Через шестнадцать лет

Алан остановился у дома. Одно название, что дом. Развалюха.
— Последние несколько лет отец совсем не занимался ранчо, — попытался объяснить хозяин, поймав взгляд жены. — Попробую достать немного краски, когда в следующий раз буду в городе.
— Не торопись. — Трэлла отстегнула ремень и взялась за ручку двери. — С домом можно подождать, пока хозяйство не встанет на ноги.
Алан широко улыбнулся ее словам. Вот что значит быть дочерью и сестрой владельцев ранчо. Кому как не ей знать, что главное, а что второстепенное в таких больших владениях. Трэлла уже подошла к дому, когда муж догнал ее.
— Будь осторожной на второй ступеньке, она еле держится. — Он взял ее под локоть, и как же приятен был этот его предупредительный жест.
Дверь в дом была не заперта — петли скрипнули, когда хозяин распахнул ее настежь. Новобрачная уже собралась войти, но вдруг остановилась у входа. Она же сейчас стоит на пороге новой жизни. Юная леди бросала на мужа нерешительный взгляд, как бы спрашивая, собирается ли он следовать старой традиции и перенести ее через порог. Алан с необыкновенной легкостью подхватил молодую жену на руки, та обняла его за шею, сжимая в руке букет роз. Муж внес новую хозяйку в дом, захлопнув дверь ногой. Трэлла чувствовала твердые, выпуклые мышцы, силу мужских рук, которые держали ее так, словно она была невесомым перышком. И снова горячая истома была отзвуком на близость самого любимого человека.
Алан наклонил голову к губам, раскрывшимся навстречу поцелую.
— Новобрачные собственной персоной. — Елейный голос Агнес разрушил магию момента. Разжались ласковые руки…
— Я думал, ты уехала в Денвер, — произнес Алан, холодно глядя на мачеху.
— Я передумала. — Агнес подняла стакан с вином. — Это самое малое, что я могу сделать, чтобы поприветствовать новобрачную в нашем с тобой доме.
— Спасибо. — Вежливое слово было брошено резким тоном. Трэлле уже почти удалось забыть, что Агнес тоже живет здесь. И теперь что же? Придется быть под одной крышей с бывшей любовницей мужа?
— По правде говоря, я должна перед тобой извиниться. — Голос Агнес звучал искренне.
— Извиниться?
— Да, за свое поведение, когда мы впервые встретились в этом доме. Если я расстроила тебя каким-то образом, то прошу прощения.
— Всякое бывает. — Трэлла заставила себя улыбнуться. Только бы не дать понять этой мерзавке, что ее опасаются. А раз она действительно представляла некую угрозу, то тем более не стоит показывать этого.
— Благодарю. — Агнес была сама любезность и искренность. — Нам троим жить действительно не очень удобно вместе. Но я надеюсь, что мы как-нибудь справимся с этой ситуацией и в будущем сможем даже подружиться. — В голосе стареющей красотки сквозила грусть маленькой девочки.
— Посмотрим. — Пришлось снова выдавить из себя улыбку. Алан все это время хранил молчание. Он смотрел на мачеху, стиснув зубы. И хотя в его взгляде не было ничего, даже отдаленно напоминающего интерес, Трэлла вдруг почувствовала укол ревности. — Я устала, — заявила она ледяным тоном. — Пойду спать.
— Еще нет и семи часов. — Алан взглянул на жену и нахмурился. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Прекрасно. Я просто устала. — Это было правдой, но главное состояло в том, что ей невыносимо видеть Алана и Агнес, стоящих рядом.
— Ты уверена? — Алан поднес руку к ее лицу, та отпрянула от нежного жеста.
— Уверена. Спокойной ночи! — Кивнув мачехе, она направилась к лестнице.
Агнес проводила ее взглядом и затем повернулась к Алану.
— Похоже, твоя молодая жена не ждет тебя сегодня ночью в своей спальне.
Алан окинул женщину бесстрастным взглядом.
— Мой брак тебя совершенно не касается, Агнес.
— Ты не прав. Мы же одна семья, Алан. Единственная семья, которая у нас с тобой есть.
Пойди пойми, о чем она. Когда-то он находил в ней восхитительную загадочность. Теперь же эта женщина его только раздражала
— Ты никогда не была частью моей семьи, — сказал он резко. — И доказала это много лет тому назад.
— Что-то тогда у тебя вызывало раздражение?
 
— Шут с ним, с прошлым. Но хочу предупредить тебя…
— Предупредить меня? — Агнес широко раскрыла глаза. — Ох, какие мы крутые да жесткие!
— …не трогай Трэллу! — продолжил Алан, игнорируя замечание.
— Потому что она беременна? — Мачеха поняла по удивленным глазам пасынка, что попала в самую точку. Она тихо рассмеялась. — Вы с маленькой пастушкой были немного неосторожны, и вас застукали. Как я понимаю, на браке настоял ее брат. Мораль каменного века. Брак уже давно не является единственным решением проблемы нежелательной беременности.
Агнес раскрыла рот от изумления, когда Алан бросился к ней и схватил за запястье. Он не причинил мачехе боли, но она почувствовала, что при желании пасынок может переломить ей руку, как спичку.
— Меня не волнует, что ты знаешь или что ты думаешь, — произнес Алан, едва сдерживая гнев. — И мне наплевать, что ты владеешь частью этого ранчо. Если ты причинишь хоть малейшую боль моей жене, я сделаю такое… Сам Господь тебя не найдет. Ты поняла меня?
Лицо Агнес не выражало ничего, кроме страха.
— Ты поняла меня?
— Да.
Только тогда Алан отпустил ее руку и отступил назад.
— Я пытаюсь собрать деньги, чтобы выкупить твою долю ранчо. А пока занимайся своими делами и держись от нас подальше. Это единственная возможность… ужиться под одной крышей.
Не дожидаясь ответа, Алан устремился к лестнице.
  
15
 
Трэллу поразило, как быстро ее новая жизнь вошла в какую-то привычную колею. Внутренний эмоциональный разлад в душе не мешал выполнению рутинных дел. Надо готовить, мыть посуду, иногда кормить скот. Странно вспомнить, как взбеленился Алан, когда она предложила помочь с работой на ранчо. Он и Сол одинаково приговорили ее к комнатному существованию. Ну, беременна, так что? Местные женщины в подобном положении ездили верхом и ухаживали за скотиной. Алан же заявил, что не сможет спокойно работать, если она будет подвергать себя и ребенка опасности. Переубедить его выше ее сил. Пришлось сдаться.
Надо сказать, у нее хватало домашней работы. К счастью, вопреки общему мнению, в делах этих можно было находить удовольствие. Тем более — в ее с Аланом доме. Он был сильно запущен, но даже незначительные усилия по наведению порядка давали потрясающие результаты.
Руки привычно делают свое дело, а голова свободна для обдумывания все тех же проблем, связанных с взаимоотношениями с мужем, с поспешным браком, ребенком, который может стать главным судьей их поступков. Сейчас, например, работает пылесос, и звук его нисколько не мешает думать о том, что, возможно, она сама себя перехитрила с этой дурацкой идеей раздельных спален. Думалось, отсутствие интимных отношений будет стимулировать эмоциональную близость, которая так необходима в браке. А вышла глупость. Раздельные спальни лишь отдалили молодоженов друг от друга, и не физически, а духовно. Они почти не разговаривали. Молчание, правда, не было враждебным, но от этого не становилось легче.
За ужином лидировала Агнес. Эту только не останавливай — расскажет все о себе, любимой, о своих путешествиях, друзьях, гардеробе. Этому звуковому фону мерзкая баба, видимо, придавала какое-то свое, ей только и ведомое значение. Хотела, наверно, показать, какая же простушка эта избранница неразборчивых мужчин. И плевать бы на этакое красноречие, если бы не было прошлого, связывающего порочную красотку с Аланом.
Была, правда, еще одна проблема, связанная с Агнес, — ее абсолютное нежелание что-либо делать по дому. Большую часть времени та проводила в своей комнате: смотрела телевизор, болтала по телефону и холила свои и без того холеные руки.
Ну, шут с ней, что не чистит туалет или не пылесосит полы. Но желательно было барыне относиться к Трэлле едва ли не как к прислуге.
Утром Агнес попросила Трэллу — правда, очень вежливо, — не могла бы та пройтись пылесосом по ее комнате. Привычная к домашним заботам, молодая женщина поначалу ничего подспудного не увидела в подобной просьбе. Ну, раз, ну два помогла, а дальше просто зло стало брать. Свои грязные вещи Агнес попросту подбрасывала в общую корзину. Трэлла посчитала глупым выбирать из общего вороха вещей тряпки мачехи. Стирала вместе с другим бельем.