Князь Рысев 4 (СИ)
— Яблоко, — я старался звучать как можно более невозмутимо. — Оно… восстанавливает ману.
— Ишь ты, — одобрительно буркнул он, и тотчас же ткнул когтистым пальцем в свечи. — А это?
— Свечи. Магические, если освещать путь перед собой. И анальные, если ты не закончишь расспросы.
Он мерзко загоготал моей шутке и махнул рукой.
— Вижу теперь, что хучь в чём, а шаришь, людина. — Он встал на цыпочки, чтобы дотянуться до самого моего уха, вкрадчиво зашептал. — Будь у тебя уровень повыше, я пустил бы тебя сразу. Таких как ты смельчаков в этих кущах сгинуло — на три преисподних хватит. Но ты послушай моего совета…
Слушать советы самого дьявола — я уже чую, как начинают пригорать афедроны всех святых. Интересно, что по этому поводу сказала бы Славя?
Я не знал, чем обмолвилась бы ангел, ведал лишь о том, что иногда лучше послушать того, кто говорит — выводы-то я всегда сделать успею.
— Там, в туннелях, тебе встретиться всякое. Разумное и не очень. Воспринимай всё, как данность. Найдёшь деньги — не береги, будет возможность — трать.
— Хорошо, только открой мне ещё одну тайну — откуда в тебе такое человеколюбие проснулось?
Он хмыкнул, потеребил затылок, после же поморщился, плюнул себе под ноги.
— Скажешь тоже! Человеколюбие! Моя б воля, так я тех эксплуататоров, что ты с собой приволок прямо тут и в котел, грешатам на потеху. Но ты-то хучь наполовину, а наш!
Вон оно чё…
А я уж как будто бы и стал забывать, что наполовину полудемон. Хоть только родство с ними меня в последнее время из всяких задниц и вытаскивало.
— Ну, чего встали? — недовольно зарычал он на остальных, гремя связкой ключей. Их на кольце висела разве что не добрая сотня.
Я смотрел на то, как приоткрываются ржавые ворота с каким-то непонятным мне самому неописуемым трепетом. Наверно, почти то же самое я ощущал, когда подростком в линяге заходил в первый свой данж.
История повторялась, только обстоятельства теперь иные. Вместо персонажа я сам, вместо урона — настоящие кровь, боль и синяки. А хилера, готового вытащить назад в бренную тушку даже с того света, не завалялось.
На миг, время передо мной застыло, а меня самого охватил паралич. Перед глазами потемнело.
Ясночтение вспыхнуло интерфейсом перед моими глазами, взрезая повисшую мглу. Меня приветствовало небольшое окно. Скупо, словно его писали в канцелярии, сообщение носило предупреждающий характер. Мироздание защищалось от моих нападок, а потому было строго по определению. Не желая тратить лишних слов, оно немо вещало, что в моей компашке подобраны бойцы не единого уровня, а потому скалирование противников будет отключено. Словно у меня был какой-то выбор, мне, наконец, представили возможность, как офицеру с особым, подстроенным под систему даром, осмотреть своих подопечных и не очень.
Тут в пору было присвистнуть и задуматься над тем, что не было никакого попадания в тушку князя Рысева. Пихнули сознание умирающего меня в капсулу виртуальной реальности, и привет!
Здравый смысл желал цепляться за остатки здравомыслия, выстраивая возможное из невероятного. Я бы покачал головой, вернись ко мне возможность двигаться. Сарказм беспощадно жалил меня колкостью замечаний — ага, блин! Первый парень на деревне, только на одном тебе такие эксперименты и ставить, чего уж там! Других-то людей в мире попросту не было…
Я отвечал, что, может, всё оно и так, но ведь почему-то же выбрало мироздание меня, чтобы швырнуть в эту альтернативную клоаку?
Глас мудрой черепахи-сенсея из одного популярного мульта спешил заявить, что случайности — они того самого, не очень-то уж и случайны.
Я отмахнулся, решив оставить поток этих мыслей на потом. Может, все это просто связано с моим даром и ничего больше — не зря ж его Кондратьич придурью считал.
Первым делом я решил взглянуть на то, чего умели мои девчонки. Заодно и Кондратьича на этот предмет «пощупать» — сдавалось мне, мастер-слуга горазд не только шашкой махать да из стрелялы стрелять.
У Майки ветвь и в самом деле раскидистая. Несколько очков способностей не были распределены. Я бы на ее месте взял огненное дыхание — завсегда приятно, лишившись оружия, воздать поганцу просто разинув рот в окрике.
Неправильно проведённый ритуал на монете по прежнему отражался на её характеристиках, откушав едва ли не добрую треть маны. Майка-то, выходит, у нас пока что, волшебный инвалид: дебафф ослабления обещал исчезнуть через добрых полтора месяца.
Я попытался помочь Тармаевой и выбрать за неё способность, но интерфейс мягко намекнул мне, что я не могу принимать подобного рода решения за тех, кто не является моим подопечным. Что ж, как только у меня появится лицензия, да не на кровнорождённого прислужника, я сделаю ей предложение влиться в ряды моей крохотной армии. Я предчувствовал, что её согласие принесёт больше проблем, чем выгоды, но в своём решении был твёрд.
У Алиски всё было не хуже, а я бы даже сказал, лучше. Она успела с момента прошлой проверки подрасти на целый уровень. Способности она будто выбирала по наитию, решив, что все остальные ветки, кроме боевой звериной — хрень, а потому вложила полный максимум именно туда.
Кондратьич был крут — просто крут. Описание гласило, что бывший солдат давно сменил свой класс на мастер-слугу. Он сохранил часть умений из боевого прошлого, но сейчас они получали огромные штрафы — и за несоответствие классу, и за банальнейшую старость.
Менделеева почти толком ничего и не умела. Впрочем, её пассивки говорили об обратном. Любительница смешать на ночь пару-другую ядовитых коктейльчиков имела хорошую сопротивляемость ядам. Надо будет обязательно запомнить. Ну а уж про возможность хлестать один эликсир за другим без видимых вредоносных последствий я уже имел честь лицезреть воочию. Не хотелось бы доводить её до того, чтобы она обращалась в гигантского монстра — тогда весь маскарад сразу потеряет смысл.
Пока что она одна единственная виделась мне пятым колесом — что-то мне подсказывало, что полчища крыс, коих она запросто обращала в своё орудие, нам попросту не попадутся.
Я выдохнул, когда интерфейс предложил схлопнуть окно и повиновался — не вечность же так торчать? Напоследок он предупредил, что у меня не будет возможности покинуть подземелье без последствий. Долг будет считаться невыплаченным, обещание — нарушенным. Биска, наверно, из своего небытия поглядывала на меня и потирала ручонки. Обращаться из её офицера всего лишь в игрушку, лёгкое развлечение мне хотелось меньше всего. Это сейчас, пока я не в её лапах, она относительно благожелательна — но в какую фурию обратится потом?
Даже думать не хотелось.
— Федя? Ты идешь? — Майя выглядела взволнованной, я часто заморгала глазами в ответ. Ещё мгновение назад они стояли застывшими истуканами, а теперь вновь пришли в движение. Мне казалось, что с того момента прошла целая вечность. Я качнул ей головой в ответ, сделать первый шаг показалось до бесконечного трудным.
Словно я обязательно должен был упасть.
— Ты просто… встал, когда открылись двери, — на мордашкн Алиски тоже отразилось беспокойство. Менделеева лишь тяжело дышала.
— Всё в порядке. Я лишь задумался на мгновение. Идём.
Грязь хлюпала под моими ногами. Вперёд выбился Ибрагим, тут же ответил на немой вопрос — солдат завсегда должен вышагивать впереди офицера. Иначе кто будет командовать, если он угодит в первую же попавшуюся ловушку?
Словно подчиняясь правоте его слов, девчонки поспешили меня обогнать.
Вниз вела бесконечно длинная лестница. Голодная тьма облизывалась — словно желала, чтобы мы потерялись в её чреве.
Кондратьич не доверял волшебным свечам, извлёк из своей сумки фонарь. Чиркнула спичка — старик поджёг лампадку внутри стеклянного ящика и тут же закурил свеженабитую трубку. Майка не стала лишний раз извращаться, создала огненного птенца. Этот был размерами куда меньше того, что она создавала в аду — воробей на его фоне мог бы почуять себя накачанным гигачадом.