Смелая женщина до сорока лет

Но друзья уговорили. «Во-первых, известность. Во-вторых, деньги. В-третьих, Жанчик, ты же любишь анекдоты?»
«Люблю!» – согласился он.
 
Отдельно
 
неоконченная повесть в трех частях
 
часть первая
 
Она ему очень редко звонила сама. Обычно он ей звонил. Почти каждый вечер, не меньше пяти раз в неделю, всё было много раз подсчитано – он садился в кресло, зажигал торшер, брал книгу, пролистывал одну-две странички, сладко потягивался и брал с книжной полки заранее положенный туда телефон.
Они разговаривали по часу, иногда дольше.
Он звонил ей сам еще и потому, что calling party pays, у него с деньгами был полный порядок, а ее напрягать не хотелось. Он был, по его собственным словам, финансовый везунчик. К черту подробности, но деньги были.
Он был разведен уже более года и неторопливо жил один в удобной двухкомнатной квартире почти что в центре и два раза в неделю ходил в свой институт, но особо не перемогался в смысле карьеры, чтоб, к примеру, докторскую защитить и стать завотделом, – поскольку, как он говорил друзьям и самому себе, «не там был главный источник дохода».
Впрочем, ладно, вот вам – от двух бабушек он получил в наследство квартиры, которые сдавал. Но даже не в том дело! Его папаша еще в девяностые на два ваучера и какие-то жидкие сбережения приобрел, вы не поверите, одну десятую процента – да, я не оговорился, именно так, одну десятую долю процента – акций какой-то чудновато-молодежной компании, которая теперь стала важным игроком на русском рынке, так что эта 0,1 %, деленная на всех папашиных наследников – то есть на него, маму, брата и незаконную сестру, – давала более чем достаточный доход.
А она была незамужняя редакторша в каком-то дышащем на ладан журнале. В каком-то – не потому, что он не запомнил названия, а потому, что она часто переходила с места на место. То ли журналы закрывались, то ли она не уживалась, неважно. Она так и говорила: «Я – редакторша в некоем жалком журнале. В каком? Да какая разница? Вы что, хотите пригласить меня замом главного в “Космополитен” или “Форбс”?»
Она любила пошутить – в том числе и сама над собой. Самоирония – очень важное качество. Напрямую связано с интеллектом, кстати говоря. Да, она была умная в обоих смыслах – и знала много, и понимала еще больше. Душой понимала человека. Умела слушать, сочувствовать. Задавала точные вопросы. Подробно рассказывала о себе. Ни разу он не слышал, чтобы она говорила просто так, впустую, некстати и ни о чем. Их разговоры всегда были наполнены содержанием и смыслом – настолько, что он иногда записывал в блокнот, о чем они говорили.
Познакомились они чуть более года назад, на вернисаже. Какой-то приятель приятеля их познакомил. Почему-то они сразу обменялись телефонами. Вернее, он попросил, а она согласилась. Наверное, она ему сразу понравилась. Но – чем? Загадка.
Ну да, умная, обаятельная. Не сказать чтобы красивая, но очень миловидная. Да мало ли умных, обаятельных и миловидных женщин? Они, кстати, вживую виделись раз пять, не больше, – и всякий раз почти случайно: на выставке, на презентации, на фуршете. Он сначала приглашал ее пообедать, прогуляться, пойти в театр – но она всякий раз вежливо и необидно – то есть убедительно, по уважительным причинам – отказывалась… Так что он скоро оставил эти попытки. Однако по телефону она разговаривала с ним подолгу и, кажется, с удовольствием. А для него это стало чуть ли не главной частью его любовной жизни в этот год.
Надо сказать честно, что женщины у него в этом году случались – взрослый здоровый недавно разведенный мужчина все-таки! – но все эти быстрые связи не очень были ему приятны. В них был ощутимый признак если не измены, то чего-то внутренне бесчестного, потому что она – его телефонная собеседница – была важнее всех.
Ему казалось, что это самый настоящий интеллектуальный, платонический, но очень страстный роман – немного в духе XVIII века: тогда были романы в письмах, а сейчас вот, пожалуйста – в телефонных разговорах.
  
А еще ему казалось, что рано или поздно – а поскольку уж год прошел, то скорее рано, чем поздно – они наконец объяснятся и сойдутся.
Но вот она позвонила сама.
Звонок застал его в прихожей, он только что вернулся из института и едва повесил пальто на вешалку. Он скинул туфли, прошел в комнату и сел в кресло.
– Да, привет! – сказал он. – Давай я тебе перезвоню, чтоб ты деньги не тратила.
– Неважно.
– Что у тебя с голосом?
– Устала! – выдохнула она.
Перевела дыхание и стала быстро и отчаянно рассказывать, что ее опять уволили с работы, вернее, сначала с бухты-барахты срезали зарплату, а когда она заикнулась требовать справедливости или хотя бы объяснений – просто выгнали с криком. И недоплатили за две недели. Это было уже полмесяца назад. Она сразу не сказала, потому что думала – устроится в другое место. Тут обещали, там поманили, сюда пригласили на собеседование, и ничего, пусто, и теперь она редактирует перевод какого-то идиотского романа, любовный триллер, переводчик нахалтурил, надо сверять с оригиналом, дикая морока, а денег с гулькин нос, и она вынуждена взять еще одну редактуру, тоже роман, а еще предложили съездить в Тулу на фестиваль и сделать пять интервью за пятнадцать тысяч, то есть по три за штуку, придется соглашаться, потому что жрать, простите, что-то надо, а у нее просто красные круги в глазах и как будто голос в ушах кричит: «Устала! Устала! Устала!»
– Мой совет такой, – сказал он. – Ни в какую Тулу не езжай. Романы эти оба выкини в мусор. То есть сотри файлы у себя в компе. Сотри к черту! Сразу! Вот сейчас!
– Спасибо! – кажется, она чуть обиделась. – Какой хороший совет!
– Самый лучший, – сказал он.
– А дальше? – она возмутилась.
– А дальше сиди и жди меня. Вернее, не сиди, а собери самое нужное. Кружку, ложку, паспорт и смену белья… Поедем ко мне. Это я тебе делаю предложение. Я тебя люблю. Я буду самым добрым и заботливым мужем на свете. Прости, что я тянул так долго. Ты отдохнешь. Придешь в себя. Потом мы найдем тебе хорошую работу. Всё будет хорошо, обещаю!
– Понятно, – сказала она. – Я тоже тебя люблю.
– Вот! – сказал он. – Диктуй адрес.
– Не надо.
– Почему?
– Потому что не надо… Я тебя люблю, да. Очень-очень. Но замуж, – ему показалось, что она голосом выделила именно это слово, – но замуж за тебя… – и решительно завершила, – я не хочу!
– Хм. Я правильно понял?
– Думаю, да. Мы ведь с тобой хорошо друг друга понимаем. Но если ты вдруг не понял, я объясню, – и замолчала.
Жаркая злоба бросилась ему в голову. Год пустых надежд. Год этой хваленой «духовной близости». Примерно двадцать пять разговоров в месяц, по часу каждый. Почти сорок полных рабочих дней, страшное дело! Полтора месяца прилежной работы души – full time! – чтобы в итоге услышать, как он уже слышал много раз, начиная с девятого класса: «Ты очень хороший человек, но ты мне совсем не нравишься как парень». Хотелось в ответ оскорбить еще сильнее.
– Не надо объяснять, – медовым голосом сказал он. – Я всё прекрасно понял. У тебя душа отдельно, а твоя… – он сначала захотел сказать нецензурное слово, но после краткой паузы сдержался, – а твое тело отдельно. Что ж. Бывает…
Она нажала отбой.
Он бросил телефон на ковер перед креслом, откинул голову, посмотрел в потолок.
Зазвонил телефон. Это была она.
– Прости, что-то прервалось, – она говорила спокойно. – Я дорожу нашими отношениями и не собираюсь обижаться. Без недомолвок. Да, ты прав. Моя душа принадлежит тебе. Я не могу жить без наших долгих и прекрасных разговоров, спасибо тебе за них. А мое тело… Прости великодушно, но правда дороже. Именно в свете нашей душевной близости. Мое тело – нет, не тебе. У меня давно есть мужчина. Так сказать, мужчина в узком смысле слова. Никто другой – в этом самом смысле – мне не нужен.
– Что ж ты работаешь на износ, подыхаешь от усталости, если у тебя есть мужчина? Как же он на всё это смотрит?