Князь Рысев 4 (СИ)

Я вздохнул, в очередной раз вспомнив о Нэе — малышка бы была здесь очень кстати.
— Не вешай нос, барин, — подбодрил меня Кондратьич, чуть обернувшись через спину. Винтовка хлопала его прикладом по ягодицам, сам старик в руке сжимал кортик — словно ожидал скорой опасности.
— Федя, как думаешь, это зло… Что за зло может быть в этих туннелях?
Майка касалась рукой влажных, успевших позеленеть стен. Наши шаги гулким эхом разносились по округе, тишину разрывали мерно капающая с самого потолка вода.
Словно желала спросить: ну-ка, ну-ка, что ты там говорил про потоп, а?
— Не знаю, — честно признался я.
— Чудовище, — тут же нашлась Алиска. Её жёлтые глаза хищно горели в темноте — в отличии от нас ей вовсе не требовались фонари с магическими заклятьями; прекрасно видела и так.
Я ждал, что на нас ворохом бросится стая летучих мышей, но те, кажется, предпочитали места поспокойней.
Алиска не унялась и продолжила.
— Чудовище, конечно же. Раз зло — значит чудовище. Так в сказках всегда было.
Хвостатая велес удостоилась от меня удивлённого взгляда. Уж от выросшей среди улиц Петербурга я меньше всего ожидал подобной наивности, а вон поди ж ты…
В голове, вообще-то, крутились догадки о том, каких тварей мы могли повстречать в этом подземье.
На ум первым делом шли ангелы. Детей Бога дьявол первым делом назовёт самым злым злом из зла. Да и учитывая, что высокотехнологичные крылачи, по примеру Слави, обожают подземные переходы, лаборатории и залы…
Кондратьич вдруг встрепенулся, предупреждающе поднял указательный палец, заставляя нас на миг, но остановиться. Лишь Катька не успела среагировать, врезалась в Майкину спину — девчонка тут же сморщилась от неприязни.
— Тихо! — шепотом затребовал старик. — Слышите?
Мы все обратились в слух. Майк аотрицательно покачала головой — ей не удалось уловить ничего. Я был с ней полностью солидарен, Менделеева лишь пожала плечами.
А вот остро торчащие ушки лисицы напряглись — на пару с Кондратьичем им открылись тайны сей местности.
— Оружие… к бою! — Кондратьевич гаркнул так, что я первым делом схватился за клинок, второй рукой потянулся к покоящемуся в кобуре Подбирину — уж не знаю что там, но стрелять я буду чем придется. И простым свинцом, и заклинаниями…
Огненный птенец вскрикнул, словно предупреждая нас об опасности, метнулся в руки к хозяйке, тотчас же принимая форму огненного копья.
Распахивая землю, вращаясь словно бур, из под земли выскочил малорослик. В нём едва ли был метр росту, но красные, полные ненависти глаза, зловеще сверкающие во тьме не обещали нам ничего хорошего. В руках он стискивал подобранный ему по росту топорик.
Я выстрелил первым — Подбирин плюнул горячим свинцом в тварь. Скалившее клыки чучело подпрыгнуло, будто от удара, шлёпнулось о стену. Прижимая четырёхпалую лапу к ране, он захрипел.
Разведчик, подсказало мне ясночтение. Гмур-разведчик.
Ничего, говорил вид умирающей твари — я правда разведчик. А вот остальная армия уже не за горами…
 Глава 4 
Они вынырнули из своих укрытий все и сразу. Земля распахивалась, выпуская мелких засранцев наружу. Один, другой, третий — я успел их насчитать два десятка. Словно грешата в преисподней, сейчас они жаждали взять нас количеством. Катька юркнула в сторону, встретила оказавшегося рядом с ней гмура хорошим пинком. Ибрагим подцепил подброшенного ей противника кортиком, располовинил его мощным ударом.
Алиска, словно только и ждавшая подобной стычки, широко расставив ноги, раскачивая хвостом, словно дубиной, разила их размашистыми, широкими ударами.
Пятёрка гмуров нашли свою гибель в первые же мгновения боя. Быстро сообразив, что давно проверенная тактика дала сбой, они решили отступить. Переваливаясь на коротеньких ножках, они нелепо пытались скрыться за спинами стрелков. Те, в свою очередь, будто крайняя линия обороны, целили в нас из самострелов.
Залп был неизбежен.
— Майя, огненную завесу! — Кондратьевич оказался в деле командования проворней меня. Глаза старика вспыхнули давно утраченным огнём молодости. Тн словно вернулся на поля победных боёв — и сами черти не в силах его оттуда вытащить. — Алиса, не подпускай их к Тармаевой!
 
Огонь столпом поднялся из земли, слизнув только что выпущенные в нас снаряды. Словно подстраиваясь под приказы старика, Катька сорвала из своих запасов шар бомбы.
Мячом он покатился к ним, выпуская из себя едкий, ядовитый дым. Метнувшиеся к нам обратно гмуры быстро нашли свою смерть. Алиска отбила две атаки — её клинок был юрким и тяжёлым, каждым блоком она выбивала маленьких противников из колеи. Не давая им возможности отскочить, она била в ответ. Лезвие вспарывало коротышек, заставляя их замертво падать наземь. Кондратьич, вскинув винтовку, снял невесть откуда взявшегося чародея — в капюшоне и с посохом, он стремился одарить нас парой-другой неприятностей.
Оставшихся добила Майя. Пламя с ее рук, словно плеть, змеёй метнулось к ним, обвиваясь вокруг коренастых тел. Несчастные вспыхнули живым, огромным кострищем. Не желая слушать их завывания, я подарил несчастным быструю смерть от моего клинка.
Первый бой прошёл накоротке и завершился едва успев начаться. Мы тяжело дышали — все, кроме Кондратьича. Старый солдат будто всю жизнь только и делал, что сражался — что ему такая мелочь?
Только на разогрев.
— Чудовища, — Алиска подошла к покойному коротышке, поддела его носком ботинка, одарила лёгким пинком.
— Что это за хрень только что была?
— А сам-то чай не видишь, барин? Гмуры здесь. Мне-то думалось, их из городов повывели, ан нет…
— Я немного о другом, но ладно. Что это за гмуры и с чем их едят?
Алиска тотчас же подошла ближе — мёртвые тела её больше не забавляли.
— Чудовища это, — хвостатую будто переклинило, и она готова была повторять одно и тоже до бесконечности. — Жрут целую прорву. Детей воруют. Всё воруют.
Она разом помрачнела, вернувшись глубоко в какие-то свои воспоминания. Кондратьич лишь пожал плечами — он-то про эту чудь только из деревенских страшилок и слышал.
— Их хучь где полно. В сёлах-то, что ближе к каким шахтам так и вовсе пруд пруди. Ты вот что, барин, на пару слов.
Я глянул, что делают девчонки — Алиска сверлила мелких поганцев взглядом. Дали б ей возможность убить их ещё раз — и она не преминула бы воспользоваться. Майя тушила порождённое ей же пламя, сочиняла из маны свежего птенца.
И бросала взгляды на алхимичку, полные отвращения. Не ведая уважения к мёртвым, она обыскивала их крохотные сумчонки, будто там в самом деле могло быть хоть что-то полезное.
Я последовал за стариком — мы скрылись с ним от девчонок буквально всего в десяти шагах. Мгла, трусливо бегущая от нечаянных потоков света, спешила пожрать всё и вся. Я повторял самому себе, что мы всего лишь в десяти шагах друг от друга, но я едва видел созданный Майей осветительный огонь. И ничего не слышал из их тихих, но разговоров — будто мрак уплетал за обе щёки и звуки тоже.
Старик прочистил горло, поставил фонарь наземь. В воздухе тотчас же завоняло его только что раскуренной трубкой — будто Ибрагим жить не мог без горстки табаку.
— Ты не удивляйся, барин, что я так резво приказывать начал. Виноват, забылся, каюсь.
— Если бы не ты, — ввернул я, встав на его защиту перед ним же самим, — Нас бы уже могли доедать.
Я, конечно, преувеличивал, но недооценивать внезапность атаки было нельзя.
Старик лишь махнул рукой.
— Пустое, барин. Не я б, так Алиска твоя их услыхала бы. У неё, знашь ли, не токмо сиськи большие, уши ещё зверины есть.
Я кивнул. Кондратьич тяжело выдохнул, будто всё это время держал усталость в себе. Я видел, что его нечто гнетёт, в чём он никогда бы не признался и под страхом смерти.
Но со мной и сейчас он пошёл не просто так — словно этим походом желал себе искупления.
— Ты ещё молод, барин, зелен. Ты не серчай, как есть говорю. Чему вас там за месяц-то могли научить? Дай боже, если из винтовки давали стрельнуть, да, прости господи, какой-нить ерунде — кто кому сват-брат, да как низко кланяться, сколь высоко подпрыгивать учили. Опыта-то у тебя ещё боевого — что с гулькину дульку.