Мельницы драконов (СИ)
— А у тебя есть магический дар? — с интересом воззрилась я на мальчишку.
— Есть. Я могу заставить подносы с булочками прыгать в печку. И еще Папаша Зигмунд говорит, что на меня артефакты не действуют. Я могу их, ну это… перегноить, — не переставая жевать, поведал мне Ханс.
— Перегной? Может игнорировать? — уточнила на всякий случай.
— А! Точно! Это слово.
— Хм. А кто такой Папаша Зигмунд? И почему у тебя все Папаши? — задала следующий вопрос.
— Ну, так они же Папаши? Что не так? — пожал плечами этот вундеркинд.
— Папаша Зигмунд это наш местный маг и артефактор. Чуть что магическое это к нему, — пояснил Ханс Старший.
— Может мне с ним познакомиться? Совет какой даст? Например, что мне с волосами делать, — закинула я удочку.
— Точно! Это хорошая идея. К Зигмунду нужно. Он и язык за зубами держать будет, и поможет. Да и что мы с Хансом можем посоветовать? Только Зигмунд деньги шибко любит. Нда…
— Деньги найдем. Когда пойдем?
Отправились мы сразу после завтрака. Я и Ханс Младший. Хансу Старшему предстояло еще лавку открывать и батоны печь. Мой товарищ ему обычно в этом помогал, но тут его отпустили за мной присматривать. К тому же булочник вставал один из первых в деревне, и к моменту, когда я проснулась, у него уже первая партия булок была готова.
На улице мало что со вчерашнего дня изменилось. Народу было все так же немного. Мы бежали по заснеженным улочкам и периодически обсыпали друг дружку снегом. Я давно уже столько не смеялась. Вот и не скажешь, что взрослая тетя. Вела себя точно также, как мой новый друг. Да и другу было уже семнадцать. Взрослый детина оказался.
Такими пробежками мы добрались до лавки таинственного Папаши Зигмунда. Перед ней мы встали как вкопанные и мой новый, но уже закадычный друг, сказал.
— Ты только не трусь. Это он кажется мрачным, а на самом деле милейший души человек. Ну, или не человек. Кто его разберет.
Эти слова совсем не внушили мне здорового оптимизма, да и лавка выглядела недружелюбно. Начать с того, что вместо вывески болтался череп. Коровы, наверное. Или еще кого рогатого. Но выглядело страшно. Глаза у черепа понятное дело отсутствовали, но когда Ханс постучал, в них загорелись красные огни. Меня передернуло. Так. Я же дракон? И чего это дракону пугаться какого-то там старьевщика?
И я уверенно зашла в лавку вслед за Хансом.
****
— А-а-а, — орала я громко.
— Да хватит тебе. Она ненастоящая, это чучело виверны. Она сдохла лет триста назад. Прости, я забыл тебя предупредить.
Орать я перестала, но продолжала испуганно оглядываться. Было жутко. Очень. Повсюду были черепа и кости. А еще склянки с чем-то омерзительным. Я думала, что лавка артефактора будет похожа на ювелирную мастерскую. И никак не ожидала черепа, веревки, горящие свечи, и кучу всякой мистической жути.
Посреди всего этого стояло кресло, которое по задумке должно было служить троном. Этакий властелин Зла. И зловещий смех. Ага. И всю эту мистическую жуть разрушил звонкий голос Ханса.
— Папаша Зигмунд? Вы где? Нам помощь нужна.
В глубине комнаты стоял шкаф. Вот просто шкаф, деревянный и красивый. И вот дверца этого шкафа заскрипела….
— А-а-а, — правильно, это я опять заорала.
Ну а что, если из шкафа выбрался кто-то в черном плаще с капюшоном, полностью скрывающий свое лицо. Дракула? Франкенштейн? Лорд Волан де Морт?
— Ну чего ты так орешь! Простите, Папаша Зигмунд. Это она с непривычки. Вайка, завязывай ты глотку драть, — и меня ощутимо тыкнули в бок.
Крик оборвался от такого ощутимого толчка. Ну никакого почтения к нам, драконам. Разбаловались тут без нас. В смысле без меня. В смысле… А, ладно.
Орать я перестала, и уставилась на Папашу Зигмунда. Хотя какой он мне, Хром и Бром, Папаша?!
— Я не страшный, юная Балаури. Меня не нужно бояться. Тем более таким юным драконам.
Ага. Сказала змея птенчикам. Но я гордо задрала подбородок и спросила.
— А как вы догадались?
Шляпа на мне. Я ее не снимала. Так я мальчик и мальчик.
— По запаху, юная Балаури. Драконы для нас, драков, пахнут по-особенному. Тем более Белый дракон, его ни с чем не перепутаешь. Я ждал вас, Балаури. Почитай уже сто с лишним лет ждал.
И голос у него шипящий. Ну, точно змея. И что это за драки? Вот ничего же не понятно. Хром и Бром!
— А-а-а, — правильно. Это я опять ору.
А чего, если он снял капюшон, а там образина, покрытая чешуей. Не вся. Но щеки, виски и частично лоб. А еще глаза были… змеиные.
— Вайка! Я оглохну скоро. Чего ты орешь то? Папаша Зигмунд, она привыкнет. Не обращайте внимания. Дикая просто. Драков ну ни разу не видела. Сидела там, в Белом замке, в своем драконьем яйце. Только вылупилась и сразу к нам. Вот и орет почем зря, — объяснил вполне правдоподобно Ханс.
— Хмм. Вы что-то путаете, юный Хансберк Зуррит. Драконы не вылупляются из яиц. Они рождаются, так же, как и люди. Но вполне допускаю, что последний, вернее последняя, из рода Белых Драконов появилась не совсем обычным способом, — прошипел он и воззрился на меня.
Агась. Вот так вот взяла и все рассказала. И снова Ханс пришел мне на помощь.
— Не знаю я кто там из яиц, кто из мамки. Только вот помощь нам нужна, Папаша Зигмунд. Очень нужна, — совершенно бесхитростно выдал он.
— Да уж точно не чайку попить зашли.
— Да нет! Чаю мы тоже попьем. Правда, Вай? — и он посмотрел на меня.
Чай? С ним? Пить? Да запросто. Дракон я или где.
— Мы будем рады, — выдавила я из себя.
А ведь и в самом деле хорошая идея оказалась. Папаша Зигмунд сразу оживился, обрадовался и потащил нас в шкаф. А вот за шкафом оказалась себе уютная гостиная. Не было ни страшных веревок, ни черепов. Я бы сказала, что классическая гостиная в староанглийском стиле. С камином и креслами. Кстати от камина шел жар.
— Мое племя не любит зиму, и снег не выносит, и холод. Мы не селимся в этой местности с такими суровыми зимами. Из всей моей семьи только я остался. Все остальные уже давно перебрались на юг, где не бывает снега и холода, — охотно пояснил Папаша Зигмунд.
Меня усадили в кресло перед камином, сунули в руку чашку. Сам Папаша Зигмунд сел в соседнее кресло. А вот Ханс плюхнулся на пол перед камином, и, прихлебывая чай на всю гостиную, заявил.
— Красота! У вас лучший чай на всю деревню. Но, мы все же пришли за помощью. Вайке нужно волосы прикрыть, а еще, как выяснилось, запах. Мы ж с ней учиться едем. В Академию. Вот так то.
Это когда «Я» переросло в «Мы». Но спросить я опять не успела. Вообще, я заметила, когда я с Хансом, то он все разговоры берет на себя. И это плюс, учитывая, как все же мало я знаю об этом мире.
— Волосы спрятать будет несложно. Артефакт самый простой и зарядки много не требует. А вот с запахом будет проблема. Утешает, что его могут почувствовать только драки. А их во владениях Белых драконов почти не осталось. На всякий случай не суйтесь в трактир. Там много странных личностей. А к тому моменту, как вы поедете в Академию, я постараюсь что-нибудь придумать.
— Какой трактир? Меня туда не пускают. А уж Вайку с ее ростом и подавно. А мне уже семнадцать, восемнадцать будет скоро. Но Папаша Юстас и слушать ничего не хочет. «Не пущу!» и все, — недовольно пробурчал Ханс.
— И нечего тебе там делать! Ты учиться же едешь? Какой алкоголь? Кстати, где отец деньги взял? — спросил Папаша Зигмунд.
— Он насобирал. Но если бы не Вайка, то я бы и не поехал. Да и то всего на два месяца. Больше у отца нет, — и он снова громко втянул в себя горячий чай.
— Я подкину еще на пару месяцев. В благодарность за дружбу, — и Папаша Зигмунд улыбнулся, обнажив ряд вполне себе обычных зубов.
А я, Хром и Бром, уже нафантазировала ему острые зубы, и в три ряда.
— Правда? Да вы же каждый медяк считаете? С чего это? — обрадовался и тут же нахмурился Ханс.
— А с того! Юной Балаури твоя помощь может пригодиться. Ты хоть и туповат, но зато добр и никогда не придашь. А это немало по нынешним временам, — последовал необычный ответ.