Короли карантина (ЛП)

Я пересек комнату и схватил его за плечи, с силой отрывая от вора, который все еще сжимал в руке рулон туалетной бумаги, как будто все это стоило того, если бы он мог просто оставить его себе.
Сэйнт, черт возьми, чуть не замахнулся на меня, и Блейк прыгнул на него, чтобы удержать, пока я смотрел вниз, чтобы увидеть, дышит ли еще парень, которого он избивал, или нет.
Он застонал, но, казалось, не мог идти, поэтому я схватил его под подмышки и потащил по каменным плитам к двери. Я вышвырнул его на дорожку за дверями Храма и наклонился, чтобы выхватить рулон окровавленной туалетной бумаги из его кулака.
Он захныкал, как будто это было худшее, что с ним случилось за все это время, и я оторвал один квадратик от рулона, прежде чем бросить ему на грудь.
— Вытри свою окровавленную физиономию и свали, — прорычал я. — Если ты все еще будешь здесь, когда я вернусь, я утоплю тебя в гребаном озере.
Я захлопнул дверь между нами и запер ее, прежде чем вернуться к нашему разрушенному дому.
Губы Сэйнта приоткрылись, чтобы произнести тираду, которая должна была продлиться всю следующую неделю, но, прежде чем он успел начать, до нас донесся крик из открытой двери, ведущей в склеп, и мы все замерли.
— Это была… — Начал Блейк, но Татум снова закричала, и что-то холодное и острое скользнуло глубоко в мою грудь, угрожая выпотрошить меня сильнее любого ножа.
Мы все бросились к двери одновременно, но я добрался туда первым, перепрыгивая через три ступеньки за раз, прежде чем приземлился в спортзале и заметил широко открытые ворота, которые вели вниз, в катакомбы.
— Если кто-то последовал за ней туда, чтобы причинить ей вред, я вырву у него органы и насильно скормлю их им, — прошипел Сэйнт позади меня, но я не ответил.
У моей собственной ярости не было слов. У нее не было голоса и времени на размышления.
Это было глубоко, чисто и бесконечно.
Татум Риверс принадлежала мне, и я не собирался, это когда-либо менять. Она проникла мне под кожу, и я дал слово защищать ее, как самого себя.
Не было слов, которые могли бы описать глубину моего гнева, но, когда Блейк начал ругаться позади меня, пока мы бежали, он был настолько близок к тому, чтобы выразить их вслух, насколько это было возможно.
Мы нырнули в темноту без всякой необходимости обсуждать это. Потому что это не был выбор, который мы должны были делать.
Татум согласилась принадлежать нам, но, возможно, она не осознавала всей глубины этого обещания, когда давала его. Она связала себя с тремя монстрами, и мы были так же надежно связаны с ней в ответ.
Она могла принадлежать нам, но и мы принадлежали ей.
А женщину, способную справиться с тремя демонами, следовало опасаться. Особенно любое существо, которое хотело причинить ей вред. Потому что, если мы обнаружим, что они тронули хоть один волосок на ее голове, мы сделаем гораздо большее, чем обрушим ад на их головы. По сравнению с этим это было бы милосердием.
Его длинные руки схватили меня сзади, одна скользнула вверх по моему обнаженному животу и добралась до груди. Я с вызывающим криком выбросила локоть назад, и Мерл с проклятием разжал хватку. Я снова бросилась вперед, единственный источник света вокруг меня — тот, который он использовал в своем телефоне, чтобы найти меня. Это было благословением и проклятием. Потому что пока я могла видеть, мог и он.
Я пробегала мимо гробницы за гробницей, повсюду пахло смертью, пыль забивалась мне в горло, и меня тошнило. Рукоять ножа впилась мне в руку с такой силой, что стало больно.
Просто продолжай бежать.
Беги так быстро, как только сможешь.
Моя нога зацепилась за ступеньку, и я качнулась вперед, когда земля под моими ногами пошла вверх, мои пальцы на полсекунды зацепились за бетон, прежде чем мне удалось продолжить движение. По спине стекал пот. Воздух был ледяной, но моя кожа горела.
 
Туннель внезапно раздвоился передо мной, и я наугад повернула налево, тут же врезавшись в стену. Я закричала, когда он схватил меня, поворачивая в своих тисках, я пиналась царапалась и размахивала кулаками. Я полоснула ножом по его руке, но он поймал мое запястье и прижал его обратно к холодному камню, заставив мое сердце сжаться от страха. Его телефон был зажат в кармане джинсов, фонарик торчал сверху, так что светил прямо на меня.
Я отказывалась ослаблять хватку на ноже, когда он снова и снова бил мое запястье о стену.
Я не отпущу. Никогда!
Его свободная рука скользнула между нами к краю моего пояса, и мое сердце чуть не воспламенилось. Мне нужен был план, и он пришел ко мне, когда я вспомнила о своих тренировках с отцом, опираясь на все, чему я когда-либо училась, умоляя свои инстинкты взять надо мной вверх.
Я выронила нож, позволив ему со звоном упасть на землю, и когда его взгляд переместился на него, я ударила коленом между его бедер, попав прямо по яйцам.
Он взревел от гнева, пятясь назад, сжимая свое барахло и воя от боли. Я упала, схватив нож, когда пронеслась мимо него, и его пальцы вырвали несколько прядей моих волос, когда он попытался поймать меня.
Я помчалась по другому проходу, мое дыхание было прерывистым, когда я мчалась в темноте в бешеном темпе.
Туннель начал подниматься, и я чуть не расплакалась, когда впереди меня окликнул луч лунного света.
— Татум! — До меня донесся голос Монро, и отблеск света от его телефона показал мне, насколько близко он был.
Мое сердце наполнилось чистой, отчаянной надеждой. Он действительно пришел за мной. И каким-то образом он нашел меня.
— Я здесь! — Я задыхалась, подбегая к нему.
Он поднял свой телефон, и я прищурилась от яркого света, внезапно врезавшись в массивные железные ворота. Раздался металлический лязг, эхом разнесшийся по всему туннелю.
Он был как раз с другой стороны, его лицо исказилось от беспокойства, когда он схватил меня за руку сквозь решетку.
Позади меня послышались шаги, и паника отравила мою кровь.
— Кто это, черт возьми, такой? — Потребовал ответа Монро, а затем ринулся дальше. — Ты можешь открыть ворота?
— Да, — выдохнула я, снова и снова ругаясь, пока засовывала нож за пояс и дрожащими пальцами поднимала ключи. Монро направил фонарик своего телефона вниз, к ним, чтобы я могла видеть.
— Поторопись, — настаивал он, и я облизала свои пересохшие губы, наугад выбирая ключ и вставляя его в замок.
— Эй! — Монро окликнул мудака, направлявшегося в мою сторону. — Назад, мать твою!
Я с силой повернула ключ, но он не сработал, и я поняла, что поплачусь за это жизнью, когда Мерл схватил меня за волосы.
Страх сжал меня в своих тисках, и я закричала, когда он дернул меня лицом к себе, в отчаянии бросая ключи Монро, слыша, как они звенят по земле.
— Отпусти ее! — Монро взревел, в его голосе смешались ярость и страх.
Мерл прижал меня к стене, нанеся сильный удар кулаком по ребрам. Я захрипела, когда из меня вышибло воздух, и он толкнул меня на землю, его вес последовал за мной, вдавливая в ледяной бетон.
Я дергалась и сопротивлялась, но его глаза были дикими, неумолимыми. Я решительно попыталась выхватить нож из-за пояса, но он схватил мою голову обеими руками и ударил ею о землю прежде, чем я смогла высвободить ее.
Перед моими глазами вспыхнул свет, и на мгновение я увидела, как Джессика зовет меня по имени, ее рука тянется ко мне.
Меня окутал туман, и я почувствовала вкус крови в воздухе, когда сделала неровный вдох. Весь свет в мире, казалось, погас, когда мои мысли начали медленно собираться воедино, и я почувствовала его руки на себе. Его пальцы скользили по моей коже, его прогорклое дыхание касалось моих губ. Звон, с которым он расстегивает ремень, и характерный щелчок расстегивающейся молнии.
Моя рука дернулась, когда я услышала, как Монро зовет меня по имени и осыпает Мерла тысячью проклятий, когда ворота стучали и гремели, пока он пытался их выломать.