Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля
— И что же? — спросила я дрожащим голосом. Какой кошмар! Неудивительно, что Симон вернулся в тот вечер таким подавленным… А я еще приставала к нему с вопросами. — Они забрали портфель? Что же теперь будет?
— Нет, — сказал Симон. — Не беспокойся так. Все обошлось. Но только случай спас меня. Вообще спас мне жизнь. Потому что я уже собирался броситься в драку, хотел оттолкнуть этих двоих и достать пистолет… Один Бог знает, чем все это могло кончиться…
— И что же случилось? Говори скорее, — поторопила я его, все еще трясясь от волнения.
— Случай, я же сказал тебе — ответил Симон, заставив себя улыбнуться. — Меня спасли две вещи. Во-первых то, что было уже темно. А во-вторых, ошибка этих людей. Они остановили меня на очень оживленном участке шоссе. Расчет их понятен — «обработать» меня на этом участке легче, чем в другом именно потому что мимо мчатся машины. Шум, грохот, сутолока на дороге. Все стремятся проехать быстрее, и никто ни на что не обращает внимания…
На более пустых трассах каждая стоящая у обочины машина привлекает внимание, ее рассматривают из проезжающих машин. А тут — нет, конечно. Машины так и будут нестись мимо, а на обочине можно делать все, что угодно.
— Так что же произошло? — уже не могла я терпеть столь долгого рассказа Симона. — Что же тебя спасло?
— Не меня, а нас, — улыбнулся он мне. — К тебе это имеет такое же отношение, как и ко мне. Если бы они завладели портфелем, их возможности давления на меня и шантажа неизмеримо бы возросли. А это, конечно, привело бы меня к катастрофе и, несомненно, повлияло бы и на тебя. На наше материальное положение, например. Ты бы хотела быть женой человека, уволенного по подозрении в шпионаже? Или в лучшем случае, за преступную халатность при работе с секретными военными документами?
— Извини меня, — ответила я примирительно. — Я неправильно выразилась. Конечно, это наши общие проблемы. — Я видела, что Симон взвинчен, и не хотела накалять обстановку. И так ему было нелегко…
— Портфель уже был в руках того мужчины, и они могли уехать, — продолжил Симон рассказ. — Уж не знаю, чем бы это все закончилось. Я уже был готов броситься на них, но не исключаю, что у меня не вышло бы ничего. Пистолет — в кармане пиджака, во внутреннем кармане. И его еще нужно было снимать с предохранителя и досылать патрон в ствол. Так что, скорее всего, я ничего не успел бы сделать… Они бы сбили меня с ног и уехали спокойно.
— И что же? — торопила я его. Но мужу явно хотелось попугать меня и себя неслучившимся несчастьем.
— Вдруг пришло спасение, — сказал он. — Совершенно неожиданно. Сзади подъехала машина гражданской гвардии. Всегда все ругаются, что они торчат на перекрестках и портят вид вокруг. И смеются над ними… И демократы во всех газетах пишут, что достаточно одной муниципальной полиции, и нечего пугать людей и тратить деньги налогоплательщиков на гражданскую гвардию. Я и сам так думал всегда, ты знаешь…
— Знаю, — сказала я. — Все так думают.
— Да, вероятно. До тех пор, пока не попадают в тяжелые ситуации, — кивнул муж. — Они подъехали сзади и осветили нас фарами. Их смутило то, что время уже темное, и две машины стоят у обочины…
Их было трое. Они вышли и потребовали всех предъявить документы. Мужчины видимо сильно испугались. Они решили, что я могу сейчас просто передать их гражданской гвардии. Я видел их безумные глаза…
Но сделать они ничего не могли, потому что один проверял наши документы, а двое других отошли на пару шагов и наставили на нас автоматы. Эти вечерние проверки на дорогах… У нас в Толедо такого не бывает, а тут, в Барселоне, говорят, это частое явление. И все ругаются, но вот ведь оказалось, что меня это спасло. Конечно, кому приятно стоять под дулом автомата…
Бандиты зря боялись, что я сдам их. Потому что, как они правильно сказали, я — умный и образованный человек… Мой портфель ведь уже был в их руках, у старшего. И мне потом было бы очень трудно доказывать, что они отобрали его у меня насильно. А не что это я сам передал его им, а когда подъехала гражданская гвардия — испугался и решил повернуть вспять…
Доказать, что это было так, никто бы не смог, но тень на репутацию была бы брошена основательная.
Так что устраивать скандал я не собирался. Но портфель все же нужно было как-то вернуть. Все же теперь я уже не так боялся этих парней…
Пока сержант проверял мои документы, я спокойным голосом сказал старшему из мужчин:
— Передайте мне, пожалуйста, мой портфель. Спасибо, что подержали, — и протянул руку. Некоторое время, точнее секунду или две мы смотрели друг другу в глаза. Видимо, он пытался определить до какой степени я напуган и насколько решительно готов действовать.
— Пожалуйста, — наконец сказал он и протянул мне портфель.
— Что в нем? — сразу насторожился сержант.
— Бумаги, — ответил я и даже раскрыл портфель, продемонстрировав гвардейцу содержимое. Против бумаг он ничего не имел…
Потом проверили документы у тех троих. Все они оказались в порядке. Они страшно нервничали, я заметил это. Все-таки они здорово рисковали. И все время ждали от меня чего-то…
Вид у них очень неприятный, дорогая. Это убийцы, мне так показалось, во всяком случае… Таких людей, с такими рожами не часто приходится встречать. Так что меры безопасности, которые приняли гвардейцы, я думаю, были не лишними. Эти парни выглядели так, что вполне могли расправиться с нами, если бы могли. Просто под дулами двух автоматов не «разгуляешься».
— Почему вы остановились здесь? — спросил напоследок сержант. Я промолчал, предоставив выкручиваться тем, кто был виновен в остановке. Они же стали плести какую-то ерунду:
— Мы остановились, чтобы спросить синьора, правильно ли мы едем к пляжу Санта-Маргарита, — сказал старший и все остальные закивали головами.
— Это правда, синьор? — обратился ко мне сержант. — Здесь все в порядке?
Я сказал, что да. Зачем мне были нужны разбирательства? Тем более, что доказать что-либо было все равно невозможно.
Симон посмотрел на меня, и печально улыбнулся:
— После этого я сел в машину и поехал домой, к тебе. А эти шпионы отстали и не поехали следом. Думаю, все же их сильно вывело из равновесия появление гражданской гвардии. Хотя они, несомненно, и понимали, что это случайность…
Хуже всего то, что и я понимаю, что эта была случайность и мне просто повезло. Не появись солдаты с автоматами, у меня почти наверняка стащили бы портфель, и я уже сейчас имел бы крупные неприятности.
— Но ты больше не должен брать с собой на дом документы с верфи, — сказала я тревожно. — Теперь, когда ты уже висел на краю пропасти, тебе следует быть осторожнее. Ты научен горьким опытом. Действительно, только счастливый случай спас тебя.
— Это так, — согласился Симон. — Но дело заключается в том, что эти люди не отвязались от меня. Вот ты как раз слышала их очередной телефонный звонок.
— Они звонят тебе и на работу? — поинтересовалась я. Хотя, какая разница, если подумать?
— Нет, на работу они не звонят, — сказал Симон. — Наверное, они боятся, что на военной верфи телефоны прослушиваются… Хотя скорее всего, это не так.
Муж выглядел осунувшимся, глаза его были несчастные, как у больной собаки. Сегодня после службы я заехал в магазин, — сказал Симон, — а когда вышел, то обнаружил, что рядом с моей машиной стоят двое из тех… Которые остановили меня тогда. В первый раз. Они стояли и ждали меня.
— И что же ты? — взволновалась я опять. Мне страшно не понравилась вся эта история. Вероятно, я интуитивно чувствовала, что добром это не закончится…
— На стоянке возле супермаркета было много народу, — ответил муж, — и мой пистолет теперь всегда снят с предохранителя, когда я выхожу с верфи. Так что я не испугался ничего конкретного… Просто меня огорчило, что они опять появились.
— Что они хотели от тебя на этот раз?
— Все то же. Они сказали, что не отстанут от меня, пока не получат своего. Я ответил, что это глупо, сел в машину и уехал. Они не стали меня догонять или делать что-то в этом роде. Наверное, прошлый раз их кое-чему научил… Но теперь вот они позвонили домой, и все начинается сначала.