"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Нет, — качнула Констанция головой.
— Понятно, — скептично произнесла женщина, вкладывая в это слово столько эмоций, что даже мне захотелось как следует ей треснуть. — Тогда дайте автограф, и мы пойдём.
Она требовательно протянула блокнот.
— Да ты охерела, что ли?! — вскидывается блогерша, окончательно выходя из себя. — Пошла вон отсюда, мымра старая! И даже не подходи ко мне!
— Шлюха! — визгливо выкрикнула женщина, — и блог твой — полное дерьмо! Правильно все в комментариях пишут, что ты — зажравшаяся дешёвка! Люди видят тебя насквозь! Пошли, Нэнси, тебе не нужно общаться с этой швалью, а я потом напишу всем, насколько эта тварь продажная и тупая…
Корсон стиснула кулаки, её лицо перекосила ненависть, но она сдержалась. Остальные тоже, хотя взгляды у всех девушек, да и у парней, были далёкими от всепрощения.
— Кон, успокойся, — обнимает её Арлин, — всё хорошо…
Теперь они меняются местами, и последняя успокаивает первую. Впрочем, почти все, даже Наоми, высказались в поддержку блондинке.
Мысленно сплюнув, я уже не мог понять: это я такой ненормальный или окружающие меня люди сошли с ума? Почему в текущей обстановке кого-то продолжают интересовать… автографы?! Они не успели перестроиться? Продолжают цепляться за старое?
Пожалуй… Всё ещё держатся за прежние рамки.
— Ребята! — перекрикиваю я шум в салоне, собирая всех поближе. — Хочу кое-что сказать. Девушки, — оглядываю их поредевшее число. — Когда мы окажемся в лагере, обязательно ходите лишь с кем-то из наших парней. И ни в коем случае не перемещайтесь в одиночку. Сами видите, — указываю себе за спину, — какой тут коллектив. Причём это лишь один из автобусов. Что будет там?
— Я уже не хочу в этот лагерь, Эйден, — передёрнула плечами Анна. — Это сборище маргиналов, самых отбросов. Может, мы сумеем убраться из него? Продолжать двигаться только нашей группой, как мы и хотели?
В её словах отчётливо слышался надрыв. Девушка, как и многие здесь, была на грани истерики. Но если остальные в итоге находили себя в криках и ругани, то она всё ещё сдерживалась. Наверное, даже зря.
— Увы, — говорю я, незаметно от Анны делая жест Крейгу, дабы он обнял её, что парень успешно и осуществил. — Нам нужен транспорт и хоть немного времени, чтобы прийти в себя. Думаю, один-два дня, если всё будет хорошо, мы проживём в убежище, а потом непременно покинем его. Кроме того, есть шанс, что происходящее здесь — исключение, а не правило. Возможно, в лагере будет лучше.
— Я верю тебе. — В её глазах была странная уверенность, надежда, которую мне не хотелось разрушать.
— Молодой человек! — расслышал я громкий голос, даже узнавая его. Это тот самый старик, который спорил с метисом. — Да-да, именно вы! — поймал он мой взгляд. — Сделайте милость, откройте окно!
— Не хер открывать окно! — выкрикнул толстяк через два ряда от него, который ранее ругался по теме бога с той индуской. — Здесь дети, и вообще — это небезопасно.
— Мы задохнёмся быстрее, чем что-то случится! — указал старик на него собственной тростью. — Нужно проветрить салон!
Оставив их переругиваться, сосредотачиваю внимание на собственных людях. Хах, «собственные люди»… напоминает старые дни из прошлой жизни…
— Свои вещи тоже никому не отдавайте, — продолжил я. — Всегда носите с собой: одежду, приборы личной гигиены и всё остальное. Сумки есть у всех, а потому постоянно держите их при себе, даже в душе. Хотя, о последнем: можете принимать его по очереди, пока подруги охраняют вещи. Запомнили?
Они напряжённо кивают. В глазах полное понимание происходящего.
— Если нам выделят какие-то комнаты, то там всегда должен кто-то присутствовать и следить за ними. Чтобы никто ничего не украл и не подбросил. А лучше не один, а двое.
На мгновение задумался: что нужно сообщить ещё? Понятно, что надо смотреть на месте, но…
— К вам, ребята, то же самое требование, — кошусь на парней. — Следим за девушками и вещами. Ходим группой. Ни к кому не лезем первыми. И к нам, хе-хе, таким образом никто лезть не будет. Главное — держаться вместе. И, — пристально оглядываю их, — остерегайтесь новых знакомств. Знаете почему?
 
— Непроверенные люди опасны, — передёргивает плечами Арлин.
— Молодец, — с улыбкой киваю я. — Но не только.
— Увидев, что у нас есть какие-то вещи, остальные могут пожелать примазаться к «богатой компании», — произнесла Наоми. — Или даже что-то украсть.
— Умница, — короткий поцелуй ей в лоб. — Я не знаю, насколько хорошо в этом убежище будет с предметами личной гигиены, едой и полезными вещами. Может так оказаться, что в наших сумках будет больше, чем во всём этом госпитале. Я сомневаюсь, что военные будут отбирать у вас прокладки, лосьоны, кремы, всякие салфетки, лекарства и прочее, что мы набрали на заправке и в гостинице. Скорее всего, учитывая, что людей должны были проверять перед посадкой в автобус, на том конце пути досмотра не будет вообще. А потому все эти вещи могут представлять весьма высокую ценность.
— У нас ещё и оружие есть, — вполголоса прошептал Лэнс, — и я не только про молотки и топоры.
— Про него никому ни слова, — коротко оглядываюсь я. — Это — наш шанс на спасение, если всё пойдёт очень сильно не так. В конце концов, мы ничего не знаем о месте, куда направляемся. Там может быть даже хуже, чем на улицах. Но особого выбора уже нет, мы рискнули, и остаётся надеяться лишь на себя. А потому оружие пока что побудет только у меня. Я сумею его спрятать, даже если попробуют обыскивать сумки.
Ребята закивали.
— Что же, тогда дожидаемся прибытия и надеемся, что всё пойдёт хоть чуть-чуть хорошо.
Нам нужно это — хоть капельку везения.
Десяток автобусов, двигающихся друг за другом, не мог не привлечь внимание зомби. Время от времени в салоне раздавался визг, когда мертвецы бросались под колёса или пытались пробить двери. Шустрые сволочи прыгали даже из окон домов или мостов, под которыми мы проезжали. К счастью, окна и двери были накрепко закрыты, никто не смог проникнуть в салон, иначе здесь началась бы бойня.
По лицам людей, во время столкновений с заражёнными, я отчётливо видел, кто из них мог бы суметь себя преодолеть и что-то им противопоставить, а кто лишь зазря сотрясал воздух.
Тот же метис с татуировкой слезы на глазу все четыре раза, что на автобус нападали, сосредоточенно хмурился и запускал руку под тонкую куртку. Практически уверен: у него там пистолет. Ещё пара человек, сидящих в салоне, лишь провожали мертвецов глазами, не боясь или паникуя. Я постарался запомнить их лица. Может, ещё пригодится.
На пятом нападении я зацепился взглядом с татуированным, коротко стриженным парнем. Тот прищурился, глядя на меня, но потом усмехнулся и кивнул. Что же, кивнул в ответ. На пустом месте врагов предпочту не наживать.
Путь до госпиталя длился почти четыре часа. За это время водителю уже надоело отбиваться от бесконечного потока вопросов типа: куда именно едем, когда приедем, можно ли остановиться в туалет. Последнее многих волновало, кто-то даже прилюдно сообщил, что собирается помочиться прямо здесь, но угрозы физического насилия посредством разбитого лица и выбитых зубов успокоили этого товарища.
И вот… — кладу ладонь на плечо уставшей Наоми и киваю в окно. Стекло было грязным и пыльным, но с трудом через него можно было рассмотреть большое здание, огороженное стенами, вокруг которого ходили патрули военных.
— Пидмонт, — подошла к нам Констанция. — Средненькая больница, но достаточно большая, с огромным огороженным парком. Видимо, здесь и организовали госпиталь.
— Значит, места там много? — уточняю у девушки.
— Без понятия, — пожимает она плечами. — Скорее всего, да. Знаю лишь то, что здесь обширная внутренняя территория, огороженная высоким каменным забором. Но внутри лично я никогда не бывала. Предпочитала нечто более, — Корсон усмехнулась, — мне подходящее.
— Мажорка, — с улыбкой говорю я.
— Какая есть, — улыбается в ответ.