"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Нет конечно, они того, кто им тайну раскроет, просто тихонько прикопают где-нибудь в тихом месте. Но сами же знаете: народ падок на громкие посулы…
— Знаю. А вот что еще я от тебя пока не узнал, не знаю. Рассказывай, что ты еще придумала? И вопрос еще такой: а твоя эта установка нормальный-то бензин выпускать может?
Насчет бензина… если хотите, то этим можно разбавлять самый паршивый прямогонный, он сразу станет лучше: октановое число с пятидесяти до семидесяти двух поднять будет совсем просто. Просто, хотя и глупо…
— Ты не увиливай, что нового-то придумала?
— За кого вы меня держите? Ничего я еще не придумала… разве что… а вы не хотите в ТНК свой автозавод быстренько выстроить?
— Грузовички эти маленькие делать?
— Это тоже лишним не будет. Но я слышала, что мы с Фордом контракт заключили на постройку автозавода?
— Трудно было это не услышать, — усмехнулся Лаврентий Павлович, — об этом во всех газетах…
— А вот о том, что Хадсон предложил для СССР завод выстроить дешевле и быстрее раз в пять, вы слышали?
— Ничего подобного…
— Так, я вам открою великую тайну… завтра утром дам вам перечень тех товарищей, которые нам совсем не товарищи и которые о предложении Хадсона в Москву просто не сообщили. А Форда контракт на тридцать три миллиона долларов, а обойдется он еще дороже потому что все дорожает. И завод он будет для нас лишь делать — а Хадсон предлагает за двадцать миллионов с копейками просто два готовых завода купить. Если мы не станем сопли по столу размазывать, то уже через год у нас будет нормальный автозавод.
— А где мы возьмем двадцать миллионов?
— Изыщу. Как только вы мне скажете, что завод в НТЕ строить готовы, то сразу же и изыщу. Так вам список гадов-то нести?
Первого июня, когда народ радостно шел в последний день перед выходными на работу, Лаврентий Павлович сидел в кабинете товарища Сталина с очень грустной (или очень сердитой) физиономией:
— Ну что, Лаврентий Павлович, подтвердились данные этой вашей Старухи?
— Да. Фирма «Хадсон» подтвердила, что готова продать за двадцать один миллион с учетом погрузки и транспортировки два завода: один моторный и один автомобильный. Вот по персонам пока ясности нет…
— С персонами мы разберемся… вы разберетесь. Тихо и спокойно разберетесь…
— Безусловно, Вера меня предупредила, что если шум поднимать, то получим обвинения в антисемитизме, хотя там и не евреев хватает. Но понять, откуда она эти списки взяла…
— А что по тому вопросу, который я вам весной задавал? Выяснили что-нибудь?
— Выяснил кое-что. Выяснил гораздо больше, чем ожидал, но все же сильно больше чем хотел.
— Что-то вы загадками заговорили.
— А теперь расскажу и разгадку, хотя вам она не понравится. А уж как она не понравилась мне…
— Ну так я слушаю.
— Наша, как вы выразились, Вера Андреевна не имеет ни малейшего отношения к Варваре Синицкой, по документам которой она была зачислена в университет.
— В принципе ожидаемо. А к кому она тогда отношение имеет, вы выяснили?
— Выяснил… наверное. Хотя пока и сам поверить в то, что удалось выяснить, я не могу. Просто не в состоянии поверить.
— Это почему так?
— Потому что нашей Вере Андреевне сейчас, оказывается, всего лишь пятнадцать лет. А это значит, что в университет она поступила когда ей было двенадцать…
Квинтус Номен
Старуха 2
Глава 0
— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — Сталин перешел на грузинский.
— Я же сказал: сам поверить не могу. Но факты…
— Тогда и меня с этими фактами познакомь.
— Я и собирался. В общем, когда меня в Москву перевели, я поначалу подумал, что кому-то очень хотелось меня из Тбилиси убрать. Но потом мнение переменил: в университете — благодаря этой девочке — действительно многое поменялось, ну и мне удалось тоже многое поменять — и опять благодаря ее, скажем, советам. Я на нее сразу внимание обратил, ведь это по ее совету меня на эту работу поставили. И заметил, что пашет она как паровой каток, что в учебе и науке, что в работе комсомольской. Особенно в комсомольский работе: подход у нее был, откровенно говоря, весьма странный — но результат-то вышел замечательный! В общем, мы быстро сработались… и она мне еще очень много полезных советов дала. Но все же оставалась в ней какая-то непонятность…
— И долго молчать будешь?
— Думаю, как объяснить. Выглядела она как школьница, но студенты к ней относились с уважением, да и большинство преподавателей тоже. И вроде бы все было понятно… разве что к студентам она обращалась как к детям несмышленым… за что ее Старухой и прозвали. А с преподавателями — причем со всеми — она обращалась как с равными. Но меня чуть позже другое зацепило: у нее были неважные оценки по математике и физике, а как программу поменяли на… на дореволюционную практически, она сразу же отличницей стала. Я с людьми поговорил… Оказывается, большинство профессоров были убеждены, что девочка закончила гимназию, а профессор Зелинский даже прямо указал какую: в Харбине. И вот это было уже непонятно: какой Харбин? Сотрудники КВЖД, если с детьми были, их в советской школе при консульстве обучали. Я послал запрос в Хабаровск — и все стало еще более непонятно.
— Вот мне ты сразу все очень понятно сказал.
— В общем, девушка Варвара Синицкая там была хорошо известна, то есть и в горкоме, и в ОГПУ. Вот только образование у этой Варвары было всего семь классов, да и то не законченных по большому счету. Хотя комсомолкой она была очень активной: в комсомол вступила в четырнадцать… когда сиротой осталась, одновременно училась в школе и в ней же пионервожатой работала. Возраст ей учиться не мешал: уж больно, как там написано, мелкой она была.
— И за хорошую работу ее послали в Москву, так?
— Нет. Пионервожатой она была неплохой… в общем, да, поехала она в Москву, а приехала сюда уже не она. Но я тогда еще не понял, кто именно приехал.
— Они тебе фотографии прислали?
— Нет. Эту комсомолку местные бандиты невзлюбили… в общем поймали ее, затащили в свою берлогу и несколько дней там насиловали. А потом она их всех поубивала…
— Интересно как? Ты же говоришь, что была она очень мелкой.
— Городская банда, пьянь или даже кокаинисты… она у кого-то гранату сперла, а когда бандиты в одной комнате собрались, она туда гранату и закинула. А потом вошла, подняла с пола пистолет и всем им отстрелила… в общем, все, когда она милицию привела, были уже мертвыми. А банда эта в городе много дел наделать успела — в общем, ей пистолет этот в награду вручили. Но в городе слишком много людей знали… о ее беде, вот в горкоме и решили девку не позорить, послали в Москву учиться — но к нам сюда приехала не она. Точно не она: наша Вера Андреевна — девственница.
— Сам проверял? — не удержался от сарказма Сталин.
— По совету Веры Андреевны для абитуриентов — ну и для студентов тоже — была в обязательном порядке создана медкомиссия — чтобы тех, кого учить не стоит, без лишнего шума и скандалов убирать. Старуха тоже медкомиссию прошла… да не в этом дело. В общем, стало понятно, что ничего не понятно — и я решил копнуть поглубже. В общем, по фотографии в Хабаровске ее никто не опознал. Зато опознал ее единственный выживший в катастрофе попутчик, командир особого батальона охраны границы Сергеев. Опознал как девочку, которую на поезд подсадили в Свободном — и эту девочку он запомнил только потому, что ее в этот вагон со скандалом одна комсомолка подселила: у девочки-то билет был в общий вагон. Не то чтобы со скандалом, но уж очень она боялась одна в вагоне с одними мужиками ехать. А девочку ту звали — но он тут не уверен — вроде Натальей.
— И кто эта девочка?
— Тут уже все интереснее получается. Эта девочка — а чтобы узнать, кто она, нам почти полгода потребовалось — была приемной дочерью начальника заставы Талдыкина, погибшего в июле в перестрелке с белобандитами. Он еще незадолго до этого овдовел, а женился, судя по некоторым данным, году так в двадцать четвертом. Точно пока выяснить не удалось, но выяснили, что женился он на вдове с ребенком, некой Дарье Авдеевой. Про эту Дарью тоже кое-что выяснить удалось — и странностей от этого выяснения лишь добавилось.