Газлайтер. Том 16 (СИ)

«А ведь и правда, Даня хороший муж, — вздыхает Веер. — Хотя я всегда избегала замужества и долгих отношений, слишком уж мужчины жуткие собственники. Но Данила… Даже несмотря на то, что он — не исключение, а скорее наоборот, защищает своих девушек с такой яростью, что любой другой был бы рад такого защитника. И что самое важное — он защитил даже меня.»
Наставница вспоминает тот день, когда Данила выкупил её студию и убрал жуткий контрактный пункт, который заставлял её сидеть на строгой диете. Теперь она может есть столько пирожных, сколько захочет, и никто не смеет ей что-то запрещать.
«Ну разве не настоящий мужчина? Именно таких и надо держать поближе,» — думает она с улыбкой, которая постепенно становится всё шире.
— Наставница! Смотри-смотри! — голос Лены прерывает её мысли.
Повернувшись, Веер видит, как Лена демонстрирует сложную металлическую конструкцию, аккуратно выгнутую в идеальные формы.
— Очень неплохие лезвия, Леночка! — с одобрением говорит панна.
* * *
Мы окружены. Вокруг нас сгрудились завсегдатаи трактира. Ягуариды стоят, сжимая оружие, но явно не решаются напасть первыми. Взгляды напряжённые, челюсти стиснуты, кошачьи уши опущены. Только один, самый неудачливый из них, тот самый горе-ловелас, продолжает, как идиот, глотать свой хвост, давясь и кашляя. Это явно нервирует остальных.
Я смотрю на них с лёгким удивлением, но сохраняю спокойствие. Всё это выглядит довольно комично, особенно с учётом того, как нервно они выглядят.
— Что-то не так, господа? — спокойно спрашиваю, оглядывая их с лёгким удивлением. — Вы все вдруг повскакивали разом… Часом у вас не блохи?
Светка, не упустив возможности добавить масла в огонь, подхватывает, ухмыляясь:
— Похоже, блохи, Даня. Хвосты-то им общипать бы… Или поджарить.
К слову, Светка и Паленый уже накинули свои огненные доспехи. От них исходит жар, небольшие языки пламени играют по броне. Змейка откидывает полы плаща, обнажая своё внушительное тело и четыре руки с медными когтями, сверкающими в тусклом свете трактира.
— Фака, прррроверьте, как я остррра, фака? — выплёвывает она, обнажая клыки и пристально глядя на собравшихся ягуаридов, словно они всего лишь мыши в её когтях.
А вот Настя пока не спешит превращаться в волчицу — ждёт команды, оставаясь спокойной и на вид безобидной.
«Ягуары» отшатнулись на пару шагов назад. Они всё ещё сжимаются вокруг нас, но уверенности в их движениях явно поубавилось. Их звериные инстинкты кричат, что они круто попали.
Вперед вдруг выходит седовласый ягуарид — старик, но не дряхлый. Его шерсть на ушах и бороде седая, но в глазах горит огонь ума и опыта. Это не тот, кто станет нападать, если в этом нет смысла. Его движения уверенные, спокойные, солидные.
«Тише, убавьте пыл, — передаю своим команду. — С этим будем разговаривать».
Седовласый ягуарид — явно не простой местный забияка. Первого ранга Мастер. Он мощным голосом, который пробивает тишину в трактире, гаркает на остальных «котиков»:
— Чего мечи подоставали, тупицы⁈ Ну-ка, хватайте своего товарища Трубоблюда и вон его с моих глаз!
Парни мгновенно начинают суетиться, подхватывая под руки неудавшегося донжуана, который до сих пор глотает свой хвост. Я наблюдаю за этим молча. Усмехаюсь про себя — ситуация уже давно превратилась в фарс. Невезучего Трубоблюда, который всё ещё отчаянно пытается вытащить свой хвост изо рта, оттаскивают подальше от нас.
Седой ягуарид, снова обратив внимание на меня, складывает руки на груди и уважительно кланяется:
— Прошу прощения за недоразумение, господин менталист. Молодёжь иногда забывает, как надо себя вести.
— Бывает, — спокойно отвечаю я. — Всякое случается. Но хвосты лучше держать под контролем, господа, а то не ровен час — их могут начистить.
— Ох вы прав. Хвосты — наша гордость. Прошу вас, — ягуарид кивком головы указывает на свободный стол. — Приглашаю вас и ваших спутников разделить с нами ужин. Трактир славится своей медовухой и горячим мясом.
Я киваю, принимая приглашение. Светка с Паленым гасят огненные доспехи, а Змейка, хоть и с явной неохотой, всё же запахивается обратно в плащ, пряча смертоносные когти. Садимся за большой дубовый стол, и вскоре перед нами уже стоят кувшины с медовухой, дымящееся мясо и гарнир, из которого поднимается аппетитный пар Я первым наполняю кружку из кувшина, одновременно «включив» Егора-Кровника. Пробую медовуху.
  
«Всё чисто. Можно пить» — по мыслеречи сообщаю спутникам.
Мы начинаем трапезу, наслаждаясь тёплой едой и медовухой. Седой ягуарид, наконец, расслабляется и вновь извиняется:
— Еще раз прошу прощения за всё это, господин менталист. Я староста деревни, и терпеть не могу насилия. Особенно на моей территории. Надеюсь, больше таких недоразумений не будет.
Я киваю, отмахиваясь, словно это не имеет значения:
— Да ничего страшного, господин староста. Вы с лихвой уже компенсировали произошедшее. Спасибо за угощение.
Староста чуть прищуривает глаза, явно размышляя о чём-то, затем осторожно продолжает:
— А куда путь держите, если не секрет? Если на восток, есть одно предложение. Мой кузен — купец — собирается двигаться в том направлении с обозом. Сильный менталист в компании будет для него лучшим подспорьем, особенно если встретятся стаи диких зверей. Ручаюсь, он обрадуется твоему сопровождению, а ты получишь за это скромную, но честную оплату.
Я оцениваю его предложение. Так, так, так… подработка, значит? Менталист в охране каравана — полезное прикрытие для нашего пути.
— Хорошее предложение, — отвечаю, кивая. — Скажи своему кузену, что мы согласны довйти вместе с ним до границы павлинари. Выдвинемся завтра утром.
Староста благодарно кивает, явно обрадованный тем, что сделка состоится. Мы договариваемся о времени и месте встречи, и вскоре вечер плавно заканчивается.
Деревня любезно оплачивает нам комнаты на втором этаже трактира. Комнаты хоть и чистые, но кровати узкие, словно сделаны под стандарт дистрофиков, а не под нормального человека. В итоге, я устраиваюсь один, постаравшись хотя бы немного растянуться на жёсткой койке. Девушки и Паленый устраиваются в комнатах дальше по коридору.
Ночью меня будит ощущение тесноты — места стало слишком мало. Открываю глаза и, конечно же, нахожу виновницу тесноты — Светка. Она уютно устроилась рядом, плотно прижавшись ко мне.
— Светка, ну куда ты лезешь? — раздражённо шепчу ей.
Она лишь сонно зевает, как котёнок, и прижимается ещё сильнее.
— Ну, я замёрзла, Даня, — отвечает она тихо, словно это всё объясняет.
— Ты огневик! Придумай что-то правдоподобнее, — бурчу.
В ответ слышу только её сонное бормотание:
— Псы-псы…
Ещё через секунду она уже полностью погружается обратно в сон, как будто всё решено. Я вздыхаю и решаю не сопротивляться. Тем более что я уже прогулялся по её мыслям раньше и видел, как она ворочалась в своей кровати, безуспешно пытаясь заснуть. Пусть уж лучше выспится рядом со мной, чем продолжает маяться бессонницей, а потом весь день будет ходить сонной мухой.
Под утро чувствую, что места стало ещё меньше, как будто кто-то решил, что моя комната — это общая зона отдыха. В полусонном состоянии прислушиваюсь к предрассветной тишине. На полу, свернувшись калачиком, мирно дремлет Змейка. Вот это да! У неё ведь своя кровать есть, да и хищница обычно предпочитает уединение. Но, как видно, ночные привычки оказались не такими уж устойчивыми.
Рядом с кроватью, на коврике, в облике волчицы спит Настя. Её рыжая шерсть мерно вздымается и опускается в мягком свете рассвета. Что ж, это уж точно перебор — барышня, дочь барона и моя невеста, пусть и в волчьей форме, спит на полу! Хорошо ещё, что Паленый сюда не заявился — тогда бы сцена стала по-настоящему гротескной. Хотя наемник сейчас развалился в своей комнате, дрыхнет с трактирной подавальщицей под боком. Охота же ему делить эту узкую койку, когда можно было спокойно выспаться одному! Но, видно, у Паленого свои приоритеты.