Физика любви

– В сборную по волейболу срочно нужен человек. Девушка. Егорова сломала палец на катке и выбыла. Вот, молодые люди рекомендовали тебя. Подача у тебя и правда достойная, но особого интереса к спорту я у тебя не замечал, – еще один тяжелый взгляд в мою сторону, – поэтому поступим так. Сейчас проверим тебя в паре упражнений, вечером сегодня тренировка, завтра игра. С соседней школой. Принято?
– Подождите, что? – вырывается у меня.
Во-первых, мне страшно, во-вторых, я просто возмущена. Мне кажется, или он не задал ни одного вопроса о том, согласна ли я на это? Может, мне действительно на фиг не сдался спорт, особенно в таком тоне. В своей прежней школе я ходила на секцию волейбола, но до сборной так и не дотянула, потому что это была спортивная школа, и уровень был намного выше. Оттого на уроках Карася мне было скучно и, скажем честно, неприятно. Он почему-то меня невзлюбил, а мне не нравилось, как он со мной разговаривает. Поэтому я и начала прогуливать.
– Ну, ты же нам поможешь, Яночка? – говорит Глеб и, когда я перевожу на него взгляд, подмигивает, раскинув руки на спинку дивана. – Выручишь нас? Меня, как старого друга.
Я открываю рот и молчу, и в этой комнате становится уже две рыбы. Карась и я, беззвучно открывающая рот. Все понятно.
Ян и Глеб – два лучших волейболиста нашей школы, это все знают. Есть Кузнецов Ваня, но он немного отстает от ребят и по уровню, и по внешности, поэтому он не такой популярный. Еще в сборной играет кудрявый высокий паренек, он перевелся недавно, и я помню только надпись «Кудинов» на его майке. А, ну и Миша Попов из моего класса, чаще он, конечно, сидит в запасе, но своим присутствием в команде жутко гордится. И тут, конечно, надо вам пояснить, что наша школа участвует в небольшом эксперименте округа и играет в микс-волейбол. То есть на поле четыре парня и две девушки. Егорова и Манкова. И первая, как оказалось, сломала палец. Будь она неладна.
Я лихорадочно перевожу взгляд с самодовольной улыбки Глеба на растерянного Яна. Наверняка он недоумевает, когда мы с Янковским успели так уж подружиться. Мысли мечутся в голове, как вспугнутые голуби, быстро и бестолково. О, я ведь уже говорила, что сравнения – мой конек?
Наблюдая за Яном с трибуны (как образцовая влюбленная дурочка), я знала, что он трепетно и эмоционально относится к игре. Но Глеб был еще сильнее сдвинут на волейболе. Ввязывался в споры с противниками или судьей, со злости посылал мяч в стену в случае неудачи. Видели когда-нибудь, с какой скоростью летит мяч с подачи волейболиста? Можно без головы остаться. Поэтому я всегда считала Глеба немного психом, а выдержка Яна меня восторгала. Разумеется.
Так как они потеряли игрока перед важным матчем, могу только представить, как переживает за это Глеб. И сейчас он ясно дает мне понять, что я не могу отказаться.
– Петрова? – выводит меня из ступора Карась. Кажется, ему надоела эта немая сцена.
– Да, – с трудом выдавливаю я из себя, – давайте попробуем.
– Тогда все в зал.
Я скидываю на пол рюкзак и через голову снимаю форменный жилет. Подумав, кидаю на диванчик и клетчатую рубашку, оставаясь в черных джинсах и белой майке. Оборачиваюсь и ловлю на себе странный взгляд Глеба. Есть в нем что-то такое, что заставляет мои щеки залиться румянцем. Пытаясь скрыть смущение, я сразу же разворачиваюсь и иду в зал. До того, как за мной закрывается дверь тренерской, я слышу голос Карася:
– Подача добротная. Но она низкая, что она будет делать на подборе?
Я крепко сжимаю зубы, потому что злость клокочет где-то в горле и грозит в любую секунду вырваться наружу. Видали? Я низкая. Да я просто никогда ему не нравилась! И если до этого у меня еще были мысли нарочно завалить так называемую проверку, то теперь я полна решимости утереть старой рыбе нос.
Карась ставит нас в тройку и заставляет меня демонстрировать нападающий удар, потом я бесконечно подаю, и показываю, как ставлю блок. Я действительно низкая, но у меня хорошая техника, и я высоко прыгаю. К тому же от злости я все выполняю просто идеально. Даже не помню, когда последний раз так играла. Наверное, в своей старой школе.
  
В конце концов мы играем два на два, до пятнадцати очков. Я и Глеб против Карася и Яна. И я ставлю жирную точку в этом испытании, когда, подпрыгнув и прогнувшись в спине, отправляю мяч в центр поля, куда не успевает никто из противников.
– Красотка! – кричит Глеб, и мы звонко даем друг другу пять.
Тяжело дыша, я замираю рядом с ним, и он добавляет тихо и серьезно:
– Это было здорово.
– Спасибо, – я смотрю в его голубые глаза, и меня будто затягивает в круговорот.
– Петрова! Ну, удивила! – Карась выглядит жутко довольным, а я наконец перевожу взгляд и растерянно моргаю, – и почему я не видел этого на своих уроках?
Безразлично пожимаю плечами. Ответ у меня есть. Наверное, потому что вы не стремились разглядеть. Но вслух, конечно, этого не говорю.
– Ой! Я же географию пропустила, – растеряно лепечу я.
Удивительно, в спортивном азарте я вообще забыла, что мне нужно на урок.
– Не переживай, – так же весело отзывается Карась, – я поговорю с учителем. Ну что, сегодня вечером тренировка, завтра игра. Добро?
– У меня формы нет.
– У подружки попросишь, она мне после уроков нормативы сдает.
И действительно, Оливка сегодня все утро ныла, что вечером ей нужно идти к Карасю.
– Яна, это было классно! – Барышев легко толкает меня кулаком в плечо.
Я смущенно фыркаю. Взгляд у него восхищенный, и мне это безумно льстит. Я не иду, парю над резиновым покрытием спортивного зала. Он меня заметил! Он считает, что я классная! Ну, что я классно играю в волейбол, но вообще-то не суть.
Совсем смутившись, я поспешно сгребаю в охапку вещи и выскакиваю за дверь. Но напоследок оборачиваюсь и ловлю еще один странный взгляд Глеба. Я не понимаю, что за эмоцию вижу в его глазах, и мне от этого неуютно.
До конца урока еще десять минут, но я решаю не возвращаться. Пишу Оливке, что жду ее в столовой, и спускаюсь на первый этаж. Накидываю рубашку, но жилетку несу в руках, мне все еще жарко.
Захожу в столовую и обвожу ее взглядом. Там тихо, и она залита дремотным солнечным светом. На раздаче скучает мама, залипая в книжку, которую прячет под прилавком. Занято два стола, кажется, восьмиклассниками, но они что-то усердно пишут в тетрадях, изредка переговариваясь вполголоса. Отлично. Я подхожу к раздаче:
– Мам, нальешь чаю?
– Януся! Я тебя не заметила, – мама поднимает голову.
– Интересная книжка?
– Что? А, ну да, – она краснеет и убирает книгу в карман передника, – ты такое не читаешь, конечно.
Я беру стакан с чаем и пожимаю плечами. Потом робко улыбаюсь. Мамино лицо в ту же секунду освещается ответной улыбкой. Кажется, я очень обижаю ее своим отношением.
Сажусь за стол у окна, когда в столовую врывается Оливка. Подлетает ко мне, швыряет рюкзак на скамейку и садится напротив:
– Что Карась хотел? Он же тебя на весь урок забрал!
– Ты с географии слиняла? Звонка же еще не было, – я специально не отвечаю на вопрос, потому что вижу, как ей любопытно, и меня это жутко забавляет.
Она отмахивается:
– Сказала, что живот болит. Рассказывай!
– Ну, в общем, я теперь в сборной по волейболу. О, и мне придется одолжить у тебя форму на сегодняшнюю тренировку.
– Что-о-о?
– То-о-о, – передразниваю ее я и смеюсь.
На душе очень радостно. Я успела забыть, как на самом деле люблю волейбол. И будем честными, я была просто в ударе! Кажется, сегодня у меня получилось произвести впечатление и на Карася, и на Яна, и на Глеба. Чему я радовалась больше, я пока не понимала.
  
Глава 11
 
Я рассказываю все Оливке, и под конец истории она начинает давиться смехом.
– И чего ты ржешь? – не выдерживаю я.