Красавица без сердца (СИ)
Я задохнулась от возмущения.
— Катя! Да как ты можешь? Иван Поликарпович с Радой уехали, и оставили нас за старших! А Кристина пропала! Ночью! Совершенно одна!
— Уверена, что она не одна, — пробормотала себе под нос Катька.
— Тут в окрестностях ничего нет, только парочка деревенских домиков, — сообщила я. — Какие парни? Уж не думаешь ли ты, что Кристина, избалованная девочка из богатой семьи, влюбилась в какого-то свинопаса?
— Но Иван Поликарпович же влюбился в Радочку, — возразила Катька. — А та, по заверениям Кристины, раньше коз пасла.
— Не слушай ее, — ответила я. — Рада действительно из маленького городка, но никаких коз там не было и нет. Пойдем.
Нехотя Катька подчинилась, и мы направились в сад. Уличные фонари почему-то не горели, и наш путь освещала только бледная округлая Луна, висящая над макушками деревьев. Шаркая ногами, Катька уныло брело позади меня, а я неслась вперед, не разбирая дороги.
Облазив весь сад, мы не нашли ничего, что указывало бы на местонахождение Кристины. Подумав, я обратила свой взор в сторону крохотной деревеньки, и Катя забеспокоилась.
— Нет, только не говори мне, что ты хочешь пойти туда! Лиза!
— Цыц, — шикнула я на нее. — Нужно проверить историю про свинопаса.
— За что мне это? — патетически восклицала Катька, бредя по сельской дороге вслед за мной.
Пробравшись через густые заросли кустарника, мы уже почти вышли на окраину деревни, как мое внимание привлекло еле заметное движение. Впереди, у первого домика, я заметила Кристину. Девочку я опознала сразу по приглушенному хихиканью, а еще лунный свет падал ей на лицо, хорошо его освещая. Зато спутник Кристины, высокий парень, страстно обнимающий ее, оставался в тени.
Я незамедлительно присела и дернула Катьку за руку, вынуждая повторить за мной. Слава Богу, сестра не стала задавать глупых вопросов, а покорно присела на корточки.
— Мне надо идти, — прошептала Кристина.
Ее спутник что-то пробурчал, и парочка принялась целоваться. Страстные лобзания длились минут пять, после чего Кристина вприпрыжку побежала в сторону дома, а парень остался стоять в тени.
Промчавшись мимо и даже не заметив нас с Катькой, Кристина унеслась по дороге, а Катя встревоженно зашептала:
— Эй, Лизка, мы еще долго тут будем сидеть?
— Погоди, — шикнула я, — я хочу взглянуть на лицо этого соблазнителя маленьких девочек.
Рост парня вызывал у меня сомнения, да и его бурчание имело низкую тональность. Если это взрослый мужчина, то стоит разглядеть его получше, а потом рассказать Ивану Поликарповичу. Если ровесник… Пусть сами разбираются.
Велев Катьке ждать меня в кустах, я на корточках двинулась вперед. Возлюбленный Кристины закурил, и теперь неспешно пускал дым колечками, прислонившись к забору. Кряхтя от напряжения, я ползла вперед, и тут под моей ногой хрустнула ветка.
Парень незамедлительно выбросил сигарету и повернулся лицом в мою сторону. Очевидно, что-то его заинтересовало, и он двинулся прямо навстречу ко мне.
«Плохо дело», — подумала я, и начала судорожно размышлять над тем, что я скажу этому парню, когда он обнаружит меня, стоящую на коленях за кустом. К счастью, делать мне этого не пришлось. Когда до моего укрытия парню оставалось пройти каких-то жалких два метра, из кустов неожиданно выскочила Катька, и завизжала покруче пожарной сирены.
Парень, не ожидавший такого визга, тоже заорал, и повернулся к моей сестре. К слову сказать, Катька была одета в прикольный костюмчик для сна — слитный комбинезон, изображающий то ли волка, то ли зайца. На голове у нее топорщились ушки от ободка, а лицо было перемазано зеленовато-серой маской.
Угрожающе выставив вперед руки, Катька двинулась на парня, и начала подвывать на латинском:
— Омнитус де исперитус… Дум сперо, дум спиро!
Я немедленно узнала крылатую фразу, и хихикнула. Наш неизвестный, однако, латинский не знал, и Катькины завывания, а также ее облик произвели на него ужасающее впечатление. На миг оцепенев, он издал короткий звук, а потом рванул огромными скачками вглубь деревни, не забывая при этом орать благим матом.
Я вылезла из кустов и бросилась к Катьке. Схватив ее за руку, поволокла в сторону особняка, и мы дружно побежали. По дороге Катька хрюкала от смеха и давилась.
Оказавшись в саду, мы вошли в дом, и, к нашему счастью, не увидели Кристину. Катька плюхнулась на диван, я села напротив, переводя дыхание, и тут со второго этажа спустилась Кристина.
Я обомлела: мерзавка была одета в домашнюю пижаму, и при этом томно зевала, не забывая потирать глаза кулаком.
Завидев нас, Кристина спросила:
— Отец еще не вернулся?
— Нет, — ответила я. — Я тебя звала, ты не слышала?
— Не-а, — мотнула головой девчонка. — Я в наушниках была, спала. А что ты хотела?
— Да так, ничего, — отмахнулась я, и проводила ее задумчивым взглядом.
Перед тем как уйти, мы с Катькой закрыли дверь. И, когда вернулись, отперли ее. Следовательно, через главный вход Кристина не могла попасть внутрь. Но тогда как она это сделала? Спустилась через окно?
Чтобы подтвердить свои догадки, я вышла в сад и обогнула дом. У окна, которое светилось желтым, я остановилась и осмотрела стену. Ну, все ясно. До самого окна спальни Кристины вели декоративные брусочки, которыми был украшен дом. Если человек достаточно легкий и проворный, то может использовать их как лестницу.
Подышав чуть-чуть воздухом, я вернулась обратно. Катька, уже смывшая маску, буркнула:
— Ты как хочешь, а я спать. С меня приключений хватит.
— Иди, — вздохнула я. — Я дождусь Ивана Поликарповича и Радочку.
Глава 11
Проснувшись утром, я сразу же бросилась звонить деду. Иван Поликарпович с Радочкой вернулись в четыре утра, изрядно измученные и уставшие, и, сообщив, что с Раисой все в порядке, удалились в свою спальню.
Я же не могла уснуть всю ночь. Ворочалась с боку на бок — подушка казалась неудобной, одеяло слишком тонким, поэтому смежила веки я ближе к шести, а восемь прозвонил будильник. Зная, что дед встает в семь утра, я тут же потянулась за мобильным, и без зазрения совести рассказала все старшему родственнику.
— М-да, дела-а-а, — протянул дед, как делал всегда в минуты глубокой задумчивости. — Говоришь, вой был?
— Да, лично слышала. Довольно громкий и жуткий.
— А что Катины… Кхм, исследования?
— Безрезультатно. Катька говорит, что следов потусторонней сущности не обнаружила.
— Вот что, — заговорил дед серьезным тоном. — Не нравится мне эта вся история. Сегодня связывался с ребятами из управления. У них смерть Альбины подозрений не вызывает, но есть одна деталь…
— Какая? — живо заинтересовалась я.
— Недели две назад Поликарпыч завещание составил. Он мне, кстати, об этом говорил, да я не придал значения. Согласно бумаге, все движимое и недвижимое имущество после смерти переходит к Альбине. Она главная наследница. Конечно, Радочку он не обделил — ей назначена какая-то сумма, но весьма скромная по меркам состояния Ваньки. Ну, и Кристине там немного завещано.
— То есть, Альбина становится главной наследницей, и погибает, выпав из окна?
— Получается, так, — нехотя сказал дед. — Но ты лошадей-то вперед не гони. Поликарпыч вон, жив-здоров еще, и вроде как помирать не собирается.
Я согласно угукнула, а сама подумала: а ведь Иван Поликарпович уже человек в возрасте, и всякое может случиться…
— Мне эта деталь покоя не дает, — продолжил тем временем дед. — Я со знакомыми поговорил, дела заводить не будут. Мол, несчастный случай.
— Точно?
— Следов преступления нет, — бодро отрапортовал дед. — Ни синяков, ни царапин, ногти не обломаны. Соседи никого не видели и ничего не слышали. Альбина ни с кем не ругалась, жила спокойно. В общем, глухо.
— Но ты сомневаешься? — уточнила я.
Дед крякнул.
— Есть немного. Если кому смерть Альбины и выгодна, то это Радке. Очевидно, мало ей того, что сейчас дают.