Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля
Что ж, иногда приходится быть героем, подумал я. Хоть и не думал никогда о таком, но не сидеть же сложа руки.
Я встал, пошатнулся, схватился рукой за кухонный стол. В ту же минуту я осознал что увидел перед тем, как получил сокрушительный удар. На кухонном столе лежал связанный человек. Почему-то сначала я принял его за мертвеца. Может быть, мне за один день привелось видеть два трупа, так что это было чисто автоматически…
Связанный лежал тихо. Он был связан по рукам и ногам, спеленут, как кукла. Во рту его был кляп…
В то же мгновение я осознал, что это никто иной, как сам хозяин ресторана, тот что принимал наш заказ и приносил посуду. Он лежал на столе и смотрел на меня.
«Надо бы его развязать, — подумал я. Но тут же решил: — Это — потом. Так значит, нас все это время обслуживал вовсе не официант. Это был бандит, который связал хозяина и сам стал обслуживать нас. Но зачем и почему?»
Все же времени думать у меня не было, да и мысли ворочались лениво. Нужно было пойти и спасти Эстеллу от того типа…
Нетвердыми шагами я пошел по направлению к столику. Почему-то прежде всего мне бросился в глаза нож, которым угрожали Гере. Невысокий мужчина средних лет в белой рубашке наступал на него и что-то кричал по-испански. Нож он держал в поднятой руке, повернув лезвием к себе. Нож был широкий, с длинным лезвием.
Испанец шел вперед и что-то кричал угрожающе. Второй человек обхватил Геру сзади руками и пытался душить. Он повис на нем сзади. Лицо Геры побагровело, ему было трудно дышать…
И тут он вдруг опустил вниз обе руки. Через секунду раздался страшный крик висящего сзади человека, и он разжал свои руки, освободив шею… Гера сбросил его с себя и схватил со стула бутылку с остатками вина. Одним ударом он разбил ее и у него в руке осталась зажатая «розочка»…
Эстелла что-то кричала, пока третий волочил ее, упиравшуюся, к машине через двор ресторана. Я бросился к ней, но едва приблизился, как мужчина — высокий юноша с очень темной кожей, выставил вдруг вперед пистолет. Я сразу понял, что это не игрушка и парень вполне способен пустить его в ход.
Я остановился и увидел перекошенное страданием лицо Эстеллы.
— Нет, — кричала она. — Не надо, Андрей. Он убьет тебя!
«Да, пожалуй, — мелькнуло у меня в голове. — Рожа у него серьезная, хоть и молодой… Этот убьет спокойно и не почешется. Надо бы позвать кого-нибудь на помощь».
Но помощи ждать было неоткуда, это я прекрасно понимал. Сами дураки, забрались в сторону от людей. Вот и нарвались.
Я остановился, тяжело дыша и чувствуя, как опять темнеет у меня в глазах. Кровь продолжала течь из моего носа и заливала рубашку. Кроме того, мне было трудно дышать.
Сзади послышался торжествующий крик Геры. Я не обернулся, но увидел краем глаза, как мимо меня, чуть не сшибив, промчался тот невысокий испанец с ножом, который угрожал ножом Гере. Только ножа на этот раз у него уже не было.
Он пробежал мимо меня и схватил Эстеллу за вторую руку. Вместе оба они потащили ее на улицу. Эстелла кричала, она пыталась вырваться. Я на всю жизнь запомнил, как разметались ее золотые волосы в тот момент…
За изгородью стояла машина. Именно к ней ее и тащили. Бессильно я наблюдал, как все это происходит, и ничего не мог сделать. Это было ужасно…
«Где же Гера?» — почему-то подумал я. Вероятно, я уже как-то привык к мысли, что он должен появиться в критический момент и спасти… Человек легко и быстро привыкает к хорошему…
«Где он?»
Мысль эта заставила меня машинально прислушаться к тому, что происходило сзади.
— Я тебе яйца оторву, — кричал Гера и голос его был такой громкий, что заглушал даже непрекращающийся визг Люси.
— Оторву, — гремел он торжествующе. Тем временем Эстеллу заталкивали в машину. Не могу сказать, молчал ли тогда хоть кто-то. Кричали все, причем надрывно и во весь голос.
Кричала Эстелла, кричал от бессилия я, кричал торжествующе Гера, орала Люся и что-то вопил мальчик…
Я уж не говорю о том, что кричали все три испанца. Из присутствующих молчали только два человека — хозяин ресторана с кляпом во рту, и Витя. Но Витя уже не являлся человеком.
И вот в эту страшную минуту, когда, казалось, все было уже кончено, произошло неожиданное. Тьму вокруг ресторана прорезали несколько ярких ослепительных лучей. Это стоявшие рядом две машины включили направленные прямо на нас фары.
Одновременно раздались крики еще нескольких людей, которые выскочили из темноты с разных сторон, словно чертики из табакерки. Они набросились на обоих испанцев, суетившихся вокруг машины и уже почти запихнувших туда Эстеллу, а двое кинулись к нам.
В руке у каждого был пистолет и лица показывали всю серьезность того, что они делали.
Через одну минуту все было кончено. Все трое нападавших лежали на земле лицами вниз, а на них надевали наручники, грубо заламывая назад руки. Эстелла сидела в машине, на том самом месте, куда ее только что посадили бандиты и рыдала.
Перед нашими с Герой лицами помахивали удостоверениями и мы поняли, что это были полицейские.
«Теперь я хорошо знаю, как выглядят испанские полицейские удостоверения, — подумал я в тот момент. — Третий день я в этой стране, и мне показывают их уже второй раз. Кажется, это будет единственная достопримечательность, которую я хорошо тут запомню. Кроме Эстеллы…»
Я показал рукой на дверь кухни:
— Там еще есть человек. Его надо развязать, — сказал я.
— Не беспокойтесь, — ответил мне грубый голос на плохом английском. — Садитесь в машину. Быстро. Понятно?
На нас надели наручники. Гера пытался возмущаться и называл кого-то из полицейских козлом и «сучарой бацилльной». Но это не помогло. Нас запихали в машину на заднее сиденье и повезли.
Люсю все еще орущую, усадили вместе с мальчиком в другую машину, рядом с Эстеллой.
— Куда мы едем? — спросил я у полицейского, сидевшего рядом. Это был плотный человек в пропахшей потом рубашке. От него пахло еще плохим табаком и алкоголем.
— Сейчас узнаете, — ответил он, наконец, после того, как я повторил свой вопрос три раза.
Нас привезли в полицейский участок, и развели по кабинетам.
«Господи, ну за что это со мной такое творится?» — спрашивал я себя все время, пока это происходило. Вся моя рубашка была спереди в крови от того, что у меня текло из носа. Теперь течь перестало, но нос страшно распух, болел и у меня слезились глаза. Ну и вид…
«За что? — спрашивал я себя. — Почему у всех людей нормально, обыкновенный отдых, а у меня все вот так?»
Тут же я себя поправил: «Зато у других людей не было Эстеллы. А у меня была». Но другая моя половина хихикнула: «Два дня всего. Подумаешь, роман…» «Зато какой», — возразила романтически настроенная первая половина.
«Но ты и получил сполна за такой роман, — крякнула вторая. — И еще неизвестно, чем сейчас все закончится. Не хочешь провести две недели в испанской тюрьме? Очень, наверное, увлекательно и полезно для здоровья…»
Вошел следователь — маленький, черненький, в очках.
Он долго читал мой паспорт, рассматривал его со всех сторон. Мне вспомнились слова Маяковского о «краснокожей паспортине»:
Берет как бомбу, берет как ежа,как бритву обоюдоострую…— Что вы делали в ресторане? — наконец спросил он меня. Но я уже принял решение.
«Хватит заниматься самодеятельностью, — подумал я зло про себя. — Видишь к чему это приводит? Теперь тебя вообще забрали в полицию и неизвестно, куда это заведет дальше. Ты не должен развивать эту историю. Такие истории бывают с плохим концом. И не забывай, что люди везде одинаковы и все полиции мира любят найти самого невиновного человека и свалить на него все… Это их любимый профессиональный метод. Так что будь осторожен, как только можешь».
— Я прошу вызвать представителя русского консульства из Барселоны, — твердо сказал я.