Обещание грешника (ЛП)
Когда она выходит из комнаты, входит Вин.
— Я думал, она никогда тебя не оставит, — говорит он. — У меня есть кое-что для тебя. Но, если кто-нибудь спросит, я тебе это не давал. — Он оглядывается через плечо, затем снова смотрит в мою сторону и протягивает мне черную коробку.
Любопытствуя, я сажусь и прислоняюсь к изголовью кровати.
— Что это? — Спрашиваю я его.
— Альтернатива тому пистолету, который ты хочешь, — говорит он мне, кладя коробку на кровать, снимая крышку и достав…
— Ручка? — Спрашиваю я вслух. — Как она может быть альтернативой пистолету?
— Это не обычная ручка… конечно, она выглядит и ощущается как обычная. Но эта малышка тактична. Обычно в них тоже есть чернила, но я заменил твои на пузырек с… Ну, скажем так, это специальная ручка, Эл. Воткни ее в кого-нибудь, и он будет парализован в течение нескольких секунд. Это даст тебе шанс убежать, — объясняет он, а затем добавляет: — Только, блять, не уколи себя. Потому что Джио меня убьет.
— Хорошо. — Я беру крошечное оружие у Вина, и понимаю, что он прав. Оно выглядит и ощущается точно так же, как обычная ручка.
Затем он берет следующий предмет в коробке.
— Этот браслет быстро расстегивается. С его помощью можно нанести кому-нибудь удар. Выбирай чувствительные места. Глаза, горло, пах. — Он передает мне массивный серебряный браслет и снова засовывает руку внутрь. — Это кольцо может проколоть кожу. Если тебе понадобится им воспользоваться, целься кому-нибудь в шею, и оно нанесет достаточно повреждений, чтобы серьезно ранить человека.
— Спасибо, — говорю я ему и не знаю, смеяться мне или плакать. Жест очень милый. Парень рискует навлечь на себя гнев брата, лишь бы помочь мне почувствовать себя немного лучше. В безопасности. В то же время безумно думать, что в распоряжении подростка есть все это оружие и знания, как его использовать.
— Не думаю, что мы когда-нибудь столкнемся с чем-то подобным, но если эти вещи помогут тебе почувствовать себя лучше и безопаснее, пусть будут у тебя, — говорит он, словно читая мои мысли.
— Я все еще хочу научиться стрелять, — говорю я ему.
— Тебе следует обсудить это с мужем. — Смеется он. — Удачи.
— Почему Джио не хочет, чтобы у меня было оружие? У всех ведь в этом доме оно есть.
— Не знаю, но мое мнение? Он беспокоится о том, что ты используешь его на себе, а не на других. — Вин пожимает плечами.
— Я бы этого не сделала.
— Эл, многим смерть кажется более легким вариантом, — говорит он.
— Я никому не позволю отнять у меня жизнь. Когда я выходила замуж за твоего брата, я уже представляла наше совместное будущее. И все еще хочу этого, — говорю я ему.
— Хорошо. Держи это будущее в голове, Эл. — Кивает Вин.
Дейзи входит в комнату с подносом в руках. Она смотрит на меня и Вина, затем на черную коробку. Я быстро запихиваю все предметы обратно и кладу ее на прикроватную тумбочку.
— Я буду в коридоре, если тебе что-нибудь понадобится, Эл, — говорит мне Вин, и я одариваю его чем-то похожим на улыбку.
— Хорошо, спасибо.
Дейзи ставит поднос на кровать и садится рядом со мной.
— Не думаю, что я ему нравлюсь, — говорит она.
— Он тебя не знает, — говорю я ей.
— И все же я чувствую от него негатив, — говорит она. — Однажды утром он поймал меня, когда я тайком выходила из комнаты Гейба, и с тех пор, когда я его вижу, от него исходит ощущение я ненавижу Дейзи.
— Он подросток — поэтому только такое поведение от него и получаешь. Кроме того, я думаю, что все они просто очень осторожно относятся к тем, кого подпускают к себе. — Я пожимаю плечами. — Он одумается.
— Может быть, — говорит она. — Да и вообще, ешь. — Дейзи протягивает мне тарелку с полусгоревшим сырным тостом.
— А, ты знаешь, что есть кухонный персонал, который мог бы приготовить это без добавления привкуса горелого хлеба?
— Знаю, но я не хочу просить их приготовить что-нибудь для меня. Это странно, — говорит она. — Просто съешь без подгоревших кусочков.
Я кладу подгорелый тост обратно на тарелку.
— Я не голодна, Дейзи. Прости.
— Я знаю, что ты не голодна. И также знаю, что ты не хочешь есть. Но тебе нужно, Эл. Если ты не поешь, то сделаешь себе же хуже.
— Я не могу, — говорю я ей.
— Всего один кусочек, — настаивает она, поднося тост к моему рту.
Я откусываю маленький кусочек и изо всех сил стараюсь прожевать, а затем проглотить его так, чтобы не выплюнуть. Одна мысль о еде вызывает у меня тошноту.
— Если хочешь поговорить об этом, я здесь. Знаю, иногда кажется, что лучше все это держать в себе, но поверь мне, разговоры помогают. Я могу порекомендовать нескольких очень хороших психотерапевтов.
— Я не хочу об этом говорить. Я в порядке, — настаиваю я.
— Да, я тоже так себе говорила. Я была в порядке. Все было не так уж плохо. Иначе я бы попыталась убедить себя, что это моя вина, поэтому должна просто принять это и двигаться дальше. — Говоря это, Дейзи смотрит в окно.
— О чем ты говоришь? — Я хватаю ее за руку. Я никогда раньше не слышала, чтобы она говорила о чем-то подобном.
— Мне было тринадцать, когда это началось. А закончилось только тогда, когда исполнилось семнадцать, — шепчет она.
Я открываю рот, чтобы спросить ее, что именно началось, но мне и не нужно.
— Ты встретила нас, когда тебе было семнадцать, — говорю я вместо этого.
— Думаю, во многом вы с Дэни спасли меня. Я так хотела быть похожей на вас, девочки, что просто начала делать то же, что и вы. Ходила в школу, делала лучший выбор. Я перестала пить и принимать таблетки. Благодаря вам с Дэни я взяла себя в руки, — говорит она. — Вскоре после этого я начала общаться с психологом. Она вытащила меня из дома, а моего… моего отчима арестовали.
— Боже мой, Дейзи, мне так жаль. Почему ты никогда не рассказывала нам?
— Потому что я не хотела, чтобы вы меня осуждали. Знаю, сейчас это звучит глупо, но когда я была моложе, то чувствовала себя… грязной. Словно я чем-то заслужила это, понимаешь? Я до сих пор не рассказываю об этом людям, Эл.
— Я никому не скажу. Ты всегда можешь поговорить со мной, — напоминаю я ей.
— Спасибо, ты тоже. Это работает в обе стороны. — Она жестом указывает на нас, прежде чем шум в коридоре заставляет нас обеих выглянуть в открытую дверь. Гейб поднимает вазу и швыряет ее в стену, а затем просто продолжает идти.
— Я так понимаю, он не знал. — Вздыхаю я.
— Нет. Я солгала ему, Эл. Я лгу всем, кто видит шрамы.
— Какие шрамы? — Спрашиваю я ее. Я видела Дейзи в купальнике. И запомнила бы, если бы там были шрамы.
— У меня хорошо получается их скрывать. Но это не так-то просто, когда я полностью обнажена. Я сказала ему, что была неуклюжим ребенком. И часто падала, — говорит она.
— Откуда они? Шрамы? — Спрашиваю я ее.
— Моему отчиму нравилось пользоваться ножами, чтобы я не кричала, — шепчет она.
— О, Дейзи… — Я хватаю ее и прижимаю к себе.
— Все в порядке. Это было давно, Эл. Сейчас со мной все хорошо. Но я… Я хочу, чтобы ты знала, что все понимаю. Если тебе когда-нибудь захочется с кем-нибудь поговорить, я знаю, каково это, — говорит она.
— Все время, пока это происходило, единственное, о чем я могла думать, — как защитить Джио, — признаю я. — Я боролась. Я так старалась, но боролась не за себя. А за него. Когда должна была бороться за себя…
— Вы с Джио — одинаковые. Ты думаешь, что боролась за своего мужа, но кто он без тебя? Кто ты без него? — спрашивает она меня.
— Кем бы ни был этот человек, тот, кто… он просил передать Джио, что в следующий раз не оставит меня в живых, — говорю я. — Вот что напугало меня до смерти. Я часто спрашиваю себя, когда наступит этот следующий раз.
— Джио сейчас там. Он найдет этого парня и сделает все, что должен. Этот засранец не сможет дышать, не говоря уже о том, чтобы снова добраться до тебя, — говорит она.
— Спасибо, что осталась вчера вечером, и что была здесь сегодня, — говорю я ей.