Выбор

— Правильно ли я сделала, что отпустила их? — взволнованно спросила Зарянка. — Боюсь, как бы они не стали докучать старшим.
— Приглядеть за ними? — предложила Синегривка.
— Ах, это было бы просто замечательно! — благодарностью воскликнула Зарянка, снова укладываясь на подстилку.
Пестролапая встала и по очереди вытянула лапы.
— Пожалуй, я тоже пойду, пройдусь. Заодно принесу вам еды из кучи.
Черная королева, наконец-то, пришла в себя после тяжелых родов и снова выглядела здоровой, сильной и крепкой. Она легко выбралась из своего гнездышка и вышла из детской вместе с Синегривкой.
Четверо котят уже бежали через поляну.
— Не так быстро! — крикнула им Синегривка. — Не забывайте, что Снежинка и Чернушка сегодня первый раз вышли из детской.
— Малыши всегда растут быстрее, когда в детской есть котята постарше, — заметила Пестролапая, когда веселая стайка маленьких озорников скрылась в папоротниках, ведущих в палатку целителя.
— Лучше я все-таки схожу И посмотрю, как там дела, — решила Синегривка.
«Не хватало только, чтобы котята забрались в запасы целителей, как когда-то они с Белогривкой!»
Оставив Пестролапую возле кучи, она бросилась за малышами.
Как сильно все изменилось в лагере за последние несколько месяцев — и, самое главное, изменилось к лучшему! Казалось, что мрачная туча, долгое время висевшая над Грозовым племенем, наконец, ушла. Решение Острозвезда потрясло все племена, но Солнцезвезд, появившийся на следующем Совете в качестве нового предводителя Грозовых котов, заявил, что не позволит возлагать на свое племя ответственность за поступок одного кота. Он так же ясно дал понять, что отныне Грозовое племя будет сильным и все домашние коты будут безжалостно изгоняться с его территории. Как и предсказывал Острозвезд, в Воинский закон было внесено дополнение, требовавшее от лесных котов решительно отвергать жизнь домашних и оставаться верными закону котов-воителей.
Теперь Грозовые коты без страха глядели в глаза грядущей поре Голых деревьев. Они были сыты, их детская была полна здоровых и веселых котят, а воины были уверены в решимости и преданности своего предводителя.
Синегривка тихонько замурлыкала от удовольствия, шагая по папоротниковому туннелю за котятами.
— Убирайся отсюда, хищник!
Дикий вопль, раздавшийся со стороны палатки целителя, заставил ее вздыбить шерсть от ужаса. Забыв обо всем на свете, Синегривка бросилась вперед и вылетела на полянку. Котята, дрожа от страха, съежились на клочке вытоптанной травы, а Гусохвост, стоя на пороге своей пещеры, шипел, скалил зубы и рычал, словно перед ним была целая стая воинов Теней.
Синегривка одним прыжком очутилась между ним и котятами.
— Что ты делаешь? — заорала она на старика.
Но Гусохвост, похоже, ее даже не заметил. Вздыбив клокастую шерсть и безумно сверкая глазами, он махнул плешивым хвостом на Когтишку.
— Немедленно убери эту тварь из моей палатки!
Синегривка брезгливо сморщила нос. От старика отвратительно воняло. Его косматая шерсть выглядела так, словно он несколько месяцев ее не вылизывал. И вот теперь он орет на маленьких котят! «Совсем из ума выжил!»
Не сводя глаз со старика, Синегривка хвостом подтолкнула котят к папоротникам.
— Бегите отсюда, мои маленькие, — ласково сказала она, стараясь успокоить перепуганных малышей.
— В чем дело? — закричал Пышноус, выбегая на поляну и роняя на землю охапку целебных трав.
— Это все Гусохвост, — прошипела Синегривка, скривив уголок рта. — Он напугал котят.
Пышноус подошел к своему наставнику и прижался к его зловонному косматому боку своим гладким боком.
— Мне очень жаль, — сказал он, оборачиваясь к Синегривке. — В последнее время его мучают кошмары. Наверное, малыши разбудили его как раз посреди одного из таких жутких снов.
— Кошмары? — проскрипел Гусохвост. — Не было у меня ничего такого! Кошмар начался, когда я открыл глаза и увидел эту дрянь! — он оскалил желтые зубы на Когтишку. — Прочь отсюда, чудовище!
— Сейчас я его успокою, — ласково проговорил Пышноус. — Отведи котят в детскую, Синегривка.
  
Малыши уже забрались в глубь папоротникового туннеля и замерли в тени, растерянно оглядываясь назад. Синегривка повернулась и погнала их дальше.
— Что мы сделали плохого? — прошептала дрожавшая от страха Снежинка.
— Ничего, — твердо ответила Синегривка. — Просто Гусохвост очень-очень старый кот, и ему порой мерещится всякая ерунда.
— Ничего мне не мерещится! — прокричал старик им вслед.
Синегривка обернулась и увидела, что Гусохвост указывает грязной лапой на Когтишку. Нитка слюны свисала из пасти старика, а плешивые уши были прижаты к макушке.
— Держите эту тварь подальше от меня!
  
Глава VII
 
Солнце с каждым днем светило все мягче, а сочная зелень леса все заметнее угасала, выцветая до желтых и золотых красок Листопада. Упавшие листья устилали землю, хрустели под лапами Синегривки и горько пахли увяданием. Птицы звенели в ветвях, а белки без устали пополняли свои запасы, чтобы пережить долгие дни Голых деревьев.
Но сейчас Синегривку не интересовала дичь. Куча была полна, границы безопасны. После суеты и писка детской ей хотелось побыть одной в лесной тишине. Синегривка заметила, как Белогривка тяжело вздохнула ей вслед, когда она выходила из ходящей ходуном детской. Белогривка безумно любила Белыша, но страшно скучала по радостям воинской жизни. Синегривка видела, с какой тоской ее сестра провожала взглядом приходящие и уходящие патрули и как она то и дело грустно поглядывала на выход из лагеря, совсем как в те дни, когда они были котятами.
— Почему Остролап ходит и на охоту, и в патрулирование? — спросила она накануне у Синегривки. — Вообще-то, это не только мой, но и его котенок!
— Но он же не может кормить Белыша, — напомнила сестре Синегривка. Она ласково дотронулась носом до щеки сестры. — Очень скоро Белыш сможет есть мясо, и тогда ты сможешь ненадолго оставлять его с Зарянкой и Пестролапой и уходить на охоту.
Белогривка тяжело вздохнула.
— Ах, но я же буду так скучать по своему малышу!
Синегривка с трудом подавила приступ раздражения. Кажется, Белогривка сама хотела котенка! Никто не заставлял ее торопиться.
— Отлично, Златолапка! — раздался с вершины склона радостный крик Дроздовика.
Ветка над головой Синегривки закачалась.
— Смотри, Синегривка! — завопила Златолапка, глядя на нее сквозь листву. — Я сейчас заберусь на самую вершину.
— Осторожнее, — предупредила Синегривка.
Златолапка с каждым днем становилась все более и более бойкой и уже почти сравнялась с братом в силе и отваге.
— Будь внимательнее! — закричал Дроздовик, стоявший у корней дерева.
— Где Рябинка? — спросила Синегривка, удивившись тому, что опытная воительница оставила свою ученицу без присмотра.
— Ей что-то попало в глаз, и она пошла к Пышноусу, — ответил Дроздовик, не сводя глаз с юркой светло-рыжей фигурки, пробирающейся сквозь листву.
— Я попрошу Солнцезвезда, чтобы Дроздовик стал моим наставником навсегда! — раздался звонкий голосок сверху. — Рябинка никогда не разрешала мне забираться на такую высоту!
Дроздовик виновато покосился на Синегривку.
— Ну вот, — вздохнул он. — Попался. Златолапка вела себя так уверенно, что я думал — она постоянно лазает по деревьям!
— Не волнуйся, — промурлыкала Синегривка. — Я не расскажу Рябинке.
Дроздовик потрепал ее хвостом по боку.
— Спасибо! За это я обещаю вернуть Златолапку в лагерь в целости и сохранности.
Отойдя от дерева, Синегривка пошла по поросшей высокой травой прогалине и нырнула в заросли папоротников. Ей захотелось пить, и она повернула к реке.
Эта часть леса была укрыта от ночных холодов и ветров, поэтому кусты здесь все еще сохраняли густую зелень. По сравнению с жаркими днями Зеленых листьев, река стала намного полноводнее, она весело бежала по камням и лизала песчаный берег, вплетая свое беспечное журчанье в тихий шелест листвы. Синегривка высунула голову из куста и оглядела поросший кустарником берег.