Чувства под запретом (СИ)

– Она всё продумала, но я тебе обещаю, что отец не тронет нас больше, – горячо заверяет сестра.
– Этот ублюдок нам не отец, – цежу сквозь зубы. Он должен был сгнить в тюрьме, но благодаря тёте Андрея, гуляет на свободе. Мне хочется ворваться к ней и расцарапать её физиономию, чтобы на всю жизнь запомнила.
Сестра отправилась к себе, а я принялась собирать свои вещи.
– Я не могу даже попрощаться, – произношу сдавленно. Слёзы вот-вот прольются из глаз. Когда я переступила порог этого дома, не предполагала, что уезжать будет настолько тяжело. Утром Никита встанет и будет ждать меня, но я не появлюсь. Кто будет его защищать, если меня не будет? А кто позаботится о Бруно?
Горло сжимается, меня захлестывают эмоции. Делая глубокие вдохи, пытаюсь взять себя в руки, но меня накрывает снова и снова.
Я больше не увижу Сергея. Не услышу его раздраженный голос. Не буду спорить с ним и злить. 
Сама хотела держаться от него подальше, но сейчас от боли сжимаются все внутренности. Мою грудь словно в тисках сдавливают, глаза снова наполняются слезами. Моя дрожащая рука не в силах остановить поток слез, который беспрестанно катится по моим щекам. Я пытаюсь сдержать свои чувства, но боль становится нестерпимой. Мысли в голове кружатся, словно бешеные пчелы, не давая мне ни минуты покоя.
Я хочу увидеть его... в последний раз взглянуть на него. 
Борюсь с желанием выйти из комнаты и отправиться к нему. Но, что я скажу ему? Что он подумает, если я сразу брошусь к нему и обниму? Все, что останется – это память о нём, его смех, его взгляд, его прикосновения. Я никогда не смогу стереть с кожи, с памяти, с сердца.
С каждой секундой я понимаю, что лучше оставаться в комнате и ждать Аню, как бы трудно не было. Если встречусь с ним, то уехать будет ещё больнее...не смогу.
– Идём, – вырвал меня из мыслей голос сестры. Спустя мгновение я моргаю, прогоняя слезы, и следую за ней, отчаянно желая, чтобы она передумала. Я до последнего ждала, что Андрей остановит её, но этого не произошло. Неужели он позволил ей уйти? Я уверена, что они любят друг друга... Как можно так жестоко разлучить любящих людей, используя их чувства?
– Ты уверена? – спрашиваю я последний раз, когда уже дошли до такси. Аня смотрит на меня… на дом… так, словно уже потеряла всё и не имеет ни малейшего понятия, как вернуть то, чего желала больше всего. Я вижу, что она еле сдерживается, чтобы не разрыдаться.
– Да, – кивает она и садится в такси.
Бросаю взгляд на дом. Сердце бьется так быстро, будто оно хочет выбраться из моей груди и убежать от всего.
Я буду скучать. Я очень сильно буду скучать. Прощай. 
  
Лена
 
Неделю спустя. Москва. 
– Никита всё ещё обижается на меня? – спросила я Петра, шумно сглотнув.
Всю неделю я пыталась поговорить с мальчиком, но он отказывался общаться со мной. Я созванивалась только с Любой и с Петром. Они были расстроены, узнав о моём отъезде.
– Да... Он уверен, что ты его бросила и уехала молча. Ничего не хочет больше слышать, – сообщает мне с тоской в голосе мужчина.
— Мне пришлось..., – виновато прошептала, чувствуя, как в горле образуется ком.
Петр не доставая меня с вопросами и за это я была благодарна ему. Он относится ко мне, как к дочке, поэтому беспокоился. Мужчина звонил каждый день и рассказывал, что происходит в доме. По его словам, Андрей погрузился в себя и перестал ходить на работу, запивая тоску алкоголем.
– В дом погрузился в траур без вас. Хорошее настроение в доме только у этих ведьм, – он замолкает на несколько секунд, а затем продолжает:
– Но я иногда не упускаю возможности испортить им день.
От его слов невольно появляется улыбка.
– Оторвись там за нас двоих.
– Но без вас не так весело, – вздохнул Пётр.
Я вернулась в Москву, но такое чувство, что я оставила частичку себя там и не могу вернуть обратно.
– Ты хорошо заботишься о них? – шмыгая носом, поинтересовалась у мужчины. Ульяна плохо относится к сыну, а ему необходима забота и любовь. Меня нет рядом с ним, но каждый день Пётр отправляет мне фото и видео с мальчиком и собакой. Я несколько раз пересматриваю и на мгновение мне становится легче, а тепло разливается в груди.
 
– Конечно. Никита и Бруно очень скучают по тебе. Да и многие в доме, – его слова пробирают до глубины души.
– Я тоже скучаю..., – сдавленно шепчу я.
– С кем ты разговариваешь? – доносится до меня до боли знакомый голос. Моё сердце пропускает удар. Замираю, чувствуя, как от неожиданности воздух улетучивается из легких и сжимаю телефон.
Сергей... 
Я всю неделю пыталась не думать о нём, даже имя его не произносила. Только он врывается каждую ночь в мои сны, заставляя просыпаться в поту и с бешено бьющимся сердцем.
– Да так. Разговариваю со своим знакомым, – уклончиво ответил Пётр, удивляясь его появлению.
Сергей подслушивал наш разговор? Он слышал меня?
– Дай телефон. Я хочу поговорить с этим знакомым, который знает моего сына, – его голос дрогнул, или мне так послышалось.
Воздух становится таким густым и плотным, что трудно вздохнуть, я дышу через рот и напряжённо вслушиваюсь в малейшие звуки.
– Здравствуй, Лена, – его ласковый и глубокий голос буквально сбивают меня с ног, словно огромный грузовик. От этой интонации по рукам всё бегают мурашки. Сердце бьётся в ушах. Казалось, что никакие расстояния не могут разделить нас, и я ощущала его близость так ярко, словно он стоял прямо передо мной.
Сергей тяжело вздыхает, отчего у меня начинают дрожать конечности. Он узнал меня... Легкие горят от нехватки кислорода, а сердце начинает болезненно биться в груди. Так хочу увидеть его прямо сейчас.
Чёрт! Почему ты не оставишь меня? Ты даже не представляешь, как мне тяжело... Я пытаюсь забыть тебя! Не думать о тебе! 
– Не молчи... прошу, – в голосе Сергея я услышала...мольбу. У меня тут же пересыхает во рту. Я открываю и закрываю его, не в силах произнести ни единого звука. Дыхание сбилось, я вся дрожу. Я слушаю его голос и зажмуриваюсь, борясь со своими чувствами.
Он никогда не звонил мне. Не пытался связаться. Да и зачем ему это? Слезы, которым я не позволяю пролиться, жгут мне глаза. Я трясу головой, чтобы вернуть себе способность мыслить, а в следующую секунду я отключаюсь, не в силах больше терпеть эту пытку и бросаю телефон на кровать. Жадно глотаю воздух, чтобы успокоить сердцебиение. Я потираю лоб, чувствуя, как на коже проступила испарина.
Всю неделю держалась и стоило только услышать его голос, а уже вся дрожу. Каждая клеточка словно оживает рядом с ним, а по венам распускаются цветы. Так хотелось ещё послушать его голос, только от этого будет хуже. Моя душа кричала от желания поговорить с ним, но разум боролся с этим желанием, зная, что это может привести к необратимым последствиям. Надо прекращать любой контакт с человеком, если хочешь его забыть.
Боже... Почему я не могу выкинуть его из головы? 
Для того чтобы немного отвлечься, я приступила к уборке в квартире, включив громкую музыку.
Вечером вернулась Аня с работы. Она нашла работу в хорошем ресторане, где пропадала целыми днями.
– Как ты себя чувствуешь? - спросила я в надежде услышать искренний ответ.
– Хорошо. Ты поела? – снова соврала и перевела разговор на меня. Это начинает меня уже раздражать.
– Аня, я же не слепая... Зачем ты врёшь? – раздражённо махнула руками, когда терпение иссякло.
– Я тебе не вру, – ответила сестра на автомате.
– За эту неделю ты превратилась в овощ. Посмотри на себя в зеркало. Ты каждую ночь плачешь, я тебя слышу, – с грустью проговорила я. Аня старается рядом со мной. Делает вид, что всё хорошо, словно сама пытается в это поверить. Только ночами она тихо плачет в подушку.
Я настаивала на том, что нужно поговорить с Андреем. Позвонить ему, но получала категорический отказ. Уже через две недели их официально должны развести.