Аристократ на отдыхе (СИ)

— Удовольствие? — озадаченно протянул Умник. — Как от еды, да?
— Круче, — заверил я. — Как бы объяснить, чтобы ты понял… А, вот! Как от решения трудной задачи. Самой трудной на свете!
Умник, Умник! Вот что значит, прожить всю короткую жизнь мыслящим грибом и размножаться только спорами!
— Слушай, Умник! Но ведь ты постоянно живешь во мне. А я — совсем не монах. Неужели ты ни разу не почувствовал моего удовольствия? А еще говорил, что мысли читаешь!
— Это другое, — возразил Умник. — Ты, Никита, очень сложный человек. Да еще и мой хозяин. Многие твои чувства и мысли для меня закрыты.
Ну, хоть что-то хорошее!
Хотя, жаль, что не получится использовать Умника, как напоминалку.
Или получится?
— До сих пор я не придавал значения чувствам, — продолжал Умник. — когда ты занимался этим…
— Сексом, — подсказал я.
— Ага. Когда ты занимался сексом, я думал…
— Что? — заинтересовался я.
— Что это такие упражнения. Что-то, вроде совместной тренировки.
Офигеть!
Я не выдержал, и снова расхохотался.
Караулов от неожиданности дернул руль, и машина ухнула в яму, а я крепко приложился головой о потолок.
Огненные демоны!
— Слушай, Умник! — спросил я, потирая ушибленную макушку. — А ты всегда был грибом?
— Не знаю, — неожиданно ответил Умник.
Вот это да! Чтобы Умник чего-то не знал?
— Как это? Ну, вот ты открыл аномалию — и сразу стал грибом?
— Я не открывал аномалию. Я появился уже в ней.
— Как это «появился»? А аномалия откуда взялась? И откуда взялся ты?
— Я не знаю.
— Умник, не дури мне голову! Если не хочешь отвечать, я спрошу Циклопа. А тебя больше никогда не подселю в кота.
— Я тебя не обманываю, — спокойно ответил Умник. — Аномалия появилась еще до меня. Потом в ней появился я и почувствовал, что могу ею управлять. Тогда аномалия стала развиваться. В ней выросли растения и завелись животные, чтобы у меня была еда. А потом пришел ты.
Я почувствовал, что Умник улыбается.
— Что?
— Когда ты появился, мне показалось, что это я тебя придумал. Мне надоело стоять на одном месте и подманивать животных, чтобы убить их. Я подумал, что хорошо было бы научиться двигаться самому, но ничего не получалось. И тут пришел ты. Убил меня и дал мне свободу.
— Видишь, как тебе повезло, — пошутил я.
— Я думаю, что везение здесь ни при чем, — серьезно ответил Умник. — Наверное, я все-таки, придумал тебя.
— Да иди ты к демонам! Лучше скажи — откуда тогда берутся аномалии? Ты ведь думал об этом?
— Конечно. Есть теорема Лабуаля о множестве и единстве демонов. Но на недоказуема.
— Кого? Лабуаля? А он тут при чем⁈
— При том, что Степан Лабуаль считал, что все демоны — это воплощения одного-единственного демона. Сверхдемона, так он говорил. Этот сверхдемон и создает аномалии.
— Ничего себе! Погоди! А когда это ты успел так задушевно побеседовать с Лабуалем? И почему я об этом ничего не знаю?
— Вообще-то, Степан несколько раз рассказывал тебе о своем открытии. А ты все пропустил мимо ушей. Но я сразу понял, что его идея очень интересна.
В голосе Умника я услышал насмешку.
— Иди ты к демонам, Умник! — с досадой сказал я вслух.
Караулов решил, что я обращаюсь к нему, и обиженно засопел.
— Знаешь, сколько у меня было дел в Ордене? То аномалии закрывай, то Одержимых лови. Да еще и вас, дармоедов, надо кормить и тренировать ежедневно. Видишь — даже с хорошим парнем некогда было поговорить по душам!
Мне, и в самом деле, стало обидно!
Вот так общаешься с человеком, подшучиваешь над ним. Через день сталкиваешься в коридоре, а он оказывается гением.
Но выясняется это только через сто лет!
И никакой пользы от знакомства теперь не получить.
А Степа Лабуаль наверняка догадался бы — какое именно уникальное умение применил демон Смерти.
Кстати!
Я снова принялся тормошить Умника.
— Ты разбудил этого нового демона?
— Извини, Никита! — виновато отозвался менталист. — Я пробовал, но ничего не получается. Иногда мне кажется, что он вообще умер. Но потом я чувствую, что он жив. А пробить его барьер не могу.
 
Мысль о том, что где-то в глубинах моей души валяется дохлый демон, меня покоробила.
Фу, гадость!
— Умник! Расскажи-ка мне про этого сверхдемона, только попроще. Где он живет?
— Его существование не доказано, — напомнил Умник.
— Да понял я! Но если он существует — где его искать?
— Думаю, в другом измерении, — рассудил Умник. — В каком — этого я не знаю. Но если учесть, что известно сорок девять измерений реальности…
— Сколько⁈
— Ну, это только в нашей вселенной, — утешил меня Умник. — А в других…
— Хватит! Дай покоя моей голове!
— Но ты сам спросил.
— А теперь сам прошу — умолкни! И позови Циклопа. У него появился шанс обыграть меня в шахматы — пока я не приведу мысли в порядок.
* * * 
Но вместо бодрого рева Циклопа в моей голове раздалось чмоканье Живчика.
— Никита, — сказал демон Природы. — Останови машину.
— Зачем? — удивился я.
— За кустами справа кто-то есть.
— Мышь? Заяц? Барсук?
— Нет, это человек. И он мертвый. Я это чувствую.
Воздушные демоны!
— Караулов, тормози!
Глава 12 
За усыпанным зелеными ягодами кустом черемухи лежала Маруся.
— Видишь? — прочмокал Живчик. — Я же говорил.
— Гляди-ка, — простодушно удивился Караулов. — Маруся.
Он присел возле девушки и приложил толстые пальцы к ее шее. Потом наклонился ухом к губам.
— Не дышит, ваше благородие.
Пристав растерянно крякнул и подкрутил усы.
Я сжал кулаки.
Сволочь-француз! Втянул девчонку в свои грязные дела, а потом убил. Подонок.
Поймаю — вытрясу из него душу и скормлю демонам.
Я не злился на Марусю. Ясно, что любовник задурил девчонке голову. Наобещал ей красивую жизнь, свадьбу, и что там ее обещают молоденьким дурам.
Ладно, разберемся.
Я отодвинул Караулова и осторожно перевернул Марусю.
Ран на теле девушки не было.
— Что она в лесу делала? — спросил Караулов. — За ягодами пошла, что ли?
И при этом поднял светлые глаза к небу, как будто именно оттуда ждал ответа.
— Может, испугалась чего? — с надеждой предположил пристав. — Сердце и не выдержало.
Голос его хрипел, и пристав откашлялся, вытаскивая из кармана платок.
Я отлично понимал пристава — ему очень не хотелось докладывать начальству о еще одном убийстве.
— Медведя, — оживился Караулов. — Здесь медведи ходят. В прошлом году бабы видели медведицу в малиннике у ручья. А это совсем рядом.
— Километра два отсюда, — засомневался пристав.
— А что медведю два километра? Он, ваше благородие, быстрее лошади бегает.
— Ты-то откуда знаешь? Видел, что ли?
— Сам не видел, а от людей слышал.
Пока они спорили, я приложил руку к губам Маруси.
— Живчик, проверь, от чего она умерла.
— Сейчас.
Я снова почувствовал знакомое жжение в ладони.
— Яд зеленой жабы, — подтвердил Живчик мою догадку. — Умерла утром.
— Ясно.
Я выпрямился, отряхивая колени.
— Девушку отравили, как и кузнеца.
— Значит, француз постарался? — угрюмо спросил пристав.
— А ее-то за что? — ахнул Караулов. — Они же с Жаком того…
— Может, из ревности? — предположил пристав.
— Точно, ваше благородие! — согласился Караулов. — Видно, Жак застукал Маруську с Родионом. Вот и убил сперва кузнеца, а потом и ее.
— Хотя, Маруська и Родион, — пристав задумчиво покачал усами. — Не верится.
— Кто этих баб разберет, ваше благородие? Любовь зла! Помните, в прошлом году в Рябиновке Петьку Косого жена с любовницей убили? Смешной мужик был — глаза в разные стороны. А бабы по нему сохли!