"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Так на полу. Девушкам, конечно, матрасы натаскали… так, ребята, кто пойдет у историков матрас для Веры воровать?
— Нет, не надо мне матрас ни у кого воровать. И вообще, я только посмотреть зашла.
— А… так ты уже в какой-то коммуне записана? Жалко… то есть хорошо, что записана, а то тут, сама видишь, отнюдь не парадиз. Просто девчонки нашли вроде хозяйку одну, которая комнату готова сдать — но хозяйка говорит, что шестерых надо, а их только пятеро у нас осталось.
— А вы тоже где-то комнату снимать решили?
— Мы-то нет, нам, парням, и тут хорошо. За комнату-то платить всяко надо, а мужчинам еды больше требуется… денег не хватает. Стипендия-то всего семьдесят копеек в день, разве что сразу с голодухи не помереть…
— Это да… Но если вы все равно комнату снимать не собираетесь, то пусть один парень к девушкам жильцом запишется: вам-то всяко не в убыток, а им жилье хозяйка сдаст.
— Нам-то не в убыток… а девчонкам придется по рублю лишнему платить.
— Решаемый вопрос… а где они?
— Да должны уже придти. Просто сегодня-то праздник, они, я слышал, калачей купить и карамелек каких-то: в ГУМе в булочной калачи вообще по гривеннику, но пока туда, пока сюда… думаю, через час придут. Так тебе точно матрас не нужен?
— Нет. Ладно пойду я пока, как-нибудь в другой раз зайду с девушками поговорить.
В четверг на потоке читались лекции, причем те, которые Вера Андреевна всегда считала бесполезной тратой времени: что-то про историю революции, про партию большевиков и про то, как она успешно боролась с разными «течениями». Правда последняя — третья за день — лекция была уже полезной и интересной: все же университет, так что довольно молодой парень очень неплохо прочитал вводную лекцию по физике. Вот только Вера Андреевна, хотя и была химиком, подумала, что материал и она бы смогла получше дать. Хотя все же не получше, а… поновее: ведь многое, что для нее «было всем известно», сейчас еще никто не открыл и не изучил. Ну да ничего, время быстро бежит и наука также быстро вперед движется. А вот если эту науку в правильном направлении слегка так подтолкнуть…
А отсюда, из университета, толкать разные науки может очень неплохо даже получиться. Правда чтобы их толкать, нужно для начала хотя бы дать возможность будущим «толкателям» есть не выкинутые капустные листья и спать не вповалку на полу. Однако, если подумать, то это-то как раз сделать несложно. То есть все-таки сложно, но если этим заняться всерьез…
Вот только всерьеза от девушки, выглядящей как двенадцатилетняя школьница (то есть выглядящая так, как она выглядеть и должна в этом возрасте) никто не ждет и разные «полезные советы» от нее даже слушать не будет. То есть просто «школьницу» слушать никто не будет — однако если применить «административный ресурс»…
И, заходя в подъезд дома, Вера Андреевна решила, что без «ресурса» ей все же не обойтись. А где этот ресурс взять, общество уже давно решило. Просто это общество еще не знало, что ресурс этот будет брать семидесятилетняя старуха двенадцати лет от роду — но когда узнает, то его сопротивление будет абсолютно бесполезно…
  
Глава 4
 
С точки зрения Веры Андреевны в Советском Союзе была создана воистину уникальная система: до определенного уровня «дорваться до власти» мог любой человек, пожелавший эту власть получить. То есть на самом деле «до определенного уровня», а дальше это уж как повезет — но это «дальше» и смысла рассматривать, не забравшись по карьерной лестнице на некоторый достаточно высокий этаж, не было. Зато самые первые ступеньки этой лестницы были доступны всем. И она с понедельника занялась прежде всего собственным карьерным ростом. Даже, если окинуть взглядом скорость этого «роста», то карьерным взлетом — и в этом ей очень сильно помог опыт «прежней жизни». Потому что за долгие годы Вера Андреевна твердо уяснило одно: мир меняется, а вот люди — нет.
А занялась она этим в понедельник просто потому, что именно шестого сентября в каждой группе первокурсников состоялись первые комсомольские собрания. На которых, кроме всего прочего, требовалось выбрать и комсоргов групп. Так что после занятий группы разбрелись по небольшим аудиториям, к ним пришли представители комсомольской организации университета — со своими предложениями, составленными на основании анкет первокурсников — и предложили «проголосовать за выбранных комитетом комсомола факультета товарищей». И почти везде комсомольцы просто лениво проголосовали за того, на кого им «указали старшие товарищи» — то есть везде, кроме группы, в которую попала Вера Андреевна.
  
Когда комитетчик назвал какую-то фамилию, Вера Андреевна поднялась и высказал все, что она об этом думает. То есть далеко не все, но достаточно для того, чтобы «собрание пошло не по плану»:
— А я думаю, что голосовать сейчас — это неправильно. Мы в группе отучились всего три дня, большинство из нас даже по именам одногруппников не запомнило, да и где тут запоминать, у нас именно в группе отдельных семинаров было всего два. Я не сомневаюсь, что кое-кто даже сейчас не уверен, что хотя бы в лицо помнит того, кого вы предлагаете избрать комсоргом. То есть получается, что это вообще не выборы, а профанация какая-то. Я уже не говорю, что и выбора-то комитет комсомола нам не предоставляет.
— Так… а вы можете предложить что-то другое? Мы, по крайней мере, изучили анкеты товарищей…
— А мы-то их не изучили! Но вы полностью правы в одном: если я что-то критикую, то должна предложить альтернативу — и я ее предлагаю. Пусть каждый, кто хочет — или считает себя должным — стать комсоргом, встанет и подробно расскажет, какой у него в этом есть опыт, как он видит работу нашей низовой комсомольской организации на ближайшую перспективу, что лично он собирается сделать для повышения качества работы нашей комсомольской организации. Но — и это я должна особенно подчеркнуть — пусть этот человек не только нас убедит, что он достоин занять этот пост, но и сам в это поверит.
— Что значит «сам поверит»?
— Именно то, что я сказала. Или я по-русски говорю непонятно? Человек, который руководит — а комсорг должен именно руководить своей группой — должен верить в то, чем он занимается. И передавать свою веру, свои убеждения товарищам. Вдохновлять их, при необходимости помощь оказывать в комсомольской работе, определять цели этой работы — и стремиться к тому, чтобы эти цели были достигнуты. Вот вы предлагаете товарища Малкина — кстати, это кто? Пусть товарищ Малкин расскажет нам кто он, чем занимался, как он видит свою работу на посту комсорга, что предлагает сделать и как…
Вообще-то это был, по мнению Веры Андреевны, беспроигрышный ход: в подобных выступлениях огромную роль играет опыт и умения внятно излагать мысли — если эти мысли вообще имеются. И — возможно даже в большей степени — желание эти мысли донести до слушателей. А у предложенного комсомольской организацией парня ни опыта, ни даже желания что-то рассказать не было. Типичный представитель, как подумала Вера Андреевна, «партийных функционеров»: ему сказали «надо» — и он, не задумываясь, ответил «ну да, если это так нужно, то наверное… есть». И в мнении своем укрепилась, когда Иван Малков поднялся, сбивчиво рассказал, что родом он из какого-то небольшого городка, отслужил полтора года в армии, потом два года работал на заводе. А про комсомольскую работу сказал, что «надо повышать успеваемость» и «повышать политграмотность и культурный уровень» — в общем, примерно всё, как и предполагала Вера Андреевна. И она снова высказала то, что по поводу этого выступления думает:
— У меня нет ни малейших сомнений в том, что Иван — человек хороший. Но вот в качестве комсомольского вожака он работать не сможет: и себя измучает, и работу всю завалит. Иван, ты бы еще сказал «и вовремя собирать комсомольские взносы». Вот взносы собирать ты действительно сможешь прекрасно — но разве работа комсорга в этом заключается?