"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Победитель же гордо подходит к своей женщине и как бы нехотя позволяет ей за собой поухаживать: протереть лицо и кулаки салфеткой, подать воды…
Благо что к нашей группе никто не лез. У нас было пятеро молодых и спортивных парней. У всех были мрачные лица, про которые говорят: «Они видели некоторое дерьмо». Так и есть. Видели и пережили. Наши девушки сидели рядом и тоже явно прикрывали друг друга.
Не забывайте и обо мне, особенно — об окровавленной одежде, с которой я не так давно, часа четыре-пять назад, снял протухшие кишки очередного зомби. Ну и запах, конечно же. Впрочем, последнее было не только моей прерогативой, воняло в автобусе достаточно неприятно.
Отпив немного воды, я и сам успел успокоиться и сосредоточился на происходящем, по новой осматривая своих невольных попутчиков. К счастью, автобус был полупустым, но почему-то мне казалось, что людей была целая прорва. Кто-то из сидящих на огромных сумках в конце салона бездумно смотрел вперёд, кто-то даже сейчас не вылезал из телефонов, то пытаясь заснять драку, то просто выискивая очередные новости да видео про текущую ситуацию. Кто-то негромко переговаривался, заводя знакомства или жалуясь на жизнь, а кто-то… даже в такой ситуации искал конфликта. К счастью, основные стороны успели хорошо так получить, оттого временно разошлись по сторонам. Но тенденция мне всё равно не нравилась. Я прямо-таки видел, как весьма приличная часть людей аж изнывает от с трудом сдерживаемой агрессии.
Американцы вообще любят подобное: склоки, конфликты, драки… Вот только в обычное время за подобное легко можно получить судебный иск, да и полиция стоит едва ли не на каждом шагу. Сейчас же… делай что хочешь, если можешь за себя постоять.
Вот парень, который пытался привлечь мою группу к себе в помощь, явно ещё не понял новые рамки общественного поведения. Сейчас он, пошатываясь, поднялся с пола, тут же доставая телефон и через него осматривая собственное лицо. Его вид уже не был столь уверенным и пафосным. Вернувшись на своё место, он достал бутылку воды, пробуя смыть кровь с бороды и что-то тихонько бурча себе под нос.
— Даже жалко его как-то, — качнула головой Наоми. Пристально на неё посмотрел, на что получил улыбку. — Сам подумай. Он явно одиночка — видимо, решил вырваться из города, и даже не сталкивался особо с заражёнными до нынешних событий. Слишком уж… непрактично одет и продолжает мыслить старыми стереотипами.
— Ты заставляешь меня ревновать, — хмыкаю я. — Пусть только попробует сунуться к нам, тем более к тебе — точно переломаю обе ноги. И руки тоже, на всякий случай.
— Ну вот! А ещё сам возмущаешься, когда я на неё реагирую аналогичным образом, — кивает моя девушка на Констанцию, которая сейчас утешала Арлин.
— Так я же любя, — обнимаю Наоми, которая морщит носик, отворачиваясь от моего «наряда».
Рассмеялся, выпуская её из своих рук.
Только было я обратил внимание на окно, за которым, однако, мало что было видно, ибо ранний вечер начал окончательно перерастать в ночь, как раздался новый шум, что резко резанул мне по ушам.
Крик младенца. Громкий, пронзительный… Перевожу взгляд на женщину и, кажется, её сына. Точнее — сразу нескольких детей.
— Молись, Фаяз! — прикрикнула смуглая женщина, сидящая в середине салона, где надрывался ребёнок. — Молись богу! Пусть отгородит он нас от гнева дьявола и слуг его!
— Я уже молился, мама, — прозвучал негромкий голос парня лет пятнадцати на вид, такого же тёмного, как и сама женщина, и держащего на руках того самого младенца. Он неуверенно смотрел на остальных, и мне отчётливо было заметно его стеснение от происходящей ситуации.
Рядом с ним сидел более молодой мальчишка, лет десяти. Вот он явно изо всех сил желал оказаться от матери подальше и… тут моя фантазия буксовала.
— Ещё молись! — выкрикнула женщина. — Спаси Господи и помилуй словесами божественного Евангелия твоего, читаемыми о спасении рабы твоей Кавьи, раба твоего Фаяза, Дивита и Тушара! Да вселится в нас благодать твоя, опаляющая, очищающая, освящающая всякого человека… — начала громко бормотать она, вставая на колени прямо в проход автобуса и осеняя себя крестами.
 
— Дурные люди! — закричал какой-то толстяк. — Что взять с индусов! Проход не загораживай только, скоро уже приедем!
— А ты что, думаешь, это не Бог на нас испытание послал?! — тут же вскинулась женщина, прерывая все молитвы. Голос её был агрессивным и полным гнева.
— И с чего бы это?! Терпение лопнуло? Во время Вьетнама, значит, не лопнуло, а сейчас вот прорвало? Идиотка! Это китаёзы проклятущие свои бомбы сбросили! — Мужчина не отставал, вскакивая на ноги и тыкая в неё пальцем. — А вы всё на божественные силы валите!
— На всё его воля! — фанатично выкрикнула она, на что младенец разразился ещё более громким воплем, заставляя людей зажимать уши.
— Заткните его! — заорал какой-то метис, стоящий возле водителя, неподалёку от нас. — У меня уже голова болит всё это выслушивать!
— А ты не командуй! — выкрикнул ему старик с первого ряда, сидящий метрах в двух от меня. — Ишь, чёрная кровь! Ты же из банды! Я такое сразу вижу!
— Тебе какое дело? — усмехнулся его собеседник, к которому я присмотрелся чуть внимательнее: короткие чёрные волосы, едва прикрывающие голову, татуировка в виде слезы в уголке глаза и ранее неоднократно ломанный нос. Тут не нужно быть пророком, чтобы определить его профессию. — Я такой же гражданин США, как и ты, старый хрен. Так что имею право не слушать эти вопли!
— Моё дело! — погрозил старик кулаком. — Потому что объединяться надо перед угрозой, а не вражду затевать!
— Никто её не затевает, дед, — вроде как примирительно поднимает он руки, — просто хочу сохранить хоть немного слуха, чтобы иметь возможность слышать твои нравоучения.
Лэнс нагибается к моему уху:
— Надо было, пока имелась возможность, сваливать на тачке, — с кривой ухмылкой говорит он. — Смогли бы избежать вот этого, — кивает на нервных людей, которые искали любую возможность устроить скандал.
— Драка уже закончилась, и это тоже пройдёт, — пожимаю плечами. — Если в убежище, о котором говорили военные, будет хоть какой-то контроль и порядок… оно может быть хорошим вариантом. Хотя бы на первое время.
— Но этого ведь не будет, верно? — смотрит он мне в глаза. — Раз уж военных так легко истребляют, то что будет с каким-то госпиталем?
— Потому я и готовлюсь, — хмыкаю на его слова. — Держись рядом, Лэнс, и остальным передай. Хотя нет, лучше уж я сам…
Но я не успеваю это сделать. К плачущей Арлин, а если точнее — к Констанции, которая успела немного прийти в себя, демонстративно и открыто подошла парочка, состоящая из женщины под пятьдесят и девочки лет пятнадцати.
— Прошу прощения, — улыбается женщина, — это ведь вы Констанция Корсон? — Её голос чуть ли не источал елей. — Моя дочь так хотела быть похожей на вас! — выталкивает она девчушку на передний план. — Вы могли бы сказать, получится у неё или нет?
— Что? — непонимающе смотрит блондинка, как и остальные наши девушки, прервавшие свои дела.
— Талант, — подмигивает ей женщина. — У моей Нэнси талант. Она хотела бы стать такой же сильной и красивой, как вы…
— Прошу прощения, — качает Констанция головой. — Я сейчас не могу с вами поговорить. Может, в другой раз.
— Но вы ведь наш кумир! — Лицо женщины кривится. — Ладно, может, тогда расскажете подробности про то, что происходит сейчас? Про всю эту эпидемию и остальное.
Блогерша хмурится, а за её спиной переглядываются Анна и Холли.
— Вы путаете меня с политиками и военными. Я ничего подобного не знаю.
— Но вы ведь общаетесь с разными важными людьми, — не успокаивается женщина. — Разве вам не должна поступать соответствующая информация? Это все знают!
— Все? — всплеснула блондинка руками. — Это кто, позвольте поинтересоваться? И разве видно, что я общаюсь с важными людьми? — ядовито спрашивает Корсон, уже ощутимо закипая.
— Не сейчас, само собой, — засмеялась неизвестная, прикрывая руками рот. — Но, может…