Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля

— А зачем? — вежливо поинтересовался следователь.
— Я отказываюсь отвечать на вопросы, пока тут не будет представителя российского государства, — повторил я.
— Но почему? — сделал вид, что не понимает, следователь и вскинул свои тоненькие брови кверху.
— К арестованному иностранцу вы обязаны вызвать представителя консульства, — еще раз произнес я все более твердым голосом.
— Но вы же не арестованы, — ответил следователь. — Я просто хочу задать вам вопросы, потому что вы были свидетелем. Вот и все.
— Да? — язвительно сказал я. — А почему на мне тогда надеты наручники? — и я поднял руки и потряс ими над столом следователя.
Тот вскочил и смутился. Он обежал стол и по пути достал из кармана брюк ключик:
— Извините, синьор, — сказал он. — Это ошибка. Простая мера предосторожности. Мы имеем дело с опасными террористами… Поэтому полицейские начеку. Их должны были с вас давно снять. Извините, синьор, еще раз.
Он снял с меня наручники и опять сел на место. Потом посмотрел на меня через очки и медленно сказал.
— Мы можем вызвать представителя консульства, но он наверняка приедет только завтра в середине дня. Пока мы сообщим, пока там назначат представителя, пока он будет медленно ехать, по дороге купаться в море и пить фанту… Будет как раз часа три. А все это время мы будем вынуждены держать вас тут, в душном помещении. Вы этого хотите? Или просто расскажете все как было?
Предложение было заманчивым.
— Я пригласил даму в ресторан, — сказал я осторожно. — Это ведь не наказуемое деяние, если не ошибаюсь?
Следователь улыбнулся устало.
— В принципе нет… Под дамой вы имеете в виду синьору Роман?
— Ну да, — сказал я.
— В ресторане к нам присоединились члены моей туристской группы — Витя, Люся, их ребенок и Гера. Фамилий я, конечно же, не знаю. А потом…
— Подождите, — остановил меня следователь. — Про потом мы еще поговорим. Скажите, а почему вы пригласили в ресторан синьору Роман? Вы были прежде знакомы или вас объединяло какое-то дело?
Как говорил один африканец в таких случаях: «Это вопрос, дружище, это вопрос…»
— Просто мне нравится эта женщина, — ответил я наконец. В самом деле, мне уже не двадцать лет, и я могу спокойно говорить такие вещи. Ничего нет в этом страшного.
— Когда и где вы с ней познакомились? — быстро спросил следователь, уставившись на меня своими черными глазами. Глаза были маленькие, похожие на двух черненьких жучков-навозников. Маленькие и блестящие.
Я рассказал о том, что два дня назад, на пляже.
— Вы были когда-либо знакомы с ее мужем?
— Нет, конечно, — ответил я.
— Почему вы сказали «конечно»? — опять попытался поймать меня на слове следователь.
— «Конечно» я сказал просто так, — ответил я раздраженно. — Я имел в виду, что вообще никого не знаю в этой стране. Потому что я турист и впервые здесь. И не хочу ни в чем участвовать, а хочу только отдыхать.
— Да? — удивился следователь. — Вот уж никогда бы не подумал… В таком случае ваши слова сильно расходятся с делами.
— Что вы имеете в виду? — спросил я.
— Дело в том, — ответил следователь, — что вы ведете себя вовсе не так, как следует отдыхающему. Зачем вам понадобилась синьора Роман? Разве вокруг мало свободных женщин? Кажется, в этом здесь нет недостатка. А вы выбрали именно ее, потом провели с ней ночь, а потом поехали довольно далеко отсюда, в Фигерас… Как это можно назвать?
— Откуда вам известно про ночь? — поинтересовался я.
— Но это есть в рапорте инспектора Мартинеса, — ответил следователь. — Не так уж часто тут у нас совершаются несчастные случаи. Сегодня утром был труп, и Мартинес приехал в отель. А там, между прочим, узнал о драке на пятом этаже у комнаты синьоры Роман. В драке участвовали вы и ваш друг.
— Но из этого не следует, что я провел ночь в комнате синьоры, — возразил я. — Я шел по коридору и увидел, что они ломятся в дверь синьоры…
Следователь молча улыбнулся мне. Я замолчал и несколько секунд мы сидели молча. Только следователь тихонько постукивал карандашом по столу. За окнами была темнота.
 
— Посидите здесь, пожалуйста, — сказал следователь, вставая. — Я сейчас приду и мы продолжим нашу беседу. — Слова «нашу беседу» он произнес подчеркнуто, видимо стараясь показать мне что это все же не допрос…
«Он пошел узнавать, что рассказывают другие», — понял я. Ведь все остальные сидели в точно таких же соседних кабинетах и тоже что-то говорили свое. Я представил себе до какой степени будут не совпадать наши рассказы и содрогнулся…
«Они поймут, что я говорю неправду, — подумал я. — Что я „темню“». — Но тут же возмутился внутренне. — А они разве не «темнят»? Почему они стояли в темноте и спокойно смотрели на драку? Почему они включили огни только после того, как все почти уже закончилось? А если бы тот парень покалечил меня своим ударом в лицо? А если бы тот невысокий бандит зарезал бы Геру?
«Так что сами они „темнят“… И если меня начнут ловить на словах, я им так все и скажу».
Стояла тишина. Только через дверь слышались шаги из коридора и разговоры полицейских. Я их все равно не понимал, так что для меня это был просто звуковой фон.
«И почему полицейских сразу набежало так много? — подумал я. — Это ведь явно был не обычный наряд… Это было похоже на организованную облаву. Но почему? Однако и не повезло же нашей туристской группе… За два дня два трупа. И если про Федю хотя бы формально можно предположить, что он действительно погиб случайно, то Витя…
Такой здоровый мужик. И не был он так уж сильно пьян, чтобы умереть в одночасье от стакана вина. Вино-то слабое. Хотя, конечно, всякое бывает…»
Вернулся следователь. К его приходу я приготовил свой вопрос.
— Вы знаете, — сказал я. — Мне бы тоже хотелось в свою очередь кое-что выяснить.
— Например? — поинтересовался он, закуривая сигарету и предлагая мне. Я взял из пачки сигарету.
— Например, почему вы приехали так поздно, — сказал я. — Даже не приехали… Ведь вы явно стояли в темноте и наблюдали за дракой в ресторане. Почему вы не пришли на помощь раньше?
— А, это, — усмехнулся следователь. — Мы хотели посмотреть на развитие событий. Нужно было иметь все в целости. Так сказать, для чистоты эксперимента.
— Может быть, если бы вы вмешались раньше, меня бы не ударили так сильно, — сказал я с обидой в голосе и потрогал свой распухший нос.
— Вам окажут медицинскую помощь, — сказал следователь. — Но я и так вижу, что кость носа не повреждена. Просто ушиб. Это скоро пройдет, правда вам пару дней не порекомендуют купаться. Хотя, как мне кажется, вы не купаться сюда приехали.
— А зачем же еще? — не понял я.
— Соблазнять местных женщин, например, — сказал следователь, и не успел я возмутиться, как он стал серьезным.
— Зачем вы отравили своего товарища по имени Виктор? — спросил он меня, пристально заглядывая в глаза.
Это мы уже проходили. Все эти: «Зачем вы столкнули вниз головой в бассейн Федю?» и теперь вот: «Зачем вы убили Витю?» Это старо…
— И не думал я его отравлять, — ответил я спокойно. — Зачем мне это надо было? И вообще, полагаю, никто его не отравлял. Он сам умер, должно быть.
— Нет, не должно, — покачал головой следователь. — Он отравлен. Сильно действующим ядом. Мы подозреваем, что это цианистый калий, или что-то в этом роде. Во всяком случае, синие пятна на лице говорят о том, что это отравление цианидом…
Он погасил сигарету в пепельнице и спросил:
— Где вы достали цианид и каким образом подбросили его в стакан Виктора?
— Ничего я не доставал, — сказал я твердо. — И ничего не подбрасывал. И вообще — если вы хотите вести разговор в таком тоне, то я требую сюда русского консула и при нем повторю все это. Давайте его сюда, потом зовите адвоката, и все что полагается в таких случаях… С чего вы взяли, что я имею какое-то отношение к этому делу?
Потом в моей памяти всплыли некоторые события прошедшего вечера, и я сказал: