Императрица Ядов (ЛП)

 Стивен медленно поднялся на ноги. Если бы он встал слишком быстро, мои люди, готовые на все, напали бы. Он потер шею, оглядывая меня, его глаза были полны презрения и подозрения.
 — На горизонте еще одна война банд? — спросил старший агент.
 Его тон подразумевал, что он видел много бандитских войн раньше и не был заинтересован в том, чтобы стать свидетелем еще одной. Его молодой партнер посмотрел на него с тревогой в ответ на этот вопрос.
 — Это полностью зависит от того, кто встанет у меня на пути. — я наклонил голову. — Джентльмены, было очень приятно.
 Оба они смотрели, все еще держа оружие наготове, как я удаляюсь. Мои люди столпились вокруг меня, от них исходили гордость и самодовольство. Только Артем выражал свое неодобрение, посылая мне предостерегающие взгляды всю дорогу до поместья.
***
 Их смех первое, что я услышал.
 Через несколько часов после моей импровизированной встречи с агентами ФБР я работал в своем официальном кабинете. Ущерб, нанесенный лаборатории, повлиял на наш экспорт и прибыль, но ничего такого, что не исправили бы несколько месяцев восстановления. У нас имелись и другие лаборатории, хотя и не такие большие, и мы удвоили бы их ресурсы, для поддержания нашей хорошей репутации в отношении товаров.
 Однако меня отвлекали не мысли о бизнесе. Возвращение Елены и ее непреклонный отказ вернуться в семью распространились по поместью, как инфекция. Каждое движение было напряженным, каждая фраза осторожной.
 Все почувствовали перемену в энергии, хотя только Роман набрался смелости спросить меня об этом. Когда я бросил на него взгляд, он отступил, но шепот и обмен взглядами через обеденный стол остались. Ее пустое место молча насмехалось надо мной.
 За вторым взрывом хихиканья последовало ликующее
 — Мама..!
 Мне не потребовалось много времени, чтобы подняться и встать у окна, вглядываясь в сад.
 Там была поляна, которую Артем расчистил, когда Евва начала ходить. Она была совсем маленькой, но он постелил мягкую траву и срезал все кусты, которые могли причинить вред его дочери. Артем потратил весь день это, и Роксана весь день наблюдала за ним, приоткрыв губы и широко раскрыв глаза.
 Теперь по траве танцевали не Евва и Роксана, а Елена и Николай.
 Николай протянул руку и схватил свою мать, смеясь:
 — Поймал!
 — Ладно! — она передразнила свой ужас. — Ой, тебе лучше бежать, Николай.
 Он ринулся в потоке хихиканья. Своими маленькими ножками он не убежал далеко, только добрался до края поляны, прежде чем Елена обхватила его рукой и подбросила в воздух. Он вскрикнул от негодования.
 — Мама! Ты жульничала!
 — Я жульничала? — Елена рассмеялась. Этот звук был музыкой для моих ушей. — Малыш, как ты смеешь обвинять меня в таких вещах?
 Николай вывернулся из ее объятий. Он побежал, чтобы поймать ее, но она отплясывала в сторону, длинные ноги практически вытянулись над ним.
 — Мама!
 — Тебе придется поймать меня!
 Он засмеялся и побежал за ней. Елена заставила его пробежать несколько шагов, увернувшись от нескольких ударов, но в конце концов замедлилась и притворилась побежденной, когда он схватил ее.
 — Ты меня поймал!
 Они оба сыграли еще несколько раундов, пока Елена не покатилась по земле, подхватив Николая на руки, прежде чем он успел поймать ее. Им было наплевать на грязь или траву, когда они растянулись под солнцем, задыхаясь от смеха.
 Я не мог слышать, о чем они говорили, лежа на спине, но Николай вытягивал руки вверх, касаясь своих ног. Когда его мать присоединилась к нему, демонстрируя свое аппетитное телосложение, он зааплодировал и попытался вытянуться выше нее. Его маленькие ножки взметнулись в воздух.
 Это были те моменты, которые я пропустил, когда она ушла. Тихие, безмятежные моменты, когда и родитель, и ребенок были счастливы. Детская радость Николая была заразительна; даже Елена не была невосприимчива к его обаянию.
Сколько еще подобных моментов у него осталось? Я спросил вселенную. И в скольких из них я смогу стать частью? Если таковые имеются?
 
 Внезапная ярость, наполнившая меня, могла зажечь весь мир в огне.
 Резкий стук в дверь прервал мое наблюдение. Я отвернулся от окна и крикнул:
 — Войдите.
 Артем вошел в кабинет с каменным лицом.
 — Я нашел свидетельство о рождении.
 — Тогда давай посмотрим.
 Гнев, закипавший во мне всякий раз, когда я видел Артема, со временем не остыл. Его тайна, секрет Елены, навсегда запятнала эту семью. Он ничего не сказал о Николае, держал их обоих в безопасности и беззащитности. Я бы никогда не пренебрег Роксаной таким образом.
 Артем передал мне свидетельство со странным выражением в глазах.
 — Там есть Таддео, указанный как отец?
 Мой тон был мрачным, указывающим, что бы я сделал, если бы он сказал что-то настолько богохульное.
 — Нет.
 Он не стал распространяться.
 Я развернул и прочел.
 Николай Константинович Тарханов. Родился 11 августа, в 4:23 утра (ребенок, должно быть, не давал Елене спать всю ночь — проблемы с самого начала). Мать: Елена Агостино Фальконе. Отец: Константин Евгеньевич Тарханов.
 Под моим именем и фамилией стояла впечатляющая подделка подписи.
 — Она подделала мою подпись.
 Артем скосил на меня свои темные глаза.
 — Ты, кажется, впечатлен.
 — Возможно, так оно и есть.
 Я сложил его.
 — Ты действительно верил, что она вписала что-то, кроме твоей фамилии? — он спросил.
 Он казался скорее критичным, чем любопытным.
 Я сунул свидетельство о рождении в свой стол. Его перенесут в более безопасное место, когда у меня появится такая возможность.
 — Она намекнула, что оставила пустым.
Я сказала ей правду, сказала она, когда я спросил ее об этом. Я предположил, что правда была пустой строкой, а не моей фамилией.
 — Елена подразумевает многое, — произнёс Артем. — Это ее способ защитить себя.
 Я скосил на него глаза.
 — Теперь мы воображаем себя психологами, а, Артем?
 Его губы почти изогнулись в улыбке, единственный признак веселья. Это меня удивило; ни один из нас не был в достаточно хороших отношениях, чтобы дразнить друг друга.
 — Нашей семье было бы лучше с одним, но нет, — он указал на свидетельство о рождении. — Я просто говорю, что у меня есть свой способ защитить себя, у тебя свой, а у Елены свой. Я бы посоветовал тебе не быть настолько готовым поверить всему, что она тебе скажет.
 — Это твой способ предостеречь меня от Елены?
 — Не было бы ничего такого, чего бы ты мне не сказал, — сказал он, напомнив мне о разговоре, который я имел с ним, когда его любовь к Роксане угрожала его власти. — Но нет. На самом деле, я думаю, что поощряю тебя сблизиться, вернуть ее в эту семью.
 Мои брови поползли вверх.
 — Я никогда не слышал, чтобы ты поддерживал кого-то в этой семье. Ты был против Татьяны, Даники, Романа и Дмитрия.
 Я не сказал того, что действительно хотел сказать, а именно: даже если бы я предложил, даже если бы я простил, не думаю, что она вернулась бы к нам. Вернулась бы ко мне.
 — Я тоже не поддерживал Бабушку, — сказал он. — Я думал, она заразит дом блохами.
 — И она это сделала.
 Артем кивнул.
 — Да. Но от этого нам было только лучше. Кто еще стал бы так яростно охранять наших детей, когда мы не можем? Кто еще мог охранять Елену?
 — У тебя был шанс, — напомнил я ему, тон стал жестче, вспоминая его неудачу. — Ты мог бы легко вернуть ее и Николая домой.
 — Физически, да, я мог бы, — сказал Артем.
 
 Я засунул руки в карманы, наблюдая за ним.
 — Какой она была? Когда ты с ней виделся?
 Удивление промелькнуло в его глазах при этом вопросе... и товарищества в моем тоне.
 — Не лучше, чем ты, мой друг. Хотя ее безумие было менее очевидным, было ясно, что она так же убита горем, как и ты.