Девушка с картины (ЛП)
Мы с папой улыбнулись, он заглушил двигатель.
— Тогда идем искать ответы на твои загадки?
— Ок! Сделаем это!
Когда папа вышел из машины и встал рядом со мной на тротуаре, я обняла его. Он погладил меня по голове, а я уклонилась, как в детстве. Я поняла, что он любил меня по-своему.
— Мы ведь не так уж плохо жили, правда? — спросил он.
— Совсем неплохо, — согласилась я.
Я удивленно посмотрела на адрес в руке.
— Должно быть, это здесь…
Ничего похожего на дом Винни Флад из моих фантазий. Мы стояли возле современного застекленного жилого дома. Впереди находился причал с плавно покачивающимися яхтами.
— Боже, совсем как Сан-черт возьми-Тропе! Не таким я помнил Истборн.
Я хихикнула над папиным замечанием и нажала на звонок под номером пятьдесят шесть.
Если дом миссис Флад удивил нас, то сама Винни была еще бо′льшим сюрпризом: ни намека на миниатюрную старушку. Аккуратное серебристое каре, полосатая бретонская футболка, укороченные брюки и — я даже моргнула — конверсы на ногах!
— Мы с мужем много плавали под парусами, — готовя нам чай, поделилась женщина. — Три года назад он умер. Я поняла, что хочу жить рядом с морем. Поэтому продала дом и яхту и купила эту квартиру.
У Винни была богатая семейная история. Она достала большую шляпную коробку, заполненную бумагами, фотографиями, и разложила их на стеклянном обеденном столе.
— У меня три старших брата. Один живет здесь, а два других в Австралии. Им неинтересна история семьи.
Винни передала мне фотографию Фрэнсис, и я поняла, что моя теория о присвоении чужого имени была ошибочной.
— Итак, Фрэнсис — моя прабабушка. Конечно, я никогда не видела ни ее, ни прадеда. Я поздно родилась. Думаю, стала сюрпризом для родителей.
Папа взял фотографию.
— Вы что-нибудь знаете о ней?
— Немного. Остались кое-какие бумаги. Ее муж умер до рождения сына Чарльза.
Чувствуя себя немного неловко, я рассказала о том, как умер прадед женщины. Поведала об убийстве, о пропавшей художнице. Затем протянула дневник Фрэнсис.
— Я нашла тетрадь Фрэнсис в нашем доме. Там написано, почему она планировала уехать.
Вкратце я пересказала, что читала: о жестоком обращении мужа и беременности женщины.
— Поскольку ваша прабабушка была уверена, что потеряла ребенка, я предположила, что, когда она уехала в Шотландию, Вайолет каким-то образом присвоила ее имя.
Винни задумалась:
— Припоминаю, что кто-то действительно уехал в Шотландию.
Она покопалась в шляпной коробке.
— Нашла! — Женщина вытащила связку писем, перевязанных желтой тесемкой. — Вот, шотландский адрес. Фрэнсис писала кому-то.
Я, чрезвычайно взволнованная, старалась держать себя в руках:
— То есть бежала Вайолет? Фрэнсис подарила ей идею и дневник. И девушка исчезла. Я так рада…
Винни развязала тесемку. Папа просмотрел письма и покачал головой.
— Их все вернули. Письма от Фрэнсис. Они адресованы Флоренс Беннетт в Норт-Берик. Видимо, ваша прабабушка не знала точного адреса.
— Как? То есть они не дошли до адресата? — Я еле сдерживала разочарование.
Каждый раз, когда мне казалось, что вот-вот нашелся след Вайолет, как она тут же ускользала от меня. Я вытянула одно письмо наугад и вскрыла.
Дорогая Флоренс,
Не знаю, где ты. Надеюсь, добралась до Норт-Берика и обустроилась на новом месте, пока я выздоравливала. Пожалуйста, ответь мне.
Твоя сестра, Полли.
— Полли? — удивилась я.
— Может, еще один псевдоним, — предположила Винни, — как Флоренс? Здесь тот же почерк, что и в дневнике.
— Возможно, Фрэнсис придумала для себя роль сестры Вайолет? — сказала я. — Эти две женщины были умными и храбрыми.
— Но не похоже, что Вайолет добралась до Норт-Берика, — заметил отец. — Здесь десятки писем. Их все вернули.
— Вы можете их почитать, — разрешила Винни.
И вот мы с папой в стильной гостиной с панорамными окнами и полом, выложенным плиткой, знакомились с жизнью Фрэнсис. Более десяти лет она отправляла письма Вайолет — Флоренс. Сначала рассказывала, что останется в Сассексе, пока девушка не подтвердит, что находится в Норт-Берике. Постепенно письма становились все более открытыми. Она делилась новостями о «добром соседе, который так страдал по дочери», что закрыл дом и уехал.
— Это отец Вайолет, — догадалась я. — Фрэнсис явно хотела, чтобы Вайолет знала, что с ним. Значит, Флоренс — это Вайолет!
— Согласен, — кивнул папа, — что по крайней мере доказывает: Фрэнсис верила — Флоренс — это Вайолет. Слушай, в этом письме она говорит, что больше не может молчать, и поэтому собирается поделиться местонахождением Флоренс с «добрым соседом».
— Фрэнсис, должно быть, чувствовала себя ужасно, видя, как мучается Маркус, и зная, что скорее всего Вайолет в Шотландии, — сказала я. — Хотя ее там не было.
Я прочитала еще несколько писем, пока не наткнулась на одно, в котором говорилось, что Маркус побывал в Норт-Берике.
— Послушай, — обратилась я к папе, зачитывая письмо вслух:
«Похоже, ты все-таки не в Норт-Берике. Добрый сосед навестил меня в прошлом месяце, и сказал, что не видел тебя и не слышал разговоров о тебе…»
Я вздохнула. Ситуация безнадежна.
Тем временем папа наткнулся на письмо с подробным описанием смерти отца Вайолет:
— Как печально! Мне кажется, Вайолет точно не было в Норт-Берике. Насколько я помню, это маленький городок. И хотя у Фрэнсис не было точного адреса, но все же одно из кучи отправленных писем так или иначе нашло бы девушку.
— Так что ничего не остается, как продолжить поиски, — сказала я, не представляя, что нас ждет впереди.
— Думаю, да.
Глава 52
1855
Эдвин
Эдвин стоял на лестнице, рассматривая пляж через окно. Послышался звонок в дверь, а затем приглушенный разговор. Мужчина решил проигнорировать голоса: жена внизу, разберется, и повернулся, чтобы направиться в спальню. Но Фрэнсис, наклонившись через перила, позвала его:
— Это мистер Харгривз. Он просит тебя.
Эдвин вздохнул: ему сейчас не до фальшивых дружеских встреч. Но что делать? С соседями надо дружить. Тяжело переступая, он спустился в холл.
Агнес, угрюмая и молчаливая, провела Эдвина в гостиную. Мистер Харгривз стоял у камина со шляпой в руках.
— Эдвин, — слишком оживленно произнес сосед, протягивая руку.
— Маркус! Садитесь. Что привело вас?
Гость молчал. Эдвин заметил, как пальцы соседа нервно сжимали края шляпы. Волна беспокойства пробежала по телу. Неужели Маркус в курсе того, что Эдвин и Вайолет наслаждались более близкими отношениями, чем следовало?
— Боюсь, у меня неприятности, о которых я должен поведать.
Эдвин вздохнул.
— Говорите.
— Похоже, моя дочь, Вайолет, имеет к вам влечение.
Эдвин улыбнулся:
— О, нет. Все лишь молодая девушка с безобидной фантазией.
Маркус нахмурился.
— Хотелось бы, чтобы с безобидной. — Он повертел шляпу в руках. — У нее интерес к живописи, знаете ли.
— Да, она говорила.
— К своему стыду, я обнаружил, что интерес этот наполнен излишним энтузиазмом.
— Продолжайте.
Вид отца девушки был жалким. Он понизил голос:
— Она рисовала вас. Я нашел наброски. Вы там почти голый, без рубашки.
Эдвин изобразил на лице правдоподобный ужас и покачал головой.
— Боже мой! Какое яркое воображение! Маркус, дорогой сосед, пожалуйста, не расстраивайтесь. Наша дружба не пострадает.
Мистер Харгривз устало потер переносицу:
— Ах, Эдвин! Я в растерянности и чувствую вину. Мне нужно было жениться. Ведь девочка нуждалась в матери. Меня часто не было, и дочь оставалась без присмотра. У нее бурная фантазия.
— Маркус, пожалуйста. — Эдвину было неловко. Он не терпел откровенных эмоций, особенно мужских. — Вы должны успокоиться. Где сейчас эти рисунки?