"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Д-да? — повторил Меченый. — А что ж только Богумила? А как же пан Зджислав, п-п-подскарбий прилужанский?
— Эх! — Хватан звучно ляснул ладонью о стол. — Чего уж там... Еще во вресне зубами хотел порвать обоих. А после, как поглядел на пана Зджислава...
— Где? — Пан Войцек напрягся, как боевой конь перед атакой. — Где т-ты его видел?
Порубежник улыбнулся:
— Да здесь же. У Беласцей...
— Что?!
— Не буду томить тебя, пан сотник. Он и сейчас тут живет. Можешь повидать. Только толку с этого никакого не будет.
— Эт-то еще п-почему?
— Умом он тронулся. Поет коломийки и днем и ночью. Ох, и коломийки у него, пан сотник, дрын мне в коленку! Врагу такие слушать не пожелаешь... Да, так вот. Коломийки поет да разговаривает невесть с кем.
— К-к-как это?
— Ну, вроде видит кого-то рядом, а мы не видим. Иногда мне кажется, будто с бабой говорит. Шутит, а иногда жалуется на жизнь.
— Он видит, а д-д-другие не видят... — задумался пан Войцек.
— Да, дрын мне в коленку! Забыл сказать тебе, пан сотник. Слепой он. Глаза выжжены либо выколоты. Слухи ходили, что Зьмитрок его в пыточный каземат упек. Добивался, чтоб выдал — где казна Прилужанской короны.
— Ясно! — выдохнул Меченый.
— Что ясно, пан сотник?
— Ясно, откуда М-м-мржек Сякера с Владзиком Переступой про наш п-путь узнали. И по какому тракту везем, и к-к-куда...
— Да неужто?
— А я-то недоумевал, д-дурень! На силу чародейскую г-г-грешил! А оно вот где собака порылась!
— Так может, и правда силой чародейской Мрыжек вызнал? Я думал, его ослепили со злости, что не выдал ничего...
— Н-ну да! Колдовством он конечно м-м-мог за нами следить, но тогда он отставал бы. Хотя бы н-на шаг. А он впе-е-ереди шел. В Искорост раньше нас заявился. Купца Болюся Галенку п-п-пожгли грозинчане... Откуда он мог про него знать?
— А Издора помнишь, пан сотник? Может, неспроста он в Выгов ушел да и потерялся?
— Он раньше у... у... ушел, чем нам задание дали. Или забыл?
— Верно. Забыл. Виноват, пан сотник.
— Я д-думаю, Издора Гредзик прикончил. Или кто из рошиоров, опять же п-по наводке Гредзика. Так что он в наших б-б-бедах не виновен. А вот Зджислав!
— Так за что его зрения лишили-то? Не пойму, дрын мне в коленку!
— А за п-просто так. Иль ты мало о Зьмитроке слышал?
— Не мало.
— Т-так что ж удивляешься?
Тут Климаш прервал их беседу, наклонившись в уху Меченого:
— Что-то вы, панове, совсем нас забыли.
— П-прости, заговорились, — отвечал Войцек. — О госте вашем з-заговорились.
— О пане Куфаре, что ли?
— О нем.
— Э-э-э, пан Войцек... Пропащий это человек. И жалко его, и... — Климаш махнул рукой. — Я тебя понимаю, пан Войцек, вы, малолужичане, на нас, великолужичан, сейчас в обиде.
— Н-не на вас... На тех, кто нас б-быдлом и разбойниками хаял. К-к-кто советовал Уховецк забором обнести...
— Ну так, пан Войцек, лес рубят — щепки летят. Горячих голов в Выгове испокон веков хватало. Чего не наговоришь в сердцах?
— Н-не на простого выговчанина я в обиде. А на такого в-ве-ельможного пана, что чином подскарбия пожалован был.
— Так ты не знаешь еще?
— Чего я н-н-не знаю?
— Что король Юстын Зьмитрока Грозинецкого с подскарбия снял и из Выгова выслал.
Пан Шпара дернул себя за ус. Хмыкнул. Задумался.
— Ну, за короля Юстына! — поднял чарку Климаш.
Хватан тут же нахмурился. Пан Юржик и вовсе оттолкнул от себя чарку, едва не расплескав горелку. Но пан Войцек улыбнулся:
— За отставку Зьмитрока я м-многое простить готов. Д-д-даже то, что меня к силам зла причислили. За пана Юстына Далоня! М-мы еще поглядим, что он сумеет и кого одолеет.
— За пана Юстына!
— За короля!
— За короля!
Чокнулись. Выпили.
Прожевав белый грибок, Меченый спросил:
— К пану К-куфару сходить м-можно?
— Да господь с тобой, конечно! — опешил Климаш. — Мог бы и не спрашивать. Вон Янек проводит.
Хватан кивнул:
— Само собой, дрын мне в коленку.
— В-в-вот и славно... Ендрек, — негромко позвал пан Войцек. — Ендрек! Нужен ты мне.
Студиозус, не раздумывая, поднялся и вслед за Хватаном и паном Шпарой вышел из залы.
* * *— Дозволь, пан Зджислав... — Хватан шагнул через порог, подняв над головой разожженную лучину.
— Что есть дозволение? Звук пустой и воздуха сотрясение. Не так ли, вельможная пани?
В тесной, но уютной каморке на сундуке, застеленном медвежьей шкурой, сидел плотный мужчина с пышными седыми усами и русой бородой, немного не достававшей до груди. Чистая льняная тряпка, обмотанная вокруг головы, скрывала глазницы.
— Это не пани, это я — Янек, — проговорил Хватан, втыкая лучину в светец.
— А я не с тобой говорю, дурень, — отмахнулся от него слепец.
Пан Войцек, вошедший за урядником, стоял молча, засунув большие пальцы за пояс, мерил взглядом обитателя каморки.
— Ишь, пришли, — сварливо произнес пан Куфар. — Стоят, дышат...
— Лекаря тебе привели, пан Зджислав, — сказал Хватан и махнул Ендреку. — Заходи! Чего ждешь? Дрын мне в коленку.
Студиозус вошел и едва не кинулся вон с перепугу. Опомнился лишь ударившись плечом о косяк. Застыл, до боли в ногтях вцепившись в полу жупана, словно это могло спасти. В полутемном углу, справа от бывшего подскарбия стояла высокая, худющая, как сушеная вобла, девка в расшитой черными и красными крестами поневе, белой распоясанной рубахе, растрепанная — не поймешь какой масти волосы — и с красным платком в сухой мосластой руке. Мара. Смерть. Курносая... Да мало ли у нее имен?
Вот кого пан Куфар зовет вельможной пани, вот с кем разговаривает!
— Ты чего, студиозус? — Светлые брови Хватана поползли вверх. — Эй! Опомнись!
Не в силах ответить, Ендрек совершил знамение.
Мара укоризненно покачала головой. Мол, за что ты меня так? Я ж тебя сколько раз отпускала с миром. Отступила на шаг назад, растворяясь в бревенчатой стене.
— Куда ж ты, пани! — взволнованно воскликнул пан Куфар. Протянул руку, будто пытаясь удержать невидимую собеседницу.
Моровая Дева повторно покачала головой и исчезла.
— Ушла! — сокрушенно вздохнул слепой. — Прогнали вы, гости незваные, мою нареченную...
И вдруг запел:
— У молодки зубки белы,А глаза горячие...Как на лужичанской свадьбеДаже столы скачут!..Пан Войцек повернулся к Ендреку.
— Ч-ч-что ты видел?
Медикус с трудом успокаивал дыхание, сердце, казалось, так и норовило проломить ребра и выскочить на волю.
— Подари сегодня смех,Завтра пусть заплачу...Поцелуй меня при всех,Нагадай удачу!— Н-ну, что?
— Дева Моровая... — пересохшими губами ответил Ендрек. — Здесь. Была.
— Что за дело нам до всех?Пусть люди судачат.Подари сегодня смех,Завтра пусть заплачу...Вдруг пан Куфар прервал пение. Повернул голову в сторону Ендрека и, погрозив пальцем, строго сказал:
— Не называй мою пани обидными кличками! Ты кто такой? Ответствуй, отрок!
— Ендрек. Студиозус из Руттердаха, — невольно выговорил парень, хоть и не собирался, собственно, отвечать.
— Из Руттердаха? Далеченько тебя занесло. Хочешь совет? — и не дожидаясь ответа продолжил: — Вали в свой Руттердах! Да так шустро вали, чтоб пятки в задницу влипали.
И, захохотав во все горло, Куфар запел:
— На далеких Красных Крышах,Да черные круки.Как полезут через реку,Обрубаем руки!