Смелая женщина до сорока лет
– Как вы подлы! – воскликнула Аглая Михайловна.
– Нет, это вы подлы! – ответил Обский.
– Оттого, что смущаюсь вам отдаться?
– Нет! Нет! Нет! Вы подлы оттого, что мое благородное движение души – спасти человека от ареста и суда – вы обставили этими условиями. Я хотел спасти его просто так, по-братски, по-христиански! – Обский уже сам верил в то, что говорил, он говорил, как будто читал роль, а актер всегда верит, что он Гамлет или Карл Моор. – Я от души рисковал честью и свободой, отдавая ему свой паспорт, а вы – пообещали мне свое тело! Вы опошлили, вы унизили мой порыв! Разве это не подло?
Он едва перевел дыхание.
– Знайте же, что между мною и Устьянцевым ничего не было, – сказала она. – На ваших глазах я поцеловала его в первый раз.
– Я заметил, – вздохнул Обский.
– Скажите, а вы меня вправду так любите?
– Ваш папенька всё равно не даст согласия на наш брак. Я не дворянин. Я актер, презренная профессия. Вот если бы я был миллионер или хотя бы стотысячник…
– Боже! – вдруг захохотала Аглая Михайловна. – Как вы наивны! Я же не в мужья вас зову! Я современная девица. То есть женщина, уже четыре года как!
– Что ж вы тогда меня мучаете?
– Но если я вам просто так возьму да и отдамся, – задумчиво сказала она, то стаскивая перчатку с пальцев, то натягивая ее снова, – то непременно сразу же стану беременна.
– Отчего же сразу? Отчего же непременно?
– Я так чувствую, и не перебивайте меня. У меня всё бывает так, как я чувствую. Я знала, что у меня не будет ребенка ни от князя Васильчикова, ни от магната Полякова. Знаете почему? Потому что им не нужен был ребенок на стороне. Они меня не любили. Это я искала приключений с титулами и миллионами. А вы влюблены. Поэтому с вами я точно стану беременна. Папенька с маменькой выгонят меня из дому, снимут мне квартирку где-то далеко. Я возненавижу сразу пятерых человек. Папеньку с маменькой. Вас. Себя самое. И ребеночка. И заодно шестым – Устьянцева, потому что всё это из-за него. Прощайте, Жанчик. Идите на почту, отбейте телеграмму в Киев, в Волочиск, на Гороховую… Делайте что хотите.
Замолчала, глядя в пол.
Он посидел еще минуту и вышел.
* * *Вышел на улицу и тут же наткнулся глазами на почтовое отделение. Остановился на мгновение. Потом махнул рукой и пошел пешком к Невскому.
По дороге встретил знакомого господина в сереньком сюртуке.
Раскланялись. Тот спросил:
– Господин Обский, кстати! У вас есть заграничный паспорт?
– Был. Украли, такая досада!
– Давно ли?
– Третьего дня.
Серый господин тоже махнул рукой и заспешил по своим делам.
* * *Живя в Париже, Устьянцев живо нанял себе переводчиков, и его романы нашли успех у тамошней публики. Новые романы он даже по-русски не издавал – сразу отдавал в перевод. Теперь он звался Обский, и не для того, чтобы обмануть ищеек самодержавия, а по издательским резонам. Сами судите, что лучше: Oustiyantseff или Obski? То-то же.
* * *Тем временем актер Иван Фадеевич Обский нашел свой сценический успех в амплуа простака и комика. «Наш неподражаемый Фальстаф» (а также Арган, Журден, Фамусов, Городничий, Подколесин, Тарелкин и так далее), как писали о нем в газетах.
* * *Писатель же Устьянцев-Обский при наступлении нового царствования (то есть лет через пять после своего побега) исхлопотал себе амнистию, публично поклявшись в разрыве с марксидами – ведь ранее он снабжал их деньгами из своих гонораров.
Он вернулся в Петербург, привел в порядок черновики, с которых делались французские переводы, издал их, переиздал старые сочинения – теперь уже под фамилией Обский, – вновь снискал успех, зажил барином, но очень скоро скончался при неясных обстоятельствах. Его нашли мертвым в собственной спальне, в квартире на Владимирской – в том же самом шикарном доме, где жил действительный статский советник Панков и его дочь, красавица Аглая Михайловна. Но если сам Устьянцев-Обский умер от паралича сердца, что подтвердило вскрытие и мнение лечивших его врачей – покойный был тучен и пьян, – то найденная рядом с ним мертвая любовница, молодая поэтесса Нина Манцова, была явно отравлена.
Узнавши об этом, актер Обский сразу подумал об Аглае Михайловне.
Но встреченный им на улице господин в сереньком сюртуке только руками развел и сказал, что старики родители Аглаи Михайловны скончались в Карлсбаде, а она продала всё семейное имущество, обратила средства в ценные бумаги и буквально третьего дня отбыла в Париж.
* * *Все свои огромные гонорары писатель Обский, бывший Устьянцев, человек бессемейный, заранее завещал Литературному фонду. На эти средства была учреждена премия имени Обского.
* * *Однако, несмотря на свои театральные триумфы, актер Иван Обский не мог забыть Устьянцева и особенно Аглаю Михайловну, хотя один уже помер, а вторая была совсем далеко.
Поэтому еще лет через десять, отыграв уже четыре юбилейных бенефиса, решил то ли отомстить своим обидчикам, то ли обсмеять их, то ли самому исповедоваться – одним словом, решил написать роман под названием «Петербургские анекдоты». В этом романе, помимо всяческих забавных историй театральной и литературной жизни, коих он был свидетелем и участником, Обский иносказательно представил историю побега Устьянцева и своей неудачной любви к Аглае Михайловне.
Сделано это было весьма занимательно и изобретательно.
* * *Там действовали – дочь высокопоставленного казнокрада, красавица Агния Максимовна; актер Ленский; марксид и революционер Ульянцев. А далее всё почти как в жизни: Агния очаровывает Ленского, он дает свой паспорт Ульянцеву, тот поселяется в Париже и начинает революционную работу под именем Ульянцев-Ленский…
В Петербурге Агния все-таки отдается Ленскому, родится ребенок, девочка Софи. Отец и мать, да и сама Агния, не желают Ленского видеть, он – прямо как Анна Каренина наоборот – прокрадывается в этот дом, чтоб обнять свою дочь, она говорит: «Папочка, голубчик, я знала, что ты не умер, ты лучше всех».
И тут в Россию триумфально возвращается Ульянцев, теперь известный как Ленский, и устраивает революцию. Становится, на американский манер, «президентом Российской Республики», но скоро умирает, ибо в молодости предавался излишествам Бахуса и Венеры – хотя на самом деле его убивает из ревности революционерка Агнесса Альмонд. Соратники учреждают в его память почетный орден Ленского, коим награждают, в числе прочих, артиста Ленского.
Последний анекдот романа: Ленский, кавалер ордена Ленского!
Разумеется, в цензурных видах финальная часть была представлена как сон старого актера после бенефиса с обильными возлияниями.
* * *В этом романе, помимо социальной сатиры, театральных пародий и простого житейского юмора, было еще нечто задушевное. Была жалость к наивному человеку, которого обманули богатая красавица и ловкий политический авантюрист. Это трогательное чувство, это недоумение простодушного бедняка-провинциала, который столкнулся со столичными богачами и хитрецами, – проступало сквозь все коленца сюжета и проникало в сердце читателя. Наверное, именно из-за этого «Петербургские анекдоты» имели большой успех у публики, особенно у тех, кого тогдашняя критика называла «новыми грамотными» – у конторских барышень, белошвеек, модисток, фельдшериц, телеграфистов, техников, приказчиков в модных магазинах и молодых полицейских агентов. Были времена, когда этот роман равнялся с «Ключами счастья» госпожи Вербицкой.
* * *Поэтому писателю Ивану Фадеевичу Обскому за роман «Петербургские анекдоты» решением Литературного фонда была присуждена премия Обского.
Он поначалу хотел отказаться. «Обский, лауреат премии Обского? Обский-раз, Обский-два, и никто не разберет, где какой! Ну что за анекдот, право слово!»