. Так что будем, как и прежде, маленькими кусочками их убирать. Ой, как некстати Литвинов помер! С ним хотя бы было понятно, кто куда тянет, а теперь…
— Ну извини.
— Что «извини»? Так это твоя… — Сталин аж запнулся, подбирая подходящие случаю слова. Но Лаврентий Павлович эту запинку понял не так:
— Старуха тут не причем, она только препарат изготовила.
— Какой препарат?
— Тот самый. Который ни одна экспертиза обнаружить никогда не сможет.
— И… и много у тебя этого… препарата?
— Больше нет. Она изготовила одну дозу… таблетку размером меньше макового зернышка. И сказала, что больше его делать не будет.
— Сказала… но раз сделала, то может и повторить. Скажи, а ты ее не боишься?
— Ты знаешь, — Лаврентий Павлович на несколько секунд задумался, — нет, не боюсь. Она говорила, как препарат действует: нет ни боли, ни… ничего нет: практически мгновенно организм… просто перестает существовать. То есть если я ей не понравлюсь, то об этом просто не узнаю… а чего тогда бояться-то?
— Интересно ты рассуждаешь… А если ее попросить…
— Она предупредила: если сразу много народу помрет от внезапной остановки сердца, то это будет очень подозрительно. А так — ну помер Валлах, бывает, главное, что никто не сможет это на нас свалить, и даже подумать об этом не сможет. Ну, понесла страна тяжелую утрату, пусть об этом у большевиков голова и болит…
— Хм… забавная у нас девочка, она даже об этом подумала… ладно, ты говорил что-то насчет грядущей засухи?
— Старуха говорила.
— Тем более. Она, конечно, странная… и даже страшная иногда, но ты прав: впустую она языком не треплет, а сначала все в деталях продумывает. Вот ты мне про детали эти и расскажи — будем вместе думать, как нам эту напасть преодолеть…
Глава 9
Так называемая «малая установка по производству удобрений из метана» представляла собой «классическую немецкую колонну» высотой в пятнадцать метров и диаметром чуть меньше метра, к которой подключалось несколько «вспомогательных агрегатов», вполне себе размещающихся в здании площадью метров в двести пятьдесят. То есть это можно было бы назвать «зданиями», если не принимать во внимание то, что строились эти сараи из того, что под руку подвертывалось (чаще всего из самана). Еще один сарай требовался для размещения электростанции, питающей все это оборудование, и ставящиеся там ростовские агрегаты тоже запитывались метаном: новенькие газовые котлы обеспечивали паром высокого давления (и высокой температуры) новенькие же турбины, которые крутили новенькие же генераторы мощностью в три с половиной мегаватта. «Стандартная» электростанция для установки состояла из двух таких «новых» генераторов, питающих колонну синтеза, и одного «старого» мощностью в тысячу девятьсот киловатт, и вся эта машинерия, занимая примерно треть гектара территории, производила по три с половинной тонны карбамида в час. Немного, но в сутки получалось уже восемьдесят пять тонн — а этого хватало, чтобы «по норме» удобрить уже две тысячи гектаров полей…
Такие установки начали выпускаться с октября, и делалось их по две штуки в неделю. А затем они в самом авральном режиме отправлялись в Баку, где неподалеку от города в том же самом авральном режиме они запускались и немедленно начинали «приносить пользу государству». Но чтобы государство могло этой пользой воспользоваться, ее требовалось из Баку доставить туда, где ее требовалось применить по назначению — а к новому году «пользы» карбамидные заводики уже производили чуть больше двух тысяч тонн в сутки.
Две тысячи тонн — это пять «тяжелых» товарных составов, а железная дорога из Баку и без того была перегружена сверх всяких пределов, так что в сутки с огромным трудом получалось отправить два поезда с удобрениями в сторону Порт-Петровска. Еще один состав (правда «легкий») почти каждый день удавалось отправить в Поти — а остальную продукцию приходилось отгружать морем. Что тоже было делом не самым простым: карбамид (он же мочевина) неплохо впитывает воду и превращается при открытой перевозки морем в монолит. Поэтому перед погрузкой на корабли (а точнее, непосредственно на заводах) ее распихивали по стальным ящикам с крышками, имеющими резиновые уплотнители — но, во-первых, ящики тоже сделать нужно было, а во-вторых, грузить на корабли тяжелые, больше тонны каждый, тоже было непросто.
То есть одна транспортировка ценного удобрения обеспечила кучу проблем — но пока удавалось эти проблемы как-то решить, и в решении их очень помог товарищ Багиров. Не только тем, что кинул клич «коммунисты и комсомольцы — вперед», но и первоочередным выделением бензина для грузовиков, которые перевозили удобрение от заводов до мест погрузки, обеспечением тех же грузчиков бесплатным питанием на работе…