Что мужчины думают о сексе
Наверное, все заметят, если я сломаю стул об его голову.
27 апреля, вторник
11 ч. 15 мин.
Клары так и нет.
Дальнейшие беседы с Тимом об истинной причине ее отсутствия на работе. В основном те же заключения, что и вчера. Иными словами, у нас ни малейшей зацепки для выяснения истины, но куча времени для беспокойства.
И опять же, тайна придает нашему мероприятию еще большую привлекательность. Даже можно сказать, придает Кларе еще большее обаяние. Может, тут и кроется ответ, который я искал раньше, когда впервые рассказывал вам о ней. «Обаяние - это то, чего вы не знаете». Да, мне это нравится. Это как-то приоткрывает суть проблемы. Немного напоминает старую присказку о том, что звук захлопывающейся двери в спальню возбуждает сильнее, чем самый откровенный порнофильм. «Обаяние - это то, чего вы не знаете». Надо это запомнить.
22 ч. 40 мин.
Сегодня вечером мы встречались с Джейн, чтобы вручить ей наши вклады за прыжок с парашютом. Окончательное поименное голосование Непоколебимых из нашей конторы: я, Тим, Джеймс, Люси (не думаю, что ей так уж хотелось - решающим фактором наверняка была мысль, что ее дружок проведет выходные с Джейн), Грэм и Пол. Пол - вполне приличный парень, на пару лет младше всех нас, Король Мелочей. О чем бы ни зашел разговор, Пол всегда знает какую-нибудь интересную мелочь. Однажды он рассказал мне, например, как решился бы финал Кубка мира в 1966 году, если бы дополнительное время закончилось вничью. (Бросанием монетки.)
Саймон под конец отклонил приглашение. Наверное, его отвратила необходимость просить разрешения у Мишель.
Мы встретились с Джейн в «Собаке и утке» - одном из еще оставшихся в Сохо мест, не страдающих манерностью и ерундой, что удовлетворяло ее северную грубоватость.
- Привет! Посмотрите, какие большие, красивые мужчины пришли со мной повидаться, - зашумела она при нашем появлении на весь многолюдный паб. Джеймс инстинктивно положил умиротворяющую руку на спину Люси.
Мы разделились на две группы. Джейн и Тим первыми оказались у стойки. Наш столик был достаточно близко, чтобы я расслышал, о чем они говорят.
- Как твоя личная жизнь? - спросила она, подмигнув, пока они ждали, когда их обслужат. Типичный тонкий образчик начала разговора из ее репертуара.
- Заснула, - ответил он с наигранным унынием. Она, видимо, догадалась, что он темнит. Как его сопернику в борьбе за Кубок Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом, мне определенно хотелось, чтобы это была правда.
- О, ты же такой свободный, здоровый парень, - сказала Джейн, подхватывая шутку и между делом сжимая Тиму локоть.
Тим рассмеялся, руку не убрал, но на контакт не откликнулся. Он явно не хотел показаться грубым. Впрочем, как и не хотел слишком поощрять ее внимание.
- Ну, - проговорила она, убирая руку, - я уверена, что очень скоро тебя подцепит какая-нибудь счастливица.
Тем временем я заметил, что Люси наблюдает за Джейн.
- Она так выставляет свою грудь, будто это что-то невероятное, правда? - прошептала она мне.
- Да. - Вдруг меня поразила одна мысль: - Погоди, Люси: если бы это сказал я, ты бы назвала меня типичным мужчиной и обвинила, что я пялюсь на ее грудь.
- Да.
- Так почему считается нормальным, когда ты, а не я, комментируешь женское тело?
- Очень просто, Роб: я женщина, а ты нет.
Я собрался было ответить - дескать, как это несправедливо, но потом передумал. Полагаю, в мире есть худшая несправедливость.
Вернувшись к столу и наполнив стаканы, Джейн собралась все объяснить.
- Я записала вас на первые выходные июня. Нам нужно быть на месте к восьми утра в воскресенье.
- И где на этот раз? - спросил Пол.
- Аэродром в Лестершире. Прямо посреди ничего. На указателях названия деревень вроде Ларвы или Нижнего Уотсита. Похоже, потребуется сто лет, чтобы отыскать его.
- И нам надо добраться туда к восьми утра? Боже, нам придется выехать в пятницу вечером.
- Очевидно, подготовка займет целый день. Если ветер будет в норме, вы успеете прыгнуть еще в субботу, но говорят, что в это время года погода подводит - это как-то связано с летними температурами, - так что есть шанс задержаться там до воскресенья.
- Лагерь? - воскликнул Грэм. - Велико-ЛЕПСТВЕННО! Я смогу воспользоваться своей альпинистской палаткой. У меня профессиональная. Стоит целое состояние.
Все посмотрели на него. Типичный Грэм. На кой хрен он приобрел профессиональную альпинистскую палатку? Любая экспедиция, у которой хватит глупости включить его в свои ряды, рухнет вниз через час - от неиссякаемого потока его невозможных шуток.
Грэм, видимо, принял наше замешательство за зависть и поспешно добавил:
- Но, боюсь, палатка одноместная, так что, к сожалению, я никому не смогу предложить разделить ее со мной.
- Не сомневаюсь, что выражу общее мнение, - проговорил Тим, - если скажу, как мы удручены этим обстоятельством, Грэм.
- У нас есть палатка, правда, дорогой? - сказала Люси.
- Есть? - в замешательстве повторил Джеймс.
- Да, помнишь - нам подарил твой брат, когда мы вернулись в прошлом году из Гластонбери. Сказал, что больше не хочет видеть эту чертову вещь, так как она вызывает слишком много воспоминаний о сомнительных гамбургерах и биотуалетах. Мы забросили ее на чердак, и ты сказал, что вряд ли нам она когда-нибудь понадобится. И вот - пригодилась.
- Значит, трое устроены, - сказала Джейн. - Остальные могут взять палатки напрокат на месте. Их дают, кажется, по десятке за ночь. А раз заговорили о деньгах, раскошеливайтесь. Мне нужно завтра отправить по почте платежку.
Коллективное вытаскивание бумажников и кошельков. Джеймс выписал чек на шестьдесят фунтов за себя и Люси, и, когда протянул его Джейн, я заметил, что это общий счет. Страшно. Очень, очень страшно. Вид двух имен под одной суммой всегда вызывает у меня дрожь.
Самоотверженность, может быть, прекрасная вещь, но зачем так бесчеловечно ее выражать? Разве нельзя, по крайней мере, сохранить какую-то частную жизнь, свою индивидуальность? Поместить еще чье-то имя на мой чек - это все равно, что обменяться половиной ДНК с другим человеком. (И все же, если подумать, разве я сам не был близок к подобной самоотверженности с Сарой?)
Джейн достала кошелек, готовясь получить наши бабки, и положила его на стол. Сидя рядом с ней, я заглянул в ее кредитные и дисконтные карты. На меня ровными рядками глядели их прыщеватые серебристые инициалы. И я заметил нечто, что очень последовательно - вызвало у меня любопытство, потом задумчивость, потом воодушевление.
- Джейн - это твое второе имя? - спросил я словно невзначай, убедившись, что Тим тоже слышит.
Он мгновенно насторожился, чувствуя опасность. Выпрямившись и вытянув шею, Тим тоже попытался взглянуть на карты, но стена пинтовых стеклянных кружек перед кошельком Джейн загораживал ему обзор. Я как-то умудрился сдержать все возрастающее возбуждение.
- Да, второе, - ответила Джейн. - Я всегда терпеть не могла свое первое имя. Даже в детстве. У меня есть старая выжившая из ума бабка, которая до сих пор его употребляет, но все остальные зовут меня Джейн.
- И какое же оно? - спросил я, выстрелив в Тима свинцовым взглядом.
- Ох, не скажу. Действительно ужасное.
- Нет, давай, Джейн, выкладывай, - сказал Пол, невзначай придя мне на помощь. - Какое?
Тут Тим не на шутку обеспокоился.
- Вы будете смеяться, я знаю, будете.
- Не будем. Обещаю.
- Абигайл. - Джейн пробубнила это, как ребенок, которого заставили публично извиниться перед одноклассниками. Я ухмыльнулся Тиму, еле сдерживая возбуждение. А потом, обеспокоенный, что могут заметить мой интерес, надолго припал к успокоительному пиву.
- А что плохого в Абигайл? - спросил Пол.
- Да, по-моему, милое имя, - поддакнула Люси.