Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля

— Не трогай меня сейчас, пожалуйста, — попросил он меня и отвернулся лицом к стене.
— Но я ведь хочу помочь тебе, — возразила я, чувствуя свою беспомощность и тревогу.
— Ты все равно помочь не можешь, — сказал глухим голосом Симон. — И я сам с этим делом справлюсь. Не волнуйся ни о чем. Может быть, это пройдет само собой.
Не успела я выйти из кабинета, чтобы оставить его одного, как вновь зазвонил телефон. На этот раз я оказалась умнее, да и обстоятельства мне благоприятствовали. Симон снял трубку у себя в кабинете, а я воспользовалась тем, что в гостиной можно слушать разговор по параллельному аппарату, побежала туда. Чуть дыша я сняла трубку и услышала мужской голос, который говорил Симону:
— Синьор инженер, вы напрасно отказываетесь. Не вы один с нами сотрудничаете.
— Вот и отлично, — отвечал муж. — Вот пусть эти люди и помогают вам.
— Подумайте о деньгах, — сказал голос настойчиво: — Вы недавно переехали, у вас большие затраты. Вам нужны деньги…
— Да, но не таким способом, — ответил Симон. — Независимо даже от моих взглядов. Это в любом случае слишком опасно для меня.
— Но подумайте о деньгах, — ответил мужчина на том конце провода. — Эта сумма решит многие ваши финансовые проблемы.
— Мне не понадобятся деньги в тюрьме, — сказал решительно муж. — Их скорее всего, вообще конфискуют, так что нет смысла рисковать. Оставьте меня в покое. Раз и навсегда. Я сказал вам — нет, так чего же вам еще нужно?
— Мы не оставим вас в покое, — спокойно возразил мужчина: — Тем или иным способом мы добьемся от вас своего.
— А вы не боитесь слишком настаивать? — спросил муж. — Я ведь могу сообщить о ваших предложениях куда следует. Есть такие места, где могут очень заинтересоваться вами.
— Сомнительно, что вы это сделаете, синьор инженер, — ответил голос. — У вас же есть разум и аналитические способности. Вы — разумный образованный человек.
— Ну и что? — рявкнул Симон, явно теряя терпение. — Вы мне угрожаете?
— Можно сказать и так, — согласился голос незнакомца. — Вы же сами можете просчитать последствия, синьор. Так что тут мы спокойны — вы не должны никому говорить о наших контактах.
— Каких еще контактах? — возмутился Симон и осекся. Голос в трубке хихикнул:
— Ну вот видите, вы сами все понимаете. Так что думайте, думайте и еще раз думайте. Не вы первый, кто сначала не соглашался, а потом все же стал более сговорчивым.
— Нет, — отрезал Симон нетерпеливо и замолчал.
— Ладно, — вдруг сказал мужчина. — Мы позвоним вам еще. На всякий случай.
— На какой еще случай?
— На случай, если вы все же передумаете, — ответил мужчина. — До свидания, синьор инженер. Уверен, что мы еще увидимся с вами. И вы примите правильное решение. — В трубке послышались гудки отбоя…
Тут уж меня ничто не могло удержать. Встревоженная, я бросилась в кабинет к Симону. Он лежал на диване по-прежнему, обхватив голову руками.
Я призналась ему, что подслушала разговор. И потребовала объяснений.
— Очень жаль, — спокойно и медленно проговорил в ответ муж.
— Что жаль? — не поняла я.
— Жаль, что ты подслушала, — сказал он. — Потому что объяснений не будет все равно. Так что ты только напрасно будешь беспокоиться.
На это я была категорически несогласна. Голос в телефоне мне слишком не понравился. Разговор был спокойный и вполне вежливый, но он был слишком спокойный и вежливый. В том-то и дело. Человек, который звонил, был слишком уверен в своей силе…
Невыносимо жить, зная, что тебе что-то угрожает.
— Ты обязан мне рассказать, что происходит, — настаивала я. — Ты можешь не говорить со мной о делах на службе или еще о чем-то, но я теперь знаю, что кто-то тебе угрожает. А значит — и мне. Я имею право быть в курсе событий.
— Ну, пожалуй, — пожал неохотно плечами Симон. — Дело в том, что к сожалению, я и сам плохо понимаю что происходит. Несколько дней назад меня остановили прямо на шоссе, когда я ехал домой вечером. Меня прижали к кромке и я был вынужден остановиться.
— Но у тебя же есть пистолет, — возразила я. — Тебе это не так уж страшно. У тебя есть пистолет и разрешение на его использование…
 
— Мы же не в Америке, — сказал муж. — Пистолет у меня есть. Но я же не стану при первом же случае вытаскивать его и размахивать им. Ты же понимаешь, что это не принято, тут не Техас. Мало ли чего хотели эти люди.
— А чего они хотели? — прервала я его объяснения.
— Они сказали, что предлагают мне сотрудничество. Мы стояли на темном шоссе, мимо проносились машины, только огни мелькали, и я был вынужден разговаривать с этими тремя людьми. А выглядели они вполне угрожающе.
— Какое сотрудничество? — моя голова кружилась, а в горле пересохло от неприятных предчувствий.
— Они сказали, что хотят получить от меня чертежи линкора, который сейчас ремонтируется в верфи. Это было очень неожиданно. Я думал, что эти люди хотят ограбить меня. Но они сказали, что им нужен чертеж линкора.
«Зачем вам?» — спросил их я. И они сказали, что это не мое дело, а они готовы заплатить мне миллион песет. И платить еще потом, если я и впредь стану с ними сотрудничать. То есть если я буду передавать им чертежи военных кораблей.
— Боже мой, — сказала я. — Это шпионы…
— Может быть, — ответил задумчиво Симон. — Может быть. Но от этого не лучше и не хуже.
— И что ты им ответил? — спросила я в ужасе от услышанного. Про шпионов ведь хорошо читать в романах и смотреть в кино, а когда это входит в твою жизнь, становится не до шуток.
— Я ответил им то же, что и сейчас, — сказал муж. — Только я еще попытался убедить их, что это попросту невозможно. Я сказал им, что секретные документы хранятся в сейфах и вынести их или сфотографировать, не привлекая внимания, невозможно.
— Ну да, ну да, — забормотала я. Мне всегда именно так и казалось. Что они могут хотеть от Симона? Он же не министр обороны…
— И почему они не отстали ст тебя? — спросила я. — Ведь если ты им все объяснил, то они должны же понять, что ты просто не можешь быть им полезен.
— Я объяснил им это. И еще добавил, что работаю тут совсем недавно и поэтому в принципе, как новый человек, еще не пользуюсь полным доверием. Я сказал им: «Синьоры, вы обратились не по адресу. У меня не может быть этих документов. Уже хотя бы поэтому вы должны оставить меня в покое».
Но они вдруг сказали: «Синьор инженер, в вашей машине лежит портфель. Он сейчас лежит на заднем сиденьи. Мы уверены, что в нем важные документы, так как мы следили за вами и видели, что вы вышли со службы с этим портфелем. Не бутерброды же там».
Я похолодел. Действительно, в моем портфеле документы. Конечно, не чертежи линкора, но все… Слишком важные документы и чертежи я не уношу с верфи, да это и невозможно. Но некоторые, как ты знаешь, я вожу домой, чтобы работать с ними…
— Мы сейчас заберем у вас этот портфель — сказал один из мужчин, — и тогда вы, наверное, станете более сговорчивым. И придумаете, как достать для нас те чертежи, которые нам нужны.
— Но в этом портфеле нет ничего для вас интересного, — взмолился я, пытаясь воззвать к их здравому смыслу. — Там совершенно не те бумаги…
— Я и не сомневаюсь, — сказал старший из них. — Но я также не сомневаюсь в том, что если эти бумаги попадут от нас вашему начальству, и оно поймет, что вы вынесли их со службы и передали нам, это будет во всяком случае последний день вашей работы на верфи. Не так ли?
Что я мог ответить? Именно так. Не нужно быть слишком умным, чтобы понимать это.
— А у вас новая квартира, — продолжил тот мужчина, — и вы купили недавно машину, весьма недешевую. У вас молодая жена. Что вы станете делать, когда вас выгонят с верфи? Да еще по такому поводу?
Я попытался воспрепятствовать, но двое мужчин прижали меня к машине, а старший открыл дверцу машины и достал с сиденья лежавший там портфель.
Я замерла и прижала руки к сердцу. Оно стучало неимоверно. Мне казалось, что оно стучит так громко, что его неминуемо слышно во всей комнате.