Третий не лишний? (СИ)
— Лотти что-то не поделила с соседом по парте, и тот залепил ей в волосы кусок пластилина. Пришлось выстригать. Она очень переживает.
Брай кивнул в знак согласия и прошел на кухню. Насколько он понял, девочкам пока что сказали, что он хороший друг Макса из Америки. А пожить у него решил, потому что, почему бы и нет? Дом большой, места хватит, к чему мотаться по отелям? «Правду я скажу, когда ей исполнится хотя бы четырнадцать», помнится, пообещал Макс.
Брайан тогда ответил своей дежурной улыбкой. Он ни на секунду этому не поверил. Через четыре года его тут и следа не будет, не будет даже воспоминаний.
— Привет, — все с тем же обиженным на весь свет видом поприветствовала его дочка Макса.
Девочка как раз начала изучать в школе английский язык и обычно, к неудовольствию Брая, была очень рада его видеть. Стоило ему войти, как Лотти не отлипала от него, а он не знал, как отвязаться. Она старалась говорить с ним по-английски, переводила на немецкий названия окружающих предметов, хвасталась хорошо выполненным домашним заданием. Брайан даже пытался, подольше задержаться в театре, но увы — ребенка могли привести и спонтанно. Как сегодня.
— Привет. Какая у тебя модная стрижка! Тебе очень идет.
— Правда?!
— Конечно! Ты красавица.
Серые, совсем как у Макса, глаза, изумленно уставились на Брайана. А тот только сейчас заметил: кроме светлых волос, дочери от отца достался точь-в-точь такой же цвет и разрез глаз. Раньше Брай старался лишний раз не рассматривать эту егозу и предпочитал побыстрее уйти, если это было возможно.
Лотта радостно заулыбалась и стала еще больше похожа на своего папу. А Ханно за ее спиной показывал Браю оттопыренные вверх большие пальцы обеих рук — супер, молодец.
Неожиданно что-то толкнуло его в колено. Брайан опустил взгляд: Айно жалобно смотрела на него снизу вверх и что-то спрашивала.
— Когда щеночки приедут? — перевел Ханно.
Под прицелом этого просящего взгляда сказать «вообще не приедут» оказалось невозможным. Слова застревали в горле. Да что такое, с каких пор он стал таким чувствительным?! Брай соврал, что собаки гостят у его бабушки, потому что ей скучно одной, и поспешил уйти, сославшись на усталость.
Сегодня опять был один из таких паршивых дней, когда Смиту становилось ясно, что он здесь лишний. Приближалось Рождество: как и в Штатах, в Германии это семейный праздник. Дети и их мамы появлялись все чаще и оставались дольше. Даже старшая дочь Ханно собиралась приехать к нему на каникулы из Штатов. У Макса, как оказалось, имелся сводный брат, у Ханно — двое старших братьев и сестра; и конечно, родители.
И каждый родственник хотя бы раз навестил их, причем, с Брайаном они все были знакомы заочно. К нему относились недоверчиво, но вежливо и нейтрально. Брай терялся в догадках, как же его любимым удалось все объяснить родным. А главное, зачем? К чему смущать их, если к следующему Рождеству в этом доме наверняка станет на одного жильца меньше?
Возвращаясь домой, Брайан снова и снова натыкался на Макса и Ханно в компании их детей. Лотта и Айно хорошо ладили между собой и, что откровенно изумляло Брая, прекрасно относились каждая к партнеру своего отца.
Входная дверь снова хлопнула. Смит порадовался, что хотя бы одного ребенка увели, и потихоньку начал пробираться в спортзал. Путь к лестнице на второй этаж пролегал мимо кухни, и он не мог не заглянуть украдкой. К его разочарованию, и Айно, и Лотта еще были здесь. Не их забрали, а Макс пришел. Раскрасневшийся от холода и еще не снявший куртку, он наклонился, чмокая по очереди белобрысые макушки, затем очень целомудренно коснулся губами виска Ханно.
Брай резко развернулся и почти взбежал по лестнице. Глаза жгло, будто бы он весь вечер резал лук, дышать стало трудно. Наскоро разогревшись на беговой дорожке, он с головой окунулся в тренинг. Будто бы выпады, приседы и подъемы штанги могли выбить у него из головы только что увиденную сцену.
То, на что он может разве что смотреть издали. Нечто, что ему никогда не светит. Забота, любовь… семья.
«Не думать», он раз за разом толкал штангу от груди, сцепив зубы. «Не питать напрасных надежд. Все равно это безнадежно».
— Ты же говорил, что устал — и пошел тренить? — Макс поймал Брайана, когда тот, после холодного душа, спускался по лестнице вниз. — Есть хочешь? Пицца еще осталась, Ханно и Айно сделали уголок с обезжиренной ветчиной специально для тебя.
— Спасибо, но я лучше разведу протеин и спать, вымотался, — он вымученно улыбнулся и попытался уйти.
Но вдруг рядом с Максом появился Ханно, держа за руки обеих девочек, одетых в пижамы. «Этого еще не хватало», в голове Брая вихрем пронеслись все те ужасы, которые он слышал об укладывании непослушных детей спать. «Сейчас начнется — то попить, то пописать, то хочу есть, то мне страшно, пустите в вашу постель». Ему представились обе девчонки, в три часа ночи с визгами прыгающие по кроватям и кидающиеся подушками.
— Пошли, покажу тебе кое-что, — Макс, едва ответив на дружное «Gute Nacht», потащил Брайана за собой. — Ну как, нравится?
Брай недоуменно огляделся: спальня выглядела, как и всегда.
— Кровать привезли утром, — его крепко обняли сзади, Макс положил подбородок ему на плечо. — Она на метр шире, неужели незаметно? Теперь мы можем расположиться с комфортом. Все вместе.
— Хочешь опробовать ее сейчас? — промурлыкал Брайан, разворачиваясь в его объятиях.
— Что… ох… Нет, подожди, — тот с улыбкой убрал его руку со своего паха. — Не сегодня. У девочек чуткий сон, а быть тихими не умеем ни ты, ни я, ни Ханно, — Макс легко поцеловал его в углок рта. — Как насчет того, чтобы просто вместе поспать?
Дверь открылась, пропуская Ханно в комнату.
— Уложил. В следующий раз твоя очередь, — тот провел рукой по растрепанным волосам и устало улыбнулся. — Кстати, ты сбрасываешь звонки, поэтому я должен кое-что передать…
— Если это Инге, пусть перестанет меня доставать! — от волнения Макс заговорил по-немецки. — Во-первых, моя дочь не «неуправляемая»! Во-вторых, я все равно буду показывать ей приемы, нравится это Инге, или нет! Лотти интересуется, да и в жизни пригодится!
— Да уж. Против того парня с пластилином точно пригодилось бы, — также на родном языке ответил Ханно и в нескольких словах объяснил Брайану, что происходит.
— Мне показалось, или Лотта больше не дуется? — Макс притянул его в объятия.
— За это нужно поблагодарить Брайана. Один вовремя сказанный комплимент, и она снова в хорошем настроении.
— Обязательно поблагодарим, — Римельт стрельнул глазами в ничего не понимающего Брая, и поцеловал Ханно. — На этом платцдарме будет очень удобно благодарить…
Его пальцы зарылись во взлохмаченные волосы. Макс нежно поглаживал затылок и шею Ханно, целовал, еле касаясь губ. Тот прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.
— Я сказал, что тебе удалось ободрить Лотту… — с трудом произнес он, найдя взглядом Брайана. — И еще, что мы… — он запнулся, когда Макс прошелся чередой поцелуев вдоль его скулы, — мы… хотим тебя поблагодарить…
Конец фразы, несмотря на все старания, прозвучал на немецком. Макс не облегчал Ханно задачу: наклонившись к его уху, вполголоса рассказывал, что именно хочет проделать на «платцдарме», когда дети уедут.
— А как тебе кровать, Брайан? — спохватился Ханно и с недоумением посмотрел на нахмурившегося и сжавшего челюсти американца. — Надеюсь, будет удобно.
— Не стоило стараться ради меня, я больше люблю спать в одиночестве. А потрахаться можно и на кровати меньшего размера, — резко отозвался тот. — Сладких снов.
Брай вышел — слишком быстро, да еще и хлопнув на прощанье дверью. Его нисколько не задело, что они нежничали друг с другом у него на глазах, наоборот, он находил это весьма возбуждающим. Но говорили опять только между собой. Будто бы он — пустое место.
«Да почему «будто»?!», Брайан с грохотом захлопнул дверь «своей» комнаты и резкими дергаными движениями избавился от одежды. Спасибо усталости, заснуть удалось быстро и без снов.