Плакса (СИ)

А потом эти воспоминания сменялись другими, уродливыми и неприятными. Как она призналась в предательстве, прикрываясь заботой обо мне. Собственноручно всунула обломок деревянной клюшки мне в сердце и сообщила, что это было ради меня. Все было бы не так страшно, обломок я достал, а вот что делать с занозами, которые засели глубоко и как их вытащить – я понятия не имел.
Вздохнув, я посмотрел на часы. Ну вот, ровно час пятнадцать минут у меня получалось не думать об Алисе. Я в безопасности от нее только на льду. Но, к сожалению, проводить там весь день я не мог.
Я обещал мелким заехать поздравить их, так что деваться было некуда. Можно было понадеяться, что моего среднего братца не будет дома, но он не из таких людей. Он точно будет там.
Я два дня игнорировал все звонки родителей и знакомых, которые прочитали статью. Ничего особенного в ней не было. Обычное полоскание моего имени. Я бы легко справился с тем, что моя хоккейная жизнь стала достоянием общественности, если бы не предательство Алисы. Но чувство, что мой любимый человек причастен к тому, что часть моей жизни, которую я оберегал все эти годы, стала раскрыта… Это больно. Чертовски больно.
До родителей я добрался в течение получаса. Припарковав машину, я внимательно осмотрелся. Не знаю, чего я хотел больше: случайно столкнуться со Светловыми или нет. Я скучал по Алисе и это отрицать глупо. Но я все еще злился на нее и все равно не смог бы нормально говорить.
Я сказал, что мне нужно пространство. Но, на самом деле, мне не хватает смелости на разговор. Я не могу отпустить ее, когда все, о чем я думаю – это Алиса. Но и стереть себе память я тоже не в силах.
Как всегда – вся надежда на время. Если на что-то и можно положиться в этой жизни, то только на него. Жаль лишь, что оно не стоит на месте и, если пустить все на самотек, можно потерять что-то очень важное.
Я нажал на нужный этаж и створки лифта за мной закрылись. В руках у меня были пакеты с подарками, а в голове полнейший хаос. Мне даже не пришлось звонить в дверной звонок, на лестничной площадке меня встречала Маруся.
– А я тебя в окошко увидела! – бросившись в мои объятия, сообщила сестра.
Мои руки были заняты, поэтому она обхватила меня за талию своими маленькими ручками.
– С Новым Годом! – широко улыбаясь, прокричала малышка.
– И тебя.
– Маруся, дай, брату войти в квартиру, – на лестничной площадке появилась мама. – Леша, проходи.
Маруся отступила от меня и забежала в холл квартиры, я последовал следом. Переступив порог родительского дома, мышцы тут же сковало напряжение. Я знал, что это полная готовность к конфронтации. По-другому в этом дома не бывает. Но я здесь ради Маруси и Мишки, остальное неважно.
– Как добрался? – спросила мама.
– Хорошо, – я повесил куртку на вешалку. – Как твои дела?
– Неплохо.
Я посмотрел на маму. В ее словах явственно читалось «но», однако она промолчала. Это ненадолго.
– Проходи к столу, – мама кивнула в сторону гостиной.
– Пойдем, я покажу тебе елку, – Маруся схватила меня за руку и потащила за собой вглубь квартиры. – Оставишь там свои подарки. Ты же их подписал?
– Конечно.
Вообще-то это сделала Алиса. Ровно как и выбирала их тоже она. Но я не мог сказать об этом. По крайней мере, не сейчас.
За столом, помимо папы, Мишки и Ивана сидела бабушка по маминой линии. Татьяна Святославовна сидела справа от отца, рядом с ней Иван, Мишка напротив него. Слева от отца место пустовало, оно предназначалось для мамы.
– Добрый день, – поздоровался я.
– Алекс! – Мишка встал из-за стола и, подойдя, обнял меня.
В отличие от Маруси, его объятия были мужскими и крепкими. Он быстро похлопал меня по спине и отступил.
- Я тоже рад тебя видеть, – сказал я брату и сжал его плечо.
Он кивнул.
– Ну, пошли, – Маруся потащила меня за руку к елке. – Ложи сюда подарки.
– Правильно говорить клади, – поправила ее Татьяна Святославовна.
Мой глаз непроизвольно дернулся. Бабушка Татьяна была в своем репертуаре.
– Правильно так, как я захочу, – заявила ей Маруся и показала язык. – Давай подарки.
  
Уголки моих губ приподнялись в улыбке и я протянул ей пакеты. Этот маленький ангел заткнет за пояс любого, в этом я был точно уверен. Маруся выложила коробки под елку, а затем, взяв за руку, повела к столу.
– Садись напротив меня, – она отодвинула для меня стул рядом с Мишкой.
Я не знал, что хуже: что прямо перед собой я видел напыщенную морду Ивана-дурака или сидеть с ним бок о бок. Нет, второе, определенно хуже.
Мы все сели за свои места.
– Ну, что, семья, – отец взял в руки бокал с шампанским и встал со своего места. – Наконец мы собрались все вместе. Год для нашей семьи выдался не простым. Но, главное сейчас мы все вместе живы и здоровы, слава богу. Давайте выпьем за нас. Чтобы этот год обошелся без бед, а мы виделись чаще и продолжали заботиться друг о друге также, как и прежде.
- Ура! – добавила мама.
Во всех бокалах, кроме моего, было налито шампанское. Я, как всегда, довольствовался соком. Мне не были близки слова отца и они ничего не вызывали внутри меня, но не чокаться с ними было бы некрасиво.
– Алексей, а ты почему не пьешь? – спросила Татьяна Святославовна.
– Он у нас спортсмен, бабушка, ему нельзя, – ухмыльнулся Иван.
Я крепче сжал в руке вилку, борясь с желанием вмазать своему братцу. Но я уже не был уверен в том, что мне удастся сдержаться. Даже из уважения к маме.
– Вот как? Неужто хоккей опять?
Вот так просто ужин закончился не успев начаться. Папа стукнул ладонью по столу.
– Этой темы мы сегодня не касаемся.
– А что в ней такого, - начала было Татьяна Святославовна, но отец ее перебил.
– Я сказал – не касаемся.
Бабушка Татьяна раздраженно выдохнула, но перечить отцу не стала. Я перевел взгляд на отца и тот мне еле заметно кивнул. Я ответил таким же кивком, как бы говоря спасибо.
– Положить тебе салатика? – спросила меня Маруся.
– Конечно, – я протянул малышке тарелку.
Маруся взяла ее в свою маленькую ручку, но я не отпустил тарелку полностью, придерживая за края. Другой рукой она принялась накладывать оливье.
– Спасибо, – я потянул тарелку на себя, когда было достаточно. – Ты такая хозяюшка.
Щеки Маруси покраснели от смущения и она села обратно на свое место.
Дальнейший ужин проходил спокойно. Папа рассказывал о своей работе и делился дальнейшими планами. Мама ругала его и напоминала о том, что он обещал меньше работать и больше заботиться о своем здоровье. Маруся, наш маленький солнечный лучик, болтала о своей художественной школе и подружках, вызывая на наших лицах улыбку своей детской эмоциональностью. У каждого члена моей семьи была история, которой он делился. Но не у меня. Я молча набивал желудок вкусной домашней едой, изредка что-то комментируя. Еще полчаса и можно уходить.
– Какой ты молодец, – Татьяна Святославовна погладила Ивана по голове. – Помогаешь отцу с делами.
На последней фразе она метнула в меня один из своих недовольных взглядов.
- Перестань, ба, – Иван-дурак аккуратно убрал ее морщинистую ладонь со своей головы. – Я делаю то, что должен. Это мое наследие, в конце концов.
– Ито верно, – бабушка Татьяна посмотрела на меня. – Тебе бы поучиться у брата.
Ну вот, а я надеялся, что в сегодняшнем меню не будет пассивной агрессии на десерт. Ошибся.
– Спасибо за совет, но я его не просил.
Ноздри Татьяны Святославовны раздулись от полыхающего гнева, а широко открытые глаза метали в меня молнии.
– Все такой же несносный мальчишка, каким всегда и был.
– Бабушка, не говори так! – Маруся спрыгнула со своего стула и, подойдя ко мне, обвила мою ногу, обнимая. – Леша хороший!
Я не готов был к тому, что моя одиннадцатилетняя сестра встанет на мою защиту. И что это так меня растрогает.
– Не лезь в чужой разговор, – отчитала ее бабушка.
– А ты не обзывайся – это не красиво!